Русский вор - [7]

Шрифт
Интервал

Лавка Шмуля находилась неподалеку от немецкого посольства, где он торговал большей частью свечами и спичками, и господин посол нередко забегал к нему за розжигом. Иногда они даже обменивались малозначащими фразами. И вряд ли он будет о нем помнить.

Бодро поздоровавшись, Отто Бисмарк произнес:

— Мне порекомендовали вашу лавку; сказали, что у вас продают лучшие столовые приборы во всем Берлине.

— Так оно и есть, господин рейхсканцлер, — с готовностью отозвался Шмуль, выходя из-за прилавка. — Какие именно столовые приборы вы желаете?

— Хм… Какие-нибудь торжественные, что ли… Завтра у моей супруги день ангела. Хотелось бы сделать ей приятное.

Шмуль едва улыбнулся, вспомнив молодую аристократку Иоганну фон Путткамер. Интересно, сохранила ли она свое очарование, каким славилась в молодые годы? Впрочем, на его вкус Иоганна была несколько сухощава.

— Да, конечно, господин рейхсканцлер, для вас у нас имеется очень красивый столовый набор. Этот эксклюзивный комплект будет украшением вашего семейного ужина.

Из соседней комнаты в шелковой ермолке на коротко стриженной курчавой голове вышел племянник Мойша, готовый исполнить любое указание дяди. За складскими дверьми что-то негромко стукнуло: вместо того чтобы раскладывать товары по своим местам, оставшиеся двое помощников прильнули к щели и теперь слушали его разговор с канцлером. Надо будет им задать, после того как удалится важный господин! И, обратившись к Мойше, застывшему в ожидании, Хаим сказал:

— Принеси приборы.

Мойша был малым расторопным, в точности, как и младшая сестра Шмуля; вот только ушла, бедная, очень рано, оставив на попечении старшего брата трехлетнего сына. Так что лет через двадцать будет на кого оставить лавку. Не разорит парень семейный бизнес!

Едва заметно кивнув, Мойша вытащил из шкафа небольшой кожаный футляр, в котором лежали ложки. Затем столь же осторожно извлек ножи в небольшом чемоданчике, выполненном из коричневой мягкой кожи; третьим был футляр из черной кожи, на крышке которого был оттиск самодовольного круглолицего буржуа с выпирающим брюхом и держащим в руках большую вилку. Его жизнерадостная физиономия должна была поднять настроение даже самому предвзятому покупателю.

Хаим не ошибся — взгляд канцлера остановился на жизнерадостном толстяке.

— Взгляните, господин рейхсканцлер, — сказал лавочник, откинув небольшие золоченые застежки. Помедлив, с некоторым торжеством открыл крышку чемоданчика.

В бархатных красных ячейках, располагаясь аккуратным рядком, лежали ножи с резными костяными ручками, на гладких лезвиях из легированной стали был вытеснен герб Германской империи.

Не удержавшись, Бисмарк взял один из ножей. Рукоять из слоновой кости удобно подогнана под ладонь; заточенная сталь сверкала, собирая на идеально ровной поверхности свет керосиновых ламп. Налюбовавшись изделием, Бисмарк с почтением уложил его в ячейку.

— Ваш товар великолепен!

Мойша расторопно открыл футляр с вилками и ложками.

— Вы не находите, что такие красивые вещи вызывают аппетит? — сказал канцлер, чем вызвал сдержанный смешок стоявших за его спиной чиновников. И уже серьезно, глянув на Шмуля через линзу очков, добавил: — А мне бы толстеть не следовало, впереди очень много работы. Так сколько я вам должен?

— Четыреста тридцать марок, господин канцлер, — отвечал лавочник, любезно растянув губы.

В общении Отто Бисмарк славился как весьма доступный человек.

— Цена впечатляет, — обронил он.

— Так же, как и товар.

— Возможно, — буркнул рейхсканцлер. — У вас найдется сдача с пятисот марок?

— Разумеется, господин канцлер, — с готовностью отозвался хозяин лавки.

Вытащив объемный бумажник, Бисмарк выудил из него двумя пальцами пять купюр голубого цвета с гербом объединенной Германии. Новое государство нуждалось в обновленных символах власти, и новоиспеченная денежная единица подходила для этого наилучшим образом. Наверняка Бисмарк испытывает нешуточную гордость всякий раз, когда смотрит на деньги с императорскими символами, — ведь именно во многом благодаря его личным усилиям многочисленные немецкие государства, сумев преодолеть собственные амбиции, сплотились в мощнейший монолит.

