Путешествие в луну - [2]

Шрифт
Интервал

Я послушался Максима Григорьева. Мы пошли в город, и вот что он разсказывал мне дорогою о достопамятных своих приключениях.

Вот изволишь видеть, батюшка, барин мой уехал в Петербург, а я остался круглым сиротою, с женою и детьми, с стариками отцом и матерью, и переселился жить в город. Но все таки сердце тянет на родину. Как волка ни корми, а он все в лес смотрит. Я часто хожу в Мишенское: здесь все мне знакомо. Праздник ли, крестины ль, свадьба, или похороны, всякой зовет меня! А я не спесив: не хочу отказом огорчать добрых людей; иду и к последнему из мужиков, если позовет меня. Вот, однажды на праздник вешняго Николы, был я у старосты Ивана Ильина. Случись тут также и кума его, которая, узнав, что я портной, просила меня придти к ней в соседнее село Собакино[4]), скроить кафтанчик сыну. Пошел я к ней, оставя жену и старшую дочь у старосты Ивана Ильина. Ведь ты, барин знаешь, от Мишенскаго до Собакина версты с полторы. Пошел-то я не совсем трезвый, однако скроил кафтанчик порядочно. Хозяйка за труд поднесла мне добрую чарку водки; правда, еще прежде я выпил стакана с два браги; кажется, не было от чего опьянеть! День был Суботний. Вот, услышал я, что в Мишенском благовестят ко всенощной; мешкат было нечего, я простился с хозяевами и спешил возвратиться в Мишенское к жене и дочери. Хозяйка, на прощанье, принудила меня выпить еще стаканчик водки; хозяин заставил выпить другой за его здоровье, и я убежал, чтобы не принудили выпить и третьяго. Надобно было идти мимо барскаго гумна и этой самой развалившейся риги; кирпичи валялись по дороге; я споткнулся на один из них, и бултых прямо в воду, хотя тут никогда ни бывало ни реки, ни озера, ни пруда,

Пустился я ходить по острову; шел куда глаза глядят, но все было дико и пусто. Наконец, пришел к необозримому болоту. Месяц светил ясно, ночь была светла как день; я глядел направо, налево; перед собою, за собою…. нигде не видно было ничего кроме непроходимаго болота. — «Ну пришлось мне здесь околеть как собаке!» подумал я. Присел на камень, который, на счастье мое, валялся среди болота, почесывал голову и думал думушку. Глядь я на месяц….. показалось мне на нем какое-то черное пятно. Я стал присматриваться… вижу пятно движется, спускается ниже, ниже — вдруг, бряк передо мною на землю, и смотрит мне прямо в глаза. Чтож бы вы думали это было?… Превеличайший орел! Никогда я такого и во сне не видывал. Посмотрев на меня, он сказал: «Здорово, Максим Григорьевич! Как ты, братец поживаешь? — «Все слава Богу, батюшка, вашими святыми молитвами! Покорно вас благодарю за привет и любовь, отвечал я, удивляясь, что орел говорит человеческим голосом. «Все ли вы в добром здоровье, сударь?» — «Как зашел ты сюда, Максимушка?» спросил орел. — «И сам не ведаю, батюшка!» отвечал я, «знаю только, что мне очень бы хотелось поскорее отсюда убраться!» — Тут разсказал я ему, как праздновал в Мишенском у старосты Ивана Ильина, как ходил в село Собакино кроить мальчику кафтанчик, как выпил там лишнюю чарку водки, как, споткнувшись на кирпич, упал на сухом месте в воду, поплыл и очутился на необитаемом острове и, наконец, как зашел в болото, из котораго не могу выбраться. — «Максим Григорьев», сказал орел, подумав немного; «ты человек умный и трезвый; знаешь, что нехорошо напиваться до пьяна! Зачем же было ходить в Собакино за лишнею чаркою? Разве тебя мало потчевал староста?.. Не хорошо, братец! Однако, за то, что ты человек добрый; за то, что ни ты, ни дети никогда не швыряли камушками ни в меня и ни в кого из моих, я помогу твоему горю. Садись ко мне на спину и держись крепче за мою шею; я вынесу тебя из болота.» — «Ваше благородие изволите шутить надо мною», сказал я; «слыханное ли это дело: ездить верхом на орле!»—«Уверяю тебя моею честью», отвечал он, положа правую лапу на грудь свою, «что я нисколько не шучу. Если ты не послушаешь меня, то придется тебе утонуть в грязи. Разве ты не замечаешь, что камень, на котором сидишь, от тяжести твоего тела, час от часу более вязнет?»

