Работа над ошибками - [6]
И вот за столом президиума сидят первый секретарь обкома и первый секретарь ЦК КПБ. Целый час Титков потеет, заверяя Слюнькова, как «мы стараемся и выкладываемся из последних сил», но все у нас так тяжело, ну прямо мочи нет! Никакого экономического анализа, никаких перспектив. Он со мной не советовался, хотя я в должности первого зампреда облисполкома как раз и отвечал за сельское хозяйство. Слюньков сидел в президиуме статуей, с каменным лицом, ни разу не перебил докладчика. И лишь когда Титков пошел на третий круг с фразой: «Поверьте, Николай Никитович, мы лоб разобьем…», – Слюньков прервал его. Задал для вежливости несколько вопросов и усадил на место, убедившись, что толку не добьется. Потом обратился к Прищепчику: «Так хоть кто-нибудь у вас в области знает, что делать с сельским хозяйством?
Кто-нибудь доложит об этом? Или – вы сами, без бумажек, готовы? Кто, называйте!» Прищепчик растерялся.
Маслаков, рядом с которым я сидел, толкает в бок: мол, вставай давай, это же твои вопросы! Я ему шепотом объясняю: совещание ведет первый секретарь, чего это я сам полезу? Вряд ли в президиуме слышали наше перешептывание, хотя Слюньков наблюдал за всем происходящим. Воцарилась затянувшаяся пауза. С великим трудом Прищепчик обращается ко мне: «Василий Севастьянович, может быть, вы доложите?» Какие-то бумаги у меня с собой были, хотя я не собирался выступать. Памятуя, что Слюньков после речи Титкова завершил свою тираду словами: «Так вы, значит, ничего не делаете, и никто у вас никаких перспектив не видит?», я разделил свое выступление на две части: что делается у нас, и какие перспективы. Не согласился, что у нас ничего не делается. Довольно убедительно рассказал о сделанном, о проблемах и перспективах. «Почему торф не возите?» – задал вопрос Слюньков. «И не будем возить, Николай Никитович, это бессмысленная трата денег и времени», – ответил ему. Тут за тему торфа мы зацепились, и я на конкретных примерах хозяйств Горецкого района, где работал до перехода в областные структуры, доказал свою точку зрения. «Да, да, – согласился Слюньков. И добавил после окончания моего импровизированного доклада: – Ну, слава Богу, хоть один какие-то перспективы видит».
Думается, это совещание сыграло свою роль. Буквально через два месяца, когда пришлось решать кадровый вопрос, Слюньков о нем вспомнил. За те четыре часа, что мы проговорили с ним накануне моего вылета в Москву на собеседование в ЦК КПСС, говорили и об этом, и о многом другом.
Перед избранием на пленуме обкома полагалось пройти собеседование в отделах ЦК и с Генеральным Секретарем ЦК КПСС. Но Андропов был уже очень болен. Два дня провел в ЦК, мне все говорили: «Ты посиди, посиди, Юрий Владимирович примет». Не принял.
В 1984 году Андропов умер. Первые секретари обкомов партии, не члены ЦК КПСС, всегда приглашались на все пленумы и на выборы очередного Генерального Секретаря без права голоса. В соседнем купе ехали два милиционера – такая была практика сопровождения первых секретарей обкомов в подобных ситуациях. По прибытии в Москву узнал, что в кулуарах звучала фамилия Черненко, который у большинства не пользовался никаким авторитетом. Зашли в Свердловский зал Кремля. Мне досталось место на галерке, среди генералов, маршалов, командующих округами и т. д. Откровенно беседую с военными о слухах – «Будет Черненко». Все едины в том, что это негодный, позорный вариант. Спрашиваю, кто будет голосовать «против». Оказалось, что почти все военачальники, как и я, не члены ЦК. Некоторые же (видимо, члены) сказали: «Отсохнет моя рука, если я ее подниму за этого старика». И действительно, никто из сидящих в этом секторе военных руки не поднял. За столом президиума сам Черненко, Воротников, Тихонов. Почтили минутой молчания память Андропова. Подошла очередь главного вопроса. Тихонов предлагает кандидатуру Черненко. Тут же установилась гробовая тишина, которая длилась, наверное, минуту. В это время я слышал биение собственного сердца, дыхание соседей. Тихонов спрашивает: «Кто „за“?» Первыми стали подниматься дрожащие ручки в президиуме. Потом в центре зала робко, невысоко поднялось немного рук, не более полусотни. Тихонов быстро спрашивает: «Кто против?», «Кто воздержался?» «Единогласно». Жидкие аплодисменты, вернее отдельные хлопки.
Поднимается Черненко. Весь дрожит. С трудом, опираясь на помощника, водрузился за трибуну зачитать речь по бумажке. И все равно говорить не может. Вносится предложение: раздать речь Черненко собравшимся в зале. «Речь» раздать не успели, мы прочли ее потом в газетах. Финита ля комедия! Как оплеванные, вышли на улицу. Ехать домой не хочется, смотреть друг другу в глаза стыдно, расходимся.
