Сирена - [6]
Было хорошо. Было спокойно. Приятная истома разливалась по телу. Очарование этого места действовало на меня, и, если бы не кофе, ристреттиссимо, я бы, наверно, задремал.
— Так это правда, что здесь жили сирены? — спросила американка.
— Если бы вы знали, Джоан… — с улыбкой ответил муж нашей хозяйки.
Стать бонвивана, круглое лицо, обрамленное бородой цвета перца с солью, и очки в металлической оправе. Он долго преподавал в университете, и все звали его Профессоре. Он начал рассказывать историю трех островов, и вскоре весь стол уже засыпал его вопросами.
— Aspettate![14] — воскликнул он, встал и вскоре вернулся с толстым томом в охряном переплете под мышкой.
Он открыл его с театральной медлительностью. Страницы были плотные, запах доисторический.
— Это «Энциклопедия» Дидро и д'Аламбера, — сказал он. — Слушайте хорошенько, статья «Сиренузе».
Его жена вздохнула. Он не обратил на это внимания, откашлялся и начал читать зычным голосом, рассмешившим гостей, особенно когда он произносил окончания глаголов по правилам старофранцузского:
— «В древности их называли Сиренузе, или острова сирен, потому что там жили Парфенопа, Лигея и Ликозия, три прославленные куртизанки. Эти женщины обладали всеми красотами, всеми чарами и всеми мыслимыми прелестями; голоса их были прекрасны и мелодичны; и так, всеми этими ухищрениями и особенно своим пением, они завлекали всех проплывавших мимо. Неосторожные корабельщики…»
— Кто? — спросил стилист.
— Моряки, если угодно. «Неосторожные корабельщики…»
— Карло, тебе обязательно изображать акцент? — Перебила его жена.
— Так говорится, дорогая, — пояснил он с широкой улыбкой и продолжал: — «Неосторожные корабельщики были так обуреваемы любопытством, что не могли не высадиться на этом роковом острове, где, после запретных утех, познавали самый жалкий удел. Поэтому, согласно преданию, когда Улиссу пришлось пройти мимо этих скал, он принял мудрую предосторожность, залив воском уши своих спутников, чтобы те не услышали пения этих коварных сирен». — Он остановился. — Ладно, это вы знаете. Но послушайте дальше.
— Да вы сами сирена, Профессоре! Мы внимаем вашему пению… — ввернул стилист льстиво или насмешливо, какая, в сущности, разница.
Я же находил этого старика очаровательным. Лукаво улыбнувшись, он продолжал:
— «Говорят, что у древних жителей этих островов было в обычае боготворить сирен и приносить им жертвы; считается даже, что во времена Аристотеля в этих местах еще был храм, посвященный сиренам. Один из этих островов носит сегодня имя Галли, или Галле». Вот видите, мы здесь…
— Amazing[15], — сказала дизайнерша. — Но почему изменилось название островов? Сиренузе — это красиво.
— Ненависть к чудесам, — ответил старик.
— В тексте, который вы прочли, Карло, говорится о «запретных утехах», — снова вмешался стилист. — Так это были сирены или puttane?[16]
— Не абы какие, во всяком случае, — к месту уточнил его спутник. — Они обладали «всеми мыслимыми прелестями», сказано в тексте. Высокие профессионалки, судя по всему.
— То есть здесь было что-то вроде роскошного борделя, — вставил диетолог.
— Grazie[17], Жан-Луи, — поблагодарила Изабелла, и все за столом рассмеялись.
Обстановка была милейшая. Официант принес лимончелло и «Амаро дель Капо» в маленьких замороженных рюмочках.
— «Все мыслимые прелести», но и «самый жалкий удел», — меланхолично заметил вдруг диетолог, ковыряя вилкой кусочек дыни, сок которой уже блестел на его подбородке.
— Разорялись, надо полагать, — бросила Пас.
— Или безумно влюблялись в них и чахли от любви, — предположила дизайнерша и поднесла к губам чашку, звякнув своими красивыми браслетами из бирюзового бакелита с золотыми нитями.
— Я восхищена твоим романтизмом, Джоан, — отозвалась Изабелла. — «Жалкий удел» — это, может быть, просто триппер.
— Вечно ты все опошлишь, — посетовал ее муж.
— А ты как будто не на земле живешь.
Неожиданным холодом повеяло над благословенным Сиренузе. Все занялись напитками, пережидая грозу. Стукнулись друг о друга рюмки, и сладкие ликеры снова потекли в глотки.
— Во всяком случае, эти три чаровницы были, вероятно, скорее мясо, чем рыба, — подытожил адвокат.
— Вот так мужчины и создают свои мифы, — заключил диетолог, поднося рюмку к губам.
Профессоре закрыл книгу и печально улыбнулся. Разговор, однако, был не кончен.
— А этот храм, кстати, так никто и не нашел? — поинтересовался стилист.
