Так состоялась наша встреча. Я немедленно включил свет, и меня тотчас же заметили.
Я не мог подвести свою кабину вплотную к кабине Калабушева — Титова, и очень жаль.
Вверху и внизу у каждой кабины имелись люки, закрытые крышками, небольшие, но достаточные, чтобы пролез человек. Если бы я мог расположить свою кабину прямо над кабиной "Ската-1" или под ней, они закрепились бы наглухо и образовали один корабль с двухэтажной рубкой. Мы свободно общались бы и могли даже плыть, не разъединяясь: движители-плавники работали бы в такт, в общем ритме. Правда, в тесном помещении, где мы находились, такая "двойка" не обладала бы хорошей проходимостью, но в нашем положении, может быть, лучше как раз увеличение масштабов. А объединение усилий существенно сыграло бы в нашу пользу.
Вообще, когда ты не один, это уже в сто раз лучше. Я подогнал свой "Скат" вплотную к ребятам. Мы отрегулировали освещение, чтобы хорошо видеть друг друга. Титов, коренастый и низкорослый, сидел в кресле, чуть вобрав голову, с обычным своим спокойным видом. Калабушев приветствовал меня восторженно, подняв обе руки. Это был блондин с очень светлыми волосами и какой-то плоский в телосложении. Идеальная фигура для спелеолога. Проскользнет там, где мы с Титовым застрянем, словно пробка, запихнутая в бутылку.
— Как дела? — спросил я.
Связь между нами действовала отлично.
— Мы тебя ждали, — сказал Титов. — Я все гадал, кто придет к нам.
Достаточно было на него взглянуть, чтобы понять: он ни минуты не сомневался, что помощь прибудет, и просто ждал ее. С ним все было ясно.
— А вам как нравится обстановка? — поинтересовался я у Калабушева.
— Изумительно! — воскликнул он. — Можно только мечтать.
По лицу его расплылась блаженная улыбка.
"Так, — подумал я. — Тут тоже ясно".
— Ну, а что вы скажете насчет змея? — задал я третий вопрос.
Титов молча пожал плечами.
Калабушев безнадежно махнул рукой.
Я помолчал немного. Мне не очень хотелось выглядеть дураком в их глазах. Но не померещилось же мне все то, что произошло!
— Как же будем выбираться? — спросил я.
Титов снова пожал плечами.
— Тем же способом, — заметил он спокойно, — ты вытащишь нас за хвост и все.
— Даже жалко расставаться, — с огорчением произнес Калабушев. — Но мы еще сюда вернемся, — утешил он себя.
— Ну что ж, за хвост так за хвост, — сказал я. Мне нужны были какие-то решительные действия. — Не будем откладывать.
Я развернул свой "Скат" таким образом, что его "нос" лег на "хвост" "Ската-1" (вообще-то понятия "нос" и "хвост" для "Скатов" довольно относительны). Мы включили присосы, и наши корабли образовали одно целое. Хвост моего "Ската" заработал вовсю. Но "Скат-1" засел крепко. Мой "Скат" вертелся и изгибался, как ерш на крючке, а "Скат-1" стоял, как на мертвом якоре.
— Действуй и ты, — бросил я Титову.
Он включил свою машину. Теперь поднялась такая возня в таинственных, темных недрах, что любое существо, если бы мы находились внутри него, почувствовало бы толчки.
Однако все вокруг оставалось непоколебимым, как гора. Я впервые совершенно отчетливо ощутил, что мы находимся в подземном ходе внутри подводной горы. "Скат-1" от совместных усилий двух машин начал выскальзывать из своих зажимов и, наконец, вышел на свободу.
Мы решили плыть, не расцепляясь. Опыт показал, что это надежнее, чем действовать поврозь. А конструкторы предусмотрели и такой вариант: два или даже три "Ската" могли идти цепочкой. Более продуманной и безопасной конструкции подводного судна я еще не видел.
— Пошли к выходу, — оживился Титов.
Но тут гидрофоны донесли какой-то странный шум. Потом нас качнуло. Затем все успокоилось. Но что-то вокруг изменилось.
— Нет течения, — сказал Калабушев.
Действительно, течение, все время тянувшее "Скаты" куда-то в глубь хода, приостановилось.
— Обрушились своды, — сказал Калабушев. Он показал в направлении входа.
— Надо разведать, — предложил Титов.
Больше ничего не оставалось делать. Мы двинулись осторожно, готовые отскочить назад в случае внезапной опасности.
— Как вас занесло сюда? — спросил я Титова.
— Именно занесло, — сказал он сокрушенно. — Понимаешь, мы шли вдоль каньона, а в стенке — с правой стороны — все попадались какие-то отверстия. Одно из них показалось нам похожим на голову змея, вернее, на пасть, как она была сфотографирована телекамерой. Мы остановились, чтобы разглядеть получше. Я даже выключил двигатель. В этом и была ошибка. Течением нас затянуло, словно проглотило. Так неожиданно, что я со всего размаха треснулся головой о стенку кабины. Когда пришел в себя, вижу: сидим в какой-то щели, как клин в дереве.
— Я попытался включить двигатель, — пояснил Калабушев, — и дал передний ход. Ну и вогнал "Скат" в ловушку.
Мы продвигались почти беспрепятственно. Только два раза совсем ненадолго застревали в узостях. Прошлый раз их вроде не было. Но вот нос моего "Ската" уперся во что-то.
— Мы у самого выхода, — сообщил Калабушев. Он помнил все повороты и ориентировался в почти полном мраке вполне уверенно.
— Выключим свет, — предложил Калабушев, — осмотримся.
Мы погасили огни. Первые две или три минуты я ничего не видел. Полный мрак. Потом начали выступать неясные очертания каких-то выступов и впадин. Вспыхнули и налились светом несколько ярких точек и, словно глаза неведомых хищников, уставились на нас. Возникли слабо мерцающие пятна. Все вместе напоминало картину Млечного Пути где-то в районе Угольного Мешка.