Пурга над «Карточным домиком» - [8]
— С чего ты взял, что это санаторий?
— Ну, дом отдыха. Стоит себе посреди леса, а мы и не слыхали о нем. На первом этаже столовая, наверху спальни, библиотека, телевизор. Может, даже кинозал есть. Дом-то огромный, — видала?
Они прислушались.
Кинозал — такое объяснение вполне годилось. Все ушли смотреть фильм, и поэтому И пусто, и голосов не слышно, вообще никаких человеческих звуков. Только воет за окнами и под потолком в неоновых трубках верещит электричество. А фильм, наверно, такой интересный, что все сидят затаив дыхание. И в нем нет ни взрывов, ни стрельбы, ни громкой музыки, поэтому сюда в кафе и не доносится ни звука. Такой мягкий лирический фильм с летними пейзажами, может, с морем, и на море яхты, красный надувной матрац качается на волне, на нем сидит белая птица, вертит головой по сторонам, оглядывается…
— Киля! — воскликнула вдруг Стеша. — Как тебе не стыдно?
— А фто такое? — Киля от неожиданности чуть не выронил бутерброд с ветчиной.
Он стоял у холодильника спиной к остальным, но даже сзади было видно, как у него оттопырились щеки.
— Немедленно положи назад. И не смей ничего брать без разрешения.
— А ефли я уже укусил?
— Все равно.
Киля перестал жевать, покосился на них, потом сунул руку в карман и прошамкал что-то такое, из чего можно было понять, что он не просто берет, а заплатит деньги, у него есть «вубль» — вот, пожалуйста.
— Все равно, это нехорошо, — не совсем уверенно сказала Стеша. — Некрасиво.
Киля немного подумал — хорошо или нет? — потом решительно положил рубль на — полочку, запустил руку в холодильник и извлек еще один бутерброд.
— А правда, ребята, — протянул Лавруша. — От холода спаслись, не погибать же теперь от голода. У меня, например, тоже есть полтинник.
— Быка жареного — не знаю, а овечку бы я сейчас съел, — подтвердил Димон.
Они умоляюще посмотрели на Стешу.
Некоторое время она крепилась, но тут коварный Киля будто случайно распахнул — нет, не дверцу, а настоящие ворота огромного холодильника. Этого они не могли выдержать.
Чего там только не было!
Целые подносы с пирожными, блюда студня, украшенные нарезанными цветами из морковки, жареные котлеты, сыр, банки компота, горшочки со сметаной, золотистые копчушки, гирлянды сарделек, бутылки лимонада — и все это сверкало, манило переливалось. Ну у кого хватило бы сил стерпеть такое? Во всяком случае, не у тех, кто завтракал в девять, а на обед съел кусок булки с семечками.
Десять минут спустя они уже пировали вовсю.
В дальнем углу Лавруша обнаружил ящик на колесиках и в нем термосы с горячим и сладким чаем. Какое это было блаженство! — сидеть, поскидав куртки и полушубки, за кухонным столом, чувствовать, как теплота разливается внутри широкой волной, как начинают зудеть под притоком вернувшейся крови окоченевшие пальцы на руках и ногах, как расслабляются одеревеневшие мышцы. Деньги, какие у кого нашлись, лежали тут же рядом, — если кто войдет, пусть у него и мысли не мелькнет, что они какие-нибудь нахалы-налетчики.
— Нет, вы только представьте себе, что бы с нами было, если б не Киля! — разглагольствовал Димон, подливая себе чаю из термоса. — Разве кто-нибудь из нас сумел бы так вовремя подвернуть ногу? Да никогда. Мы бы тихо-мирно доплелись до своих Зипунов, и что? Стеша бы сейчас с выражением читала в клубе «Выхожу один я на дорогу», я бы по дружбе подсказывал ей пропущенные слова, а бабка Агафья опять рыдала на строчке «но не тем холодным сном могилы» (нет, нет, Стеша, драться нечестно!). Лавруша кормил бы своего хомяка и мечтал бы, мечтал…
— О чем?