Взяв банкноты, Шмуль выдвинул ящик стола, где у него лежали деньги. Но неожиданно его лицо болезненно сжалось.

— Господин канцлер… Я не могу принять у вас эти деньги…

— Почему? — невольно вырвалось у князя.

— Они фальшивые, господин рейхсканцлер.

Лицо Бисмарка застыло, именно таким его приходится нередко видеть на многочисленных портретах.

— С чего вы это взяли? — после минутной паузы произнес он, усмехнувшись. — Наши деньги имеют восемь степеней защиты. Вряд ли в Европе найдется более надежная единица, чем германские марки.

— Смею с вами не согласиться, господин канцлер, — произнес Шмуль, набравшись мужества. — Посмотрите на герб Рейха…

— И что?

— Оперение у орла пропечатано нечетко, а корона на его голове слегка наклонена в сторону.

Отто Бисмарк всмотрелся. Этот лавочник оказался действительно необычайно глазастым. Оперение у орла больше походило на куриное.

— Хм, теперь я вижу, что вы правы.

— Если бы вы не были рейхсканцлером, я непременно вызвал бы полицию, чтобы вас арестовали.


Еще от автора Евгений Евгеньевич Сухов
Агент немецкой разведки

1943 год. Младший лейтенант Егор Ивашов назначен опер-уполномоченным контрразведки СМЕРШ в одну из частей Воронежского фронта. Накануне масштабного наступления советских войск необходимо выявить и обезвредить действующую в нашем тылу немецкую шпионскую сеть. Но для начала Ивашов берется выяснить обстоятельства странной гибели своего предшественника. Считается, что тот погиб по неосторожности, но Егор уверен: это дело рук агентов Абвера. Только вот кто они?.. Молодой оперативник начинает поиск врага, не замечая, как с каждым шагом расследование приближается к неожиданной и страшной развязке.


Литерный поезд генералиссимуса

Фашистской разведке становится известно, что в ближайшие дни Сталин посетит Западный фронт. Информация абсолютно достоверная, и операцию по уничтожению генералиссимуса под личный контроль берет фюрер. Вражеская диверсионная группа предателя Свиридова десантируется в расположение советских войск. Диверсанты уже знают, на каком именно поезде поедет Сталин. Кажется, фашистские прихвостни продумали все. Но одного они не учли: СМЕРШ давно идет по их следам и просчитывает каждый их шаг…


Я — вор в законе

Русская мафия ведет жестокую войну за сферы влияния. Несколько крупнейших группировок преступного мира, объединившись в одну мощную силу, рвутся к власти в России. В большой кровавой игре ставка сделана на самого молодого, но авторитетного вора в законе по кличке Варяг. Коронованный тюремным братством на великие дела, изменив документы и образ жизни, он делает головокружительную карьеру в политике и бизнесе.


Сходняк

Большой воровской сход объявляет смотрящему России, знаменитому вору в законе Варягу, жестокую войну. Став жертвой подлого заговора. Варяг оказывается в неволе — в страшной подземной камере-одиночке. А между тем в стране происходит смена политической элиты, чем пытаются воспользоваться предавшие Варяга новоиспеченные «законные». Они стремятся тайно договориться с новой властью, навязав воровской среде кровавый передел сфер влияния. Ценой неимоверных усилий Варяг вырывается из заточения, залечивает раны и, собрав горстку самых верных людей, в суровой борьбе отвоевывает принадлежащее ему по праву место непререкаемого авторитета, наказывает предателей и восстанавливает справедливость.


Побег

По сфабрикованному приговору смотрящий России, вор в законе Варяг отбывает срок на зоне в глухих северных краях. Начавшийся на воле беспредел и жажда мести заставляют его решиться на отчаянный шаг и, преодолевая суровые испытания, совершить побег. Добрые люди помогают Варягу выжить в критической ситуации, спасая ему жизнь после тяжелых ранений. Поправившись, Варяг возвращается в Санкт-Петербург, где освобождает свою жену и сына, наказывает предателей и начинает устанавливать жесткий, но справедливый порядок в России.


