Самолетик на площади - [2]

Шрифт
Интервал

Оказавшись на расстоянии двадцати шагов и двух своих ростов от секретаря, Эйк неожиданно обнаружил, что тревога его оставила — не целиком, но наполовину точно. Значит, не ошибся. Значит, секретарь и был ее источником. С чего бы ему так разволноваться не в первое дежурство с новым начальником, даже не в пятое, а в… да, кажется, десятое? Стало быть, именно сегодня. Какая роль назначена секретарю — наблюдателя, помощника или исполнителя? Интереснее другое: кто. Кто именно может желать сократить жизнь господину начальнику королевской тайной службы? Да каждый приличный человек… Черного герцога в «Осаде крепости» мечтает сразить любой белый воин, но этого и много, и мало: против короля-злодея и его ближайших присных могут злоумышлять и черные воины. Белым королем — и белым герцогом — быть куда легче. На первый взгляд. Кто не ждет удара со стороны спины просто потому, что он — «белый герцог», имеет слишком много шансов все-таки пропустить его. Жизнь избавлена от условностей «Осады крепости», в которой белые фигуры не могут атаковать друг друга. Эйк еще раз посмотрел на себя глазами секретаря. В зеркале взгляда он видел себя очень, на бесполезную скрипучую зависть богатым, безупречно одетым, слишком, неприлично для пятого десятка молодым, а еще — до панического страха грозным, до судорог проницательным, непредсказуемым, наблюдательным. Любой жест нес в себе угрозу, беглый взгляд различал ложь и правду, каждое слово было намеком, предупреждением. Впечатляющая картинка, самого жуть пробирает… почти божество, не хватает только пламенного меча в руке. И не было в отражении ни тени уродства, которое примешивает злость смотрящего, не говоря уж об искажении ненависти. Не организатор, не фанатик — инструмент. Глупый, трусливый человеческий инструмент в чужих руках. В чьих же именно? Недовольство самим собой показывало, что все необходимое для понимания происходящего Ян-Петер уже увидел, услышал, учуял и подметил. Все это пока хранилось внутри, бессистемное, не связанное между собой. Взгляды, разговоры, документы, обрывки реплик, перемены настроений, доклады… Накопилось довольно, накапало всклень, оставалось поднять чашу и поднести к губам. А потом — пойти и решить проблему.

Альберт Кромер, агайрец, начальник канцелярии, по мнению Яна-Петера Эйка, определения «приличный человек» не заслуживал, а потому его взгляд на вещи мог весьма пригодиться: Кромер принадлежал к внутренней коалиции, наиболее резко настроенной против нового начальника. Эту группу не устраивало все ныне происходящее, и господин Кромер, конечно, был прав. В самом деле, чему можно радоваться — да и как вообще жить, и как служить новому королю, если король этот, по существу дела, самозванец и попросту подкидыш, прежний король подло убит средь бела дня, что прогневало богов и вызвало суточное затмение неба; если организовавший убийство герцог Скоринг сам и руководил его расследованием, и, разумеется, перевешал десяток мнимых убийц, но себе местечка на плахе не сыскал. На троне невесть кто, пятнадцатилетний сопляк, в котором нет ни капли золотой королевской — и божественной — крови; храм, в котором его короновали, в ночь после коронации рухнул, но даже гнев богов не напугал убийц и святотатцев. Регент при нем — не регент, а такая же фальшивка, как венец на голове самозванца: после первого же дня заседания Ассамблея, не утвердившая кандидатуру герцога Скоринга, была распущена. К тому же герцог-регент — негодяй, поднявший руку на собственного отца, казначея, и отравитель, ибо именно по его приказу в тюрьме лишили жизни герцогиню Алларэ; а также и палач, ибо впервые за сто лет в Собране применялись для расследования пытки — и, по слухам, самолично нынешний регент их и применил к предшественнику господина Эйка… ах да, еще и, судя по всему, еретик, ведь на коронации использовалась магия наихудшего пошиба, магия Противостоящего. И приспешнику отравителя, отцеубийцы, убийцы короля и приятелю палача теперь подчиняться?! Начальник канцелярии — добрый слуга Церкви, он почитает истинных богов и ненавидит еретиков, которых есть за что ненавидеть: они тысячелетиями призывают в мир разрушителя всего сущего, а теперь рядом с королем-марионеткой их сторонник, и не ради ли конца света совершился переворот? Господин Кромер уволился бы из королевской тайной службы в день убийства короля, будь он так же прямолинеен, как его старшие братья; но младшему сыну всегда проще, он может учиться на ошибках старших, а потому Альберт решил, что куда больше пользы — а с некоторой точки зрения, конечно, вреда — он принесет, оставшись на своем честно заслуженном посту.

