— Да, я понял.
— Хорошо, делайте.
Спустившись вниз по улице, я вошел в телефонную будку и в абонентской книге нашел номер доктора Мор-тинсена Л. Беача. Я позвонил и попросил принять меня по не терпящему отлагательства делу, но секретарша ответила, что это невозможно. Я спросил, могу ли я поговорить с сестрой, она ответила, что и это невозможно. И только когда я сказал, что хочу договориться о срочной операции одной из их пациенток, подошла к телефону медицинская сестра. Я сказал ей:
— Говорит представитель мистера Эмоса Гейджа. Я знаю, что у вас есть больная Элеонор Иден, которой вы рекомендовали сделать операцию. Я бы хотел знать, сколько она может стоить.
— Кто это говорит?
— Представитель мистера Эмоса Гейджа. Она его родственница.
- Одну минутку, — было ответом. Потом в трубке раздался мужской голос:
— Говорит доктор Беач. Я хотел бы знать точно, с кем имею честь разговаривать.
— Я представитель мистера Эмоса Гейджа, который является родственником Элеонор Иден. Она нуждается в операции, и мне хотелось бы знать, насколько это серьезно.
— Она нуждается в срочной операции. Обычно я не обсуждаю состояние моих пациентов даже с родствен-нйками… В данном случае я имею все основания полагать, что операцию сделать пока еще не поздно, но мы не должны затягивать время ее проведения, в противном случае придется делать резекцию окружающих тканей. Кроме того, ситуация в любой момент может стать непоправимой. Пожалуйста, придите ко мне в офис и скажите, кто вы, и…
— Доктор, сколько может стоить такая операция? — спросил я.
— Стоить! — закричал он в трубку. — Стоить, черт побери! Давайте сначала сделаем операцию. Мы поговорим о ее стоимости и о моем гонораре потом. Надо только выяснить, будет ли у нее сто пятьдесят долларов, чтобы внести госпитальную плату. Я согласен на кредит. Она говорила мне, что у нее есть родственник, который, возможно, ссудит ее деньгами, но только через несколько месяцев, после того, как он их сам получит… Не буду от вас скрывать, ей очень нужна операция. Я буду ее лечить, но не могу заплатить за нее госпитальные расходы.
— Значит, ваш гонорар можно пока не оплачивать?
— Я подожду со своим гонораром, можете даже выбросить его в окно. Теперь вы появитесь в моем кабинете?
— Я приеду, — сказал я и добавил: — Но пока не знаю когда. — С этими словами я поспешил повесить трубку, прежде чем он успел мне возразить.
Я позвонил в газету «Дейли трибюн» и спросил телефон справочной библиотеки. Как только я услышал в трубке голос Марлин Хайд, директора этого справочного морга, я сказал:
— Привет, красавица, это Дональд!
— Дональд! Где ты скрывался все это время?
— Был занят.
— Больше не хочу никогда тебя видеть.
— Все еще гоняюсь за убийцами, — попытался объяснить я.
— Ну что же, для тебя было бы лучше приехать сюда и провести некоторую исследовательскую работу.
— Это идея! — вскричал я. — А как насчет того, чтобы разложить материал так, чтобы мне осталось его только просмотреть?
— Я могу это сделать, но хорошо, если бы. ты мог не так спешить.
— Ты ускоряешь мой обмен веществ. Я постоянно голоден и всегда готов есть.
— Что же ты мне сразу этого не сказал? Я бы испекла пирог и принесла в офис.
— Договорились. А пока посмотри, что у вас есть на парня по фамилии Элберт Гейдж, который умер несколько лет назад и оставил после себя большое состояние, передав его в опекунский фонд для своего племянника по имени Эмос. Взгляни, может быть, в газетах того времени что-то обнаружишь.
— Как, ты сказал, его имя? Гейдж?
— Да, правильно.
— Я все приготовлю. Когда ты приедешь?
— Через пятнадцать минут.
— Я — вся ожидание.
— Не обманываешь?
— Нет! По крайней мере, не я, — быстро добавила она и повесила трубку, прежде чем я успел что-нибудь сказать.
Я тотчас сел в свою развалюшку и покатил к газете «Трибюн». Оставив машину на стоянке, поднялся в офис.
У Марлин Хайд были рыжие волосы и нежная кожа, какая бывает у рыжеволосых. У нее прекрасный вздернутый носик и фигура, вполне достойная избрания в мисс «чего-то». Несколько лет назад о ней много писали в газетах… Однажды, чтобы только ее позлить, я попросил в газете «Трибюн» файл на ее имя, и, прежде чем она узнала о том, что я ищу, у меня в руках были все вырезки за несколько лет; на фото Марлин резала сырный пирог в то время, когда она была мисс «Высокое напряжение» на конвенции электриков, или что-то в этом роде…
— Я удивлена, что ты еще помнишь сюда дорогу, — произнесла Марлин.
— Неужели это было так давно?
— Да, это было так давно, — сказала она, беря меня под руку и ведя к столу. — Что ты делал все это время и как твоя ужасная партнерша, вы все еще вместе?
— Она не столько ужасна, сколько производит ужасный шум, вот и все.
— Знаешь, Дональд, я ее презираю.
— Что?
— Она ужасно боится, что ты можешь жениться… Еще одно женское начало… это трудно объяснить. Берта, конечно, любит тебя, но по-своему.
— И по-своему же она меня ненавидит.
— Не уверена, что твоя Берта Кул вообще любит мужчин…
— Да нет, несколько лет назад она была замужем, но все распалось.
— Это ее история, — ответила Марлин. — Уверена, что она сама все испортила.