— Ну, не знаю. О слоненке. Об удавчике. О домашнем зверинце. Я хочу сказать, что все было бы, как в прошлом году и в позапрошлом…
— Разве в прошлом плохо было?
— Подожди. Представьте теперь, что тот же Киля, усаженный на рюкзак и едущий по снежной пустыне, не глядит зорко по сторонам, а только плачет, стонет и охает. Что получится? Мы проходим мимо волшебной колеи и пропадаем в дикой чаще. Мы не попадаем в этот волшебный дворец.
— Что в нем волшебного?
— Все! Все, начиная от скатерти-самобранки…
— Холодильника-самобранца.
— …кончая тем, что тепло. Как в Крыму. Но знаешь ли ты, великий ломатель ног и открыватель путей, что на твоем месте я бы не торопился радоваться. Я бы не сидел с набитым ртом, не сиял глазами и носом, а вспомнил кое-какие сказочные истории, читанные в детстве.
— Мальчик-с-пальчик?
— Или Баба-Яга. А еще лучше — Аленький цветочек. Помнишь, что там бывает обычно, когда заблудившийся путник набредет в лесу на сказочный замок, на такой вот санаторий на курьих ножках? Да-да, обычно появляется чудовище.
— Рр-ы-ы! Ррр-ры! — Лавруша состроил такую страшную гримасу, что Киля даже взвизгнул — то ли от страха, то ли от восторга.
— И добро, если над ним нужно только поплакать, — продолжал Димон. — Стеша с этим справится, их в театральном кружке специально обучают лить слезы по заказу. А если это чудовище…
— Ну, хватит, — сказала Стеша. — Тебе обязательно нужно меня обидеть.
— Чудовище или нет, а хорошо бы все-таки найти хозяина. Или хозяев, — поправился Лавруша.
— Успеется. Мы же убегать не собираемся. Я, по крайней мере, с места не двинусь.
![Зрелища](/storage/book-covers/2f/2f0c1224641cf0039ce638991707f266790a9214.jpg)
Опубликовано в журнале "Звезда" № 7, 1997. Страницы этого номера «Звезды» отданы материалам по культуре и общественной жизни страны в 1960-е годы. Игорь Маркович Ефимов (род. в 1937 г. в Москве) — прозаик, публицист, философ, автор многих книг прозы, философских, исторических работ; лауреат премии журнала «Звезда» за 1996 г. — роман «Не мир, но меч». Живет в США.
![Стыдная тайна неравенства](/storage/book-covers/78/78873fb703dfff1aeeea201f8ee8a3415c6e7e71.jpg)
Когда государство направляет всю свою мощь на уничтожение лояльных подданных — кого, в первую очередь, избирает оно в качестве жертв? История расскажет нам, что Сулла уничтожал политических противников, Нерон бросал зверям христиан, инквизиция сжигала ведьм и еретиков, якобинцы гильотинировали аристократов, турки рубили армян, нацисты гнали в газовые камеры евреев. Игорь Ефимов, внимательно исследовав эти исторические катаклизмы и сосредоточив особое внимание на массовом терроре в сталинской России, маоистском Китае, коммунистической Камбодже, приходит к выводу, что во всех этих катастрофах мы имеем дело с извержением на поверхность вечно тлеющей, иррациональной ненависти менее одаренного к более одаренному.
![Неверная](/storage/book-covers/21/21ecf2207a8ea4fe41eb64e2560fc7a0fa05a221.jpg)
Умение Игоря Ефимова сплетать лиризм и философичность повествования с напряженным сюжетом (читатели помнят такие его книги, как «Седьмая жена», «Суд да дело», «Новгородский толмач», «Пелагий Британец», «Архивы Страшного суда») проявилось в романе «Неверная» с новой силой.Героиня этого романа с юных лет не способна сохранять верность в любви. Когда очередная влюбленность втягивает ее в неразрешимую драму, только преданно любящий друг находит способ спасти героиню от смертельной опасности.