Господин старший цензор Эстьен, вассал герцога Алларэ и даже его дальний родич, впрочем, все алларцы друг другу так или иначе родичи, одновременно относился и к приличным людям, и к той внутренней партии королевской тайной службы, которая упрямо не принимала нового руководителя лишь из любви и симпатии к старому. Понять его — по-человечески — было просто. Да, последние годы в Собране творился даже не пожар в борделе, а пожар в борделе, где загуляли пьяные хокнийские пираты. Да, ныне покойное — к счастью! — величество король Ивеллион вполне очевидным образом спятил, и начал с того, что без суда, лишь по праву сюзерена вырезал три семьи северных правителей, обвинив их в измене. Казнил всех, включая малолетних членов семей. Закончил же тем, что чудом не успел арестовать герцога Гоэллона, — сразу после того, как тот выиграл войну с Тамером все на том же севере, начавшуюся только из-за королевского безумия. Правда, у этого чуда были вполне конкретные имя и титул: герцог Скоринг, нынешний регент. Однако ж, его величество отошел в мир иной не тихо-мирно, а на редкость вызывающим образом, и не его в том была вина: взрыв, уничтоживший крыло дворца до фундамента, устроил не покойный король Ивеллион. Не Ивеллион и, в последовавшей за тем тьме — свидетельстве гнева богов — под шумок вырезал подчистую королевский совет. Который, конечно, если вспомнить, что члены его несколько лет подряд безропотно соглашались со всеми королевскими безумствами, вполне того заслуживал, но… но. Может быть, господин старший цензор рукоплескал бы дерзкому наглецу, в одночасье избавившему Собрану от безумного короля, с каждым днем становившегося все опаснее. Может быть, он первым приветствовал бы изничтожение королевского совета, и даже то, что среди убитых был отец нынешнего регента, казначей — ведь чем дальше, тем яснее становилось, что именно казначей с присными насоветовал королю по крайней мере половину глупостей и мерзостей, а едва не спаливший столицу недавний хлебный бунт был организован по его подсказке и на пустом месте. Вот только между господином Эстьеном и готовностью принять новую власть — а заодно и новое начальство — стояли соображения вовсе не государственные, но совершенно непреодолимые: верность герцогу Алларэ и то, как герцог-регент Скоринг с оным Алларэ и его сестрой обошелся… Этого хватало, чтобы раз и навсегда сказать себе «мира между мной и этими быть не может!», но попросту уйти, уехать в родное герцогство — поступок глупый и детский. Положение временщика при самозванце не слишком-то прочно, есть и законный наследник, младший принц, и слишком сильна оппозиция, возглавляемая герцогом Алларэ, которого и увечье не заставило отступиться от служения державе — а потому лучше оставаться в столице, в королевской тайной службе, и ждать момента, когда можно будет нанести удар.


Еще от автора Татьяна Апраксина
Цена рассвета

В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.


Назначенье границ

Пятнадцатый век, Европа. Религиозная война. Государства, которым тесно в своих границах. Тысячу лет назад одержала свою последнюю большую победу Римская империя — самое время узнать, кто придет ей на смену. И как в прошлый раз, судьба будущих границ решается на Марне и Луаре. Случайно ли?


Пустите детей

Девятнадцатый век. Эпоха глобализации. Границы государств стираются, на смену им приходят границы материков и корпораций. Дивный новый мир, в котором человеческая жизнь ценится много выше, чем привычно нам. Но именно это, доступное большинству, благополучие грозит обрушиться, если на смену прежним принципам организации не придут новые...Франческо Сфорца - потомок древней кондотьерской династии, глава международной корпорации, владелец заводов, газет, пароходов, а также глава оккупационного режима Флоресты, государства на восточном побережье Террановы (мы назвали бы эту часть суши Латинской Америкой)


Дым отечества

Аннотация:Том второй, часть первая.


Рекомендуем почитать
Мифы Древнего Юга

Cказки Рескидды — дополнение к роману "Дети немилости".


Привратник

В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.


Радужные Мосты

Радужные Мосты — легендарная страна лесных фей. Затерянная в веках, она продолжает притягивать искателей древних сокровищ. Команда из пяти человек выступает в поход. Каждый из них преследует свои цели, у каждого за спиной осталась собственная жизнь. Но чем встретят путников заветные земли? Что за странные создания обитают в ее глубинах? Во что превратились древние хранители, и какие цели они теперь преследуют? Смогут ли герои остаться прежними?Безумие и отчаянье, мертвые маги и страшные эксперименты над живыми созданиями, боль от долгожданных знаний — все это Радужные Мосты.


Тень единорога

Бесстрашная воительница Рыжая Соня продолжает свои странствия по землям Хайбории. На сей раз путь ее лежит на юг, в Офир, где одно очень простое поручение, которое наемнице дали в Логове Волчицы, неожиданно оборачивается для нее сущим кошмаром…


Зеркало

В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.


Земля Горящих Трав

Социально-философский роман, антиутопия, последний в цикле про Обитаемый мир.