— Надо полагать, что нет… И вовсе не потому, что не искали, — снова заговорил профессор. — Поговаривают даже о некоем тайном обществе, объединявшем всех, испокон веков одержимых поисками этого мифического места.
— А как оно называлось?
— Общество любовников Сирены. Говорят, в нем состоял Нуреев. Не потому ли он поселился здесь? Тайна.
— Мой муж размечтался, — сказала хозяйка дома. — Это подстегивает его стариковские чувства.
Как я его понимал… Бескрайний синий простор, пронзенный двумя клыками напротив нас и скрывавший, должно быть, немало подводных гротов, действительно как нельзя лучше располагал к эротическим грезам.
— Ты же знаешь, что моя сирена у меня уже есть, — отозвался он, бросив на нее выразительный взгляд, полный нежности.
![Бездна](/storage/book-covers/97/973677b86856b035e016b612984f646746436153.jpg)
За этот роман Кристоф Оно-ди-Био, французский писатель и журналист родом из Нормандии, получил две престижнейшие французские премии по литературе – Гран-при Французской академии и премию Ренодо. «Бездна» – это и детектив, и любовная история, и философская притча, настолько роман многослоен и глубок. Но прежде всего это классический французский экзистенциальный роман – о смысле бытия, о пограничности человеческого существования и человеческой сути.В качестве журналиста Сезар объездил весь мир, видел страшные разрушения, смотрел в глаза смерти, наблюдал блеск и тщету светского общества.
![Продажные ангелы](/storage/book-covers/8b/8b84416da2f6906cdd0d8535239cfa66a6fc3cce.jpg)
С кем отдыхают на Сардинии русские олигархи? Кому дарят желтые бриллианты Graff? Кто все больше заселяет особняки Рублевки? Кому, в конце концов, завидует каждая вторая особа женского пола? Ответ очевиден — шлюхам! Значит, нужно стать шлюхой? Или ею станет другая, которая чуть умнее тебя… Книга Мии Лобутич шокирует своей откровенностью, взглядом на мир изнутри. В ней — тонкая психология женщины, умело использующей свой главный дар и с его помощью добивающейся в современном мире всего, чего можно пожелать.
![Холоп августейшего демократа](/storage/book-covers/de/de124edbf6627610cd7b2d161c837d93a5c9053a.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Черный доктор](/storage/book-covers/b0/b0e94957215d3543c1eba3420f23c528a1f8000b.jpg)
Нетребо Леонид Васильевич родился в 1957 году в Ташкенте. Окончил Тюменский Индустриальный институт. Член литературного объединения «Надым». Публиковался в еженедельнике «Литературная Россия», в журналах «Ямальский меридиан», «Тюркский мир», «Мир Севера», в альманахе «Окно на Север». Автор книги «Пангоды» (Екатеринбург, 1999 г). Живет в поселке Пангоды Надымского района.
![Залив Голуэй](/storage/book-covers/eb/eb22730ae155b8f33b0ee2317ef8ce72e34f82a8.jpg)
Онора выросла среди бескрайних зеленых долин Ирландии и никогда не думала, что когда-то будет вынуждена покинуть край предков. Ведь именно здесь она нашла свою первую любовь, вышла замуж и родила прекрасных малышей. Но в середине ХІХ века начинается великий голод и муж Оноры Майкл умирает. Вместе с детьми и сестрой Майрой Онора отплывает в Америку, где эмигрантов никто не ждет. Начинается череда жизненных испытаний: разочарования и холодное безразличие чужой страны, нищета, тяжелый труд, гражданская война… Через все это семье Келли предстоит пройти и выстоять, не потеряв друг друга.
![Рыжик](/storage/book-covers/bd/bd1254d201903babaa189a57d789e9e49b8c173a.jpg)
Десять лет назад украинские врачи вынесли Юле приговор: к своему восемнадцатому дню рождения она должна умереть. Эта книга – своеобразный дневник-исповедь, где каждая строчка – не воображение автора, а события из ее жизни. История Юли приводит нас к тем дням, когда ей казалось – ничего не изменить, когда она не узнавала свое лицо и тело, а рыжие волосы отражались в зеркале фиолетовыми, за одну ночь изменив цвет… С удивительной откровенностью и оптимизмом, который в таких обстоятельствах кажется невероятным, Юля рассказывает, как заново училась любить жизнь и наслаждаться ею, что становится самым важным, когда рождаешься во второй раз.
![Философия пожизненного узника. Исповедь, произнесённая на кладбище Духа](/storage/book-covers/94/94900028f52c5fcf7b12f4c156d2068db7c885d3.jpg)
Господи, кто только не приходил в этот мир, пытаясь принести в дар свой гений! Но это никому никогда не было нужно. В лучшем случае – игнорировали, предав забвению, но чаще преследовали, травили, уничтожали, потому что понять не могли. Не дано им понять. Их кумиры – это те, кто уничтожал их миллионами, обещая досыта набить их брюхо и дать им грабить, убивать, насиловать и уничтожать подобных себе.