![Джон Чивер](/storage/book-covers/a4/a49b1bab997aa11239e59cb1b971d41b17c5cfb8.jpg)
В рубрике «Документальная проза» — отрывки из биографической книги Игоря Ефимова «Бермудский треугольник любви» — об американском писателе Джоне Чивере (1912–1982). Попытка нового осмысления столь неоднозначной личности этого автора — разумеется, в связи с его творчеством. При этом читателю предлагается взглянуть на жизнь писателя с разных точек зрения: по форме книга — своеобразный диалог о Чивере, где два голоса, Тенор и Бас дополняют друг друга.
![Статьи о Довлатове](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
Сергей Довлатов как зеркало Александра Гениса. Опубликовано в журнале «Звезда» 2000, № 1. Сергей Довлатов как зеркало российского абсурда. Опубликовано в журнале «Дружба Народов» 2000, № 2.
![Оборотись!](/storage/book-covers/0c/0c950f17ebe3f12711d55f16854e1cd2425c84e8.jpg)
Легко найти самую могучую вещь во всех вселенных. И легко объяснять всякие тайны и чудеса чародейством и волшебством. Особенно, если верить в то, что говоришь. Журнальный вариант. На обложке: картина с.-петерб. художницы Натальи Ждановой «Время без начала и конца» (2020).
![Когда море стало серебряным](/storage/book-covers/a2/a25f847f8ce9ef54ecd4c255404dc1b646de569f.jpg)
У Пиньмэй есть бабушка, чьи сказки заворожённо слушает не только внучка, но и вся округа. Однажды ночью солдаты императора врываются в горную хижину и похищают Сказительницу… Чтобы спасти бабушку, Пиньмэй отправляется в опасное путешествие вместе с другом Ишанем, у которого, кажется, есть своя тайна. Вместе они преодолевают препятствия, знакомые им из древних легенд. Они мчатся верхом на белом как снег коне, следуют за мидией, которая оборачивается ласточкой, даже спускаются на морское дно – только бы отыскать Сказительницу и вырвать её из лап жестокого и коварного императора! Фантастические приключения героев книги захватывающе описаны и прекрасно нарисованы её автором Грейс Лин.
![Ларин Петр и Сокровище острова Корвид](/storage/book-covers/77/77d80f79572b61b99986cc01fd75bddca68b0864.jpg)
В этой книге Ларин Пётр, не раз находясь на волосок от смерти, сумеет преодолеть непреодолимое, побывать в других волшебных мирах и, победив злого колдуна фон Ивола, получить самый ценный в своей жизни подарок. На этот раз обложка предложена издательством.
![Алладин. Путешествие во времени](/storage/book-covers/01/01066b3acea2291ef2f779df17fccc0d006899f3.jpg)
Сказка всегда будет для нас вратами в мир детства. И чем интереснее она, тем волшебнее будет это возвращение. Чудеса, фокусы, заманчивые путешествия, радости и грусть – все это вы найдете на страницах книги, главный герой которой – хорошо знакомый всем Алладин и его друзья.
![Алладин в стране теней](/storage/book-covers/1b/1bfb01f41040dfe7e4f4b04ba7c71d345175a011.jpg)
Эта сказка - увлекательное повествование о необыкновенных приключениях Алладина и его друзей. На пути к Острову Теней, где томится в неволе похищенная злым колдуном красавица Жасмин, героев ждет множество невероятных превращений и чудес. О них - эта книга.
![Приключения Эммы. Хозяйка ветров](/storage/book-covers/08/08614eacbb35e39ad0a85d70a172ec67fe7a5e43.jpg)
Последнее столетие жители Земли страдают от бесконечных стихийных бедствий. Никто не знает, что чародейка из города-миража на волшебном облаке заставляет ветры устраивать ураганы, штормы и засухи. Лишь семнадцатилетняя Эмма чувствует, что ветры имеют душу и разум, и догадывается, что они приносят бедствия не по своей воле. Однажды она узнаёт, что может понимать язык животных, растений и видеть ветры, и её жизнь полностью меняется…