По живому - [2]

Клиент, конечно, не посвящен в эту тайну. Алкоголь, музыка, обнаженные девочки разбудили его фантазию. Сжимая руку девушки в своей, чувствуя тепло ее кожи, он готов на большее. Допив залпом стакан, он запустил глаза в вырез ее платья, пальцами повел по руке, потом коснулся груди и сдавил ее, упругую, ускользающую, сладостно неуловимую.

Девушка смотрела вверх, поигрывая недокуренной сигаретой, она пыталась вспомнить, сколько ей сегодня еще танцевать. От алкоголя внимание расплылось, лишь спустя какое-то время она поняла, что ее ласкают. Она отвела руку мужчины в сторону, стараясь сделать это красиво: вдруг опять даст денег. А мужчина уже сгорал от нетерпения. В такой час электрички не ходят, он останется в городе на всю ночь, он совершенно свободен. Отвергнутая рука вернулась обратно.

Девушке это не понравилось. Слишком уж походило на выяснение отношений. Она попыталась дать ему понять глазами, но мужчина, казалось, полностью ушел в собственные фантазии. Слова ее он тоже будто не расслышал. Тогда она повторила, и мужчина недовольно заворчал.

— Ты взяла мои деньги, а теперь возникаешь.

Девушка вздохнула и жестом показала на вышибалу — рост шесть футов и три дюйма, вес двести пятьдесят фунтов. Мгновение, и он рядом.

— У вас проблемы?

— Этот любовничек ведет себя надоедливо. Вышибала встал между ними.

— Это так, приятель, ты пристаешь к девушке?

— Она взяла мои деньги, и я вправе…

Вышибала посмотрел на девушку. Та отрицательно помотала головой.

— Нам надо поговорить, — бросил вышибала гостю. — Я тебе кое-что объясню. — И, схватив за локоть, он стащил его с высокого стула.

Гость попробовал сопротивляться, но тут же заметил, что голова болтается уже где-то внизу. Ведь он не мастер драться. Девушка посмотрела им вслед и отвернулась к стойке. Стало как-то не по себе. Парень-то одинокий. Он думал, конечно, что в обстановке разбирается. И вот его увели. Как печально. Она допила, что оставалось в стакане, и пошла к себе — готовиться к следующему номеру.

Когда рабочий день близится к концу, стоять на платформе — наслаждение, здесь безопасно и не нужно играть с чувствами клиентов. Она сильная, она способна освободиться от власти этого мира. Сейчас она танцует медленно, чувственно, можно подумать, она любит того, кто любит ее больше всех на свете.

И вскоре в бар вошел этот человек. Он послал ей воздушный поцелуй, она ответила легким покачиванием бедер. Время к закрытию, бар заполнен наполовину. Остались лишь завсегдатаи. Кто хотел напиться — уже пьян, любители посмотреть на плоть — посмотрели. Ощущение уюта: кажется, что она танцует среди своих друзей. Работа почти закончена, через полчаса получит деньги и уйдет со своим мужчиной.

За пятнадцать минут до закрытия в бар вошли двое. Дорогие костюмы, один сразу сел и сделал заказ. Девушка танцевала, всматриваясь. На одном из них ярко сверкнуло толстое кольцо, значит, человек с деньгами. Хотя она и устала, игра того стоит, подумала девушка и остановилась перед этими двумя. Она танцевала самое лучшее из своего репертуара. Грудь дразнила, колыхаясь, бедра пошли кругами, кисточки на пляшущих нитях задергались. Не зная, что им нравится, она показала и попочку, и сиськи, и ноги. Все в полном ассортименте. Стало как-то даже забавно.

Один их них заметил ее и ткнул второго, постарше, пальцем в плечо. Мужчина взглянул наверх, вдруг с улицы послышалось завывание сирены — скорая помощь или пожарная машина. Мужчина будто оцепенел. Он смотрел на девушку, девушка на него. Прошло сколько-то времени. Взгляды недоумения и ужаса. Внезапно он повалился всем телом на стойку бара. У девушки перехватило дыхание и, пошатнувшись на своих каблуках-гвоздиках, она рухнула на платформу.

Глава 2

"Сутер", книжный магазин, где работает Терри Коннор, своим названием обязан Адольфу Сутеру — одному из трех братьев, покинувших Германию в середине девятнадцатого века. Джозеф, самый старший, потерялся на море в жуткий северо-атлантический шторм. Спустя год или два Эмиль подхватил туберкулез. Поэтому Адольфу, самому молодому, пришлось искать дополнительную работу. Первым подвернулось место в Обществе медиков Нью-Йорка — протирать библиотечные полки по вечерам и заниматься инвентаризацией. Большинство книг были на немецком, Адольф часто задерживался допоздна, листая медицинские тексты. Через несколько лет умер Эмиль, и Адольф бросил дневную работу. К тому времени он уже прилично владел английским и имел энциклопедические знания, почерпнутые из литературы в этой библиотеке. Вскоре он получил повышение, денег стало хватать не только на самое необходимое. Одно влекло за собой другое: на рубеже своего тридцатилетия Адольф покинул синекуру — Общество медиков — и стал пробиваться дальше самостоятельно. Он открыл специализированный медицинский магазин в малюсеньком складском помещении в Антикварном ряду, вскоре магазин стал многопрофильным. Медицина при этом оставалась его главным интересом, знал Адольф так много, что дипломированные врачи справлялись у него о новых методах лечения неврастении, хронического уретрита или подагры или просто консультировались по каким-нибудь сложным случаям.