Еду домой. В вагоне ни рядом, ни где подальше милиционеров уже нет. Я свободен. Наружное наблюдение за первым секретарем обкома партии началось с момента вызова в обком для ознакомления с шифрограммой о кончине Андропова и закончилось с избранием нового Генсека.
Горбачева выбирали уже по-другому. Съехались, как всегда, в гостиницу «Москва». Кто-то привез с собой вино, кто-то коньяк. Зашли в одну комнату, потом в другую. Догадывались, конечно, что в номерах все записывается. А когда выпили, просто перестали обращать на это внимание. Обсуждали, кто будет. Говорили, что Гришин. И действительно, Гришин уже ездил в том «членовозе», связь с которым выведена и на управление ядерным комплексом страны. Но члены ЦК пришли к выводу, что следующих похорон страна может уже не выдержать. Нужен был молодой руководитель. Таким был Горбачев. Ключевую роль в мобилизации членов ЦК, и прежде всего первых секретарей обкомов, сыграл Егор Лигачев, бывший тогда заведующим орготделом ЦК КПСС.
![Скворцов-Степанов](/storage/book-covers/26/26bfcbd36b0a52ee736565052b28937aaeb62c37.jpg)
Книга рассказывает о жизненном пути И. И. Скворцова-Степанова — одного из видных деятелей партии, друга и соратника В. И. Ленина, члена ЦК партии, ответственного редактора газеты «Известия». И. И. Скворцов-Степанов был блестящим публицистом и видным ученым-марксистом, автором известных исторических, экономических и философских исследований, переводчиком многих произведений К. Маркса и Ф. Энгельса на русский язык (в том числе «Капитала»).
![Старшинов](/storage/book-covers/d6/d62884459f140e8eed2f45a5ac83ec113abf92e5.jpg)
Поэт Николай Старшинов (1924–1998) относится к людям незабываемым, чья биография вобрала в себя все приметы эпохи — ее величие, драмы, парадоксы и противоречия. Фронтовик, написавший о войне классические строки («Когда, нарушив забытье, / Орудия заголосили, / Никто не крикнул: «За Россию!..» / А шли и гибли за нее»), замечательный лирик, многолетний редактор молодогвардейского альманаха «Поэзия», неутомимый наставник нескольких поколений молодых поэтов, азартный собиратель народных частушек, непревзойденный рыбак, он и сегодня присутствует в литературной жизни светлой памятью о нем.
![Фостер](/storage/book-covers/c0/c03a02d9477626bf7809c696b3bf54f37e501bbd.jpg)
Эта книга об одном из основателей и руководителей Коммунистической партии Соединенных Штатов Америки, посвятившем свою жизнь борьбе за улучшение условий жизни и труда американских рабочих, за социализм, за дружбу между народами США и Советского Союза.
![«Мы жили в эпоху необычайную…» Воспоминания](/storage/book-covers/22/22607670947df19bc5c2f9bb901639090ebada0a.jpg)
Мария Михайловна Левис (1890–1991), родившаяся в интеллигентной еврейской семье в Петербурге, получившая историческое образование на Бестужевских курсах, — свидетельница и участница многих потрясений и событий XX века: от Первой русской революции 1905 года до репрессий 1930-х годов и блокады Ленинграда. Однако «необычайная эпоха», как назвала ее сама Мария Михайловна, — не только войны и, пожалуй, не столько они, сколько мир, а с ним путешествия, дружбы, встречи с теми, чьи имена сегодня хорошо известны (Г.
![Долг – Отечеству, честь – никому…](/storage/book-covers/dd/ddfe9b90b6ed22a4bfffc788c4ebcf4827396677.jpg)
Новая книга писателя и публициста Виктора Сенчи «Долг – Отечеству, честь – никому…» – не о войне и сражениях. Прежде всего, эта книга – о людях, воинском долге и «белых пятнах» Истории. Прежде всего эта книга – о людях, воинском долге и «белых пятнах» Истории. Предлагаемая работа является продолжением цикла историко-документальных расследований, посвящённых малоизученным фактам в биографиях известных людей. Овеянный славой командир бесстрашного брига «Меркурий» флигель-адъютант Александр Казарский; адмиралы Корнилов, Нахимов, Истомин; российский император Николай I; поэт Николай Гумилёв; герой Порт-Артура и Цусимы «Вятский Поддубный» Василий Бабушкин… В ряде материалов читатель познакомится с редкими архивными материалами, связанными с судьбами героев.
![Наполеон](/storage/book-covers/8f/8f4d71e0e6d4a930f8950fbd92cc679cd95d7fac.jpg)
Впервые в издании на русском языке личность Наполеона Бонапарта и факты его биографии рассматриваются с точки зрения современной теории менеджмента. Одна из самых знаменитых и величественных фигур в мировой истории — пример выдающихся управленческих качеств и источник поистине бесценного опыта для размышлений на тему о парадоксах власти и причинах головокружительных подъемов и спадов в жизни и бизнесе.