Планета - [2]
— Это кабинет? — спросил Алексей.
— Кабинет, — ответил старик.
— Допустим, — сказал Алексей.
— Спасибо, — сказал старик.
Алексей глазами измерил кубатуру. Он не видел книжных шкафов, большого письменного стола, чертежей, кресел и даже лампы. Потолок, пол, четыре стены, окно.
— Отличная комната, — вслух вынес он свое заключение.
— Спасибо, спасибо, — повторял старик.
— А там что? Гостиная? — Алексей открыл дверь и остановился у порога. Следующей комнаты не было. Возможно, она существовала когда-то и, возможно, была гостиной. Одну из стен развалили, комната слилась с соседней — образовался большой зал, затем разрушили потолок, зал поднялся вверх, через чердак к покатой крыше, которую тоже разрушили, чтобы установить купол из темной жести и зеркального стекла. Посреди зала на чугунных основаниях стояла машина. Чугунные основания были вцементированы в остаток разрушенной фундаментальной стены. Они поддерживали металлическую колонку, похожую на печь, метра полтора высотой. Колонка была окрашена, подобно многим новым заграничным станкам на заводах, в светло-серый цвет, а кольца, охватывающие ее в трех местах, блестели, как велосипедные части — обточенные, гладкие, никелированные. От печки и от колонки отходили круглые рулевые или регуляторные колеса, большие и маленькие. Собственно, колонка была только частью машины, ее подставкой. На ней, упираясь в купол, лежала широкая труба, как поднятый журавль колодца, как жерло орудия.
Высоко над дверью горела тусклая дежурная коридорная лампочка. В зале было полутемно.
Преодолев первоначальное удивление, Алексей вошел в зал. За ним — Ленечка и Люся, а затем и старик.
Комсомольцы осматривались. Новизна и неожиданность обстановки ошеломили их на короткий срок, и несколько минут, а может быть и секунд, каждый сам для себя осваивался с полутемнотой и полупустотой зала. За стеклом купола просвечивало небо. Звезды стояли в стеклянных клетках, и небо в эти минуты, а может быть и секунды, существовало условно, разбитое меридианами и параллелями — вдоль и поперек.
— Ребята, — сказал Алексей. Ребята подошли ближе друг к другу и вместе стали смотреть на широту зала, на то, как разбиты были стены и снят потолок. Вместе подошли они к машине, обошли колонку, осторожно похлопали ее, как бы боясь испортить. Эта машина влекла к себе. У нижнего конца трубы было стеклышко и трудно было не заглянуть в него. Нужно было отойти на шаг в сторону, чтобы не соблазниться, чтобы оттянуть себя. Этому желанию надо было физически сопротивляться, сдерживая с трудом любопытство молодости.
— Телескоп? — спросил Алексей.
— Так точно, — ответил старик.
— Звездами занимаетесь. Звездами… — вдруг неожиданно зло закричал Ленечка. — Насущно и необходимо. Засохнем без ваших наблюдений, пропадем.
— Я понимаю такую науку, которая пользу приносит, — сказала Люся. — Химия