Чужой своим не станет

1944 год. Красная армия готовит контрнаступление на белорусском направлении. Немцы в замешательстве: они не могут точно определить направление главного удара русских. Чтобы добыть нужные сведения, в советский тыл заброшена лучшая диверсионная группа. Но не дремлет СМЕРШ. Перехватить лазутчиков поручено контрразведчикам капитана Тимофея Романцева. Оперативники понимают, что им придется иметь дело с настоящей элитой Абвера, и потому готовят операцию, аналогов которой до сих пор еще не было…


Рекомендуем почитать
Кодовое имя: «Вервольф». Список

Это 1975 год. Среди обломков самолета, разбившегося у берегов Испании, найден лист бумаги. Оказывается, это часть документа, вызывающего шок: кто-то собирается убить Франко. Но Франко подходит к концу своей жизни. Значит, у убийства есть определенные намерения. Крайне правые намерения. Вот почему вызывают Ника Картера. Потому что убийца — профессиональный убийца. Его кодовое имя: Оборотень. У Ника мало времени. Он должен действовать немедленно и — как бы это ни казалось невозможным — всегда быть на шаг впереди неизвестного убийцы.


Пришелец из Нарбонны

Действие романа Пришелец из Нарбонны происходит в Испании в конце XV века, во времена преследования испанской инквизицией крещеных евреев.«Эпоха осады Гранады, когда Испания впервые осознает свою мощь, а еврейская община оказывается у края пропасти. Когда привычный мир начинает рушиться, когда доносительство становится обыденным делом, когда в сердца детей закрадываются сомнения в своих отцах и матерях (и далеко не всегда беспричинно), когда для того, чтобы утешить ведомого на костер криком „Мир тебе, еврей“ требуется величайшее мужество.».


Граф Соколовский и таинственный социалист

Дом графа опустел, жизнь в нём остановилась. Кажется, закончилось время громких расследований, славных побед, дуэлей, шумных собраний. Горячий дух, неистово пылавший в благородной груди, едва теплится. В эти хмурые дни за помощью к своему другу и наставнику обращается молодой следователь. Надежда раскрыть преступление всё слабее. И если граф Соколовский откажет в помощи, то его друга ждёт понижение по службе и перевод из Санкт-Петербурга. Чем закончится их разговор? И не лишился ли ещё своих способностей знаменитый сыщик, в чьих жилах течёт дворянская кровь?


Чиста Английское убийство

Кто и зачем убил Кита Марло — экстравагантного гения, «поэта и шпиона»?


Убийство в стиле «ню»

Когда в Витебске был обнаружен истерзанный труп 82-летнего художника Пэна, его ученик Марк Шагал находился в своем парижском особняке. Однако следователи обнаружили на месте преступления массу зацепок и ниточек, ведущих в Париж…


Ситуация на Балканах. Правило Рори. Звездно-полосатый контракт. Доминико

Повести и романы, включенные в данное издание, разноплановы. Из них читатель узнает о создании биологического оружия и покушении на главу государства, о таинственном преступлении в Российской империи и судьбе ветерана вьетнамской авантюры. Объединяет остросюжетные произведения советских и зарубежных авторов сборника идея разоблачения культа насилия в буржуазном обществе.


Ограбить Европу

Никак не угомонится бывший лейб-гусар Леонид Варнаховский. Самозабвенный авантюрист, он не может без щекочущих нервы приключений. Вот он перебрался в кайзеровскую Германию. Там организовал выпуск фальшивых монет и банкнот, причем в таком масштабе, что Великая Германия оказалась на грани финансовой катастрофы! Затем, спасаясь от полиции, Варнаховский перебрался в Болгарию, где, выдавая себя за великого князя Николая Константиновича, стал всерьез претендовать на болгарский трон. Но на этот раз он перешел все мыслимые грани дозволенного, и Российская империя готова примерно наказать наглого авантюриста…


Аристократ обмана

Свет никогда прежде не видывал такого авантюриста, как поручик лейб-гвардии гусарского Его Величества полка Леонид Варнаховский. Его аферы вызывали оторопь даже у тех людей, которые обычно не удивляются ничему. Чего стоила только продажа Зимнего дворца американскому бизнесмену, которому поручик представился владельцем архитектурного шедевра!.. Само собой, бравого гусара все время по пятам преследовала полиция. В итоге изобретательному пройдохе пришлось бежать за границу. Но и там его достало всевидящее око сыска – только теперь речь пошла уже не о свободе, а о самой жизни Варнаховского.