И в самом деле, бывший подо мною камень опускался все ниже и ниже! Я послушался орла. «Покорнейше благодарю ваше высокоблагородие за ласку. С благодарностию принимаю ваше милостивое предложение», сказал я, вспрыгнул к нему на спину и обеими руками уцепился за его шею. Орел взвился под облака с неимоверною быстротою. Не знал я чтò он затевал, окаянный, над бедной моей головушкою. Мы все поднимались выше и выше. Думая, что орел не знает дорòги до моего дома, я сказал ему со всею возможною учтивостью (ведь мне надобно же было противу него быть учтивым: я был совершенно в его власти!); и так я сказал ему: «Хотя ваше высокородие лучше меня изволите знать, что надлежит делать, однако осмелюсь заметить, что если бы вашему превосходительству угодно было лететь пониже, то мы спустились бы в городе Белеве, за Выркою, в приходе Петра и Павла, близехонько от моего домишка; тогда, сошед с превосходительной спины вашей, я мог бы принести вам всенижайшую мою благодарность».

«Нет, Максимушка!» отвечал орел; «я не так глуп как ты думаешь. Разве не видишь ты, там в низу, двух человек с ружьями? Неужели ты воображаешь, что я соглашусь быть подстреленным в угодность такого безмозглаго пьяницы каков ты?» — «Кòлом бы тебе в землю!» подумал я, но не сказал ни слова. Он все продолжал лететь выше и выше, а я поминутно спрашивал: скоро ль мы опустимся? Но орел молчал. «Ваше высокопревосходительство, милостивый государь!» сказал я напоследок; «да куда же вы летите?» — «Молчи!» закричал орел, «это не твое дело!» — «Помилуйте, ваше высокопревосходительство! Как не мое дело? Да кто же сидит на спине вашей? Как же мне не спрашивать?» сказал я. — «Сиди смирно и ни пикни!» крикнул орел.


Рекомендуем почитать
Возвращение олимпийца

Несколько лет назад Владимир Левицкий сильно пострадал при пожаре. Он получил ожоги и переломы, а кроме того, ему раздробило рёбра, и врачам пришлось удалить у него правое лёгкое и часть левого. Теперь же он — неоднократный чемпион Европы по лёгкой атлетике и представляет СССР на международных соревнованиях. Возможно ли это?


Возможность ответа

Его посылали в самые трудные места, он решал сложнейшие задачи, непосильные даже людям. Но для него целью в жизни было найти формулу Вселенной, формулу бессмертия…


В подводных пещерах

В повести «В подводных пещерах» автор интерпретирует идею разумности осьминогов. В этом произведении эти животные в результате деятельности человека (захоронения ядерных отходов) мутируют и становятся обладателями разума, более мощного, чем человеческий. К тому же они обладают телепатией. А их способность к быстрому и чрезвычайно обильному размножению могла бы даже поставить мир на порог катастрофы.


Учитель

К воспитателю пришел новый ученик, мальчик Иосиф. Это горбатый калека из неблагополучной семьи, паралитик от рождения. За несколько операций медики исправили почти все его физические недостатки. Но как исправить его тупость, его дикую злобу по отношению к взрослым и детям?


Ученик

К воспитателю пришел новый ученик, мальчик Иосиф. Это горбатый калека из неблагополучной семьи, паралитик от рождения. За несколько операций медики исправили почти все его физические недостатки. Но как исправить его тупость, его дикую злобу по отношению к взрослым и детям?


У лесного озера

Об озере Желтых Чудовищ ходят разные страшные легенды — будто духи, или какие-то чудища, стерегут озеро от посторонних и убивают всякого, кто посмеет к нему приблизиться. Но группа исследователей из университета не испугалась и решила раскрыть древнюю тайну. А проводник Курсандык взялся провести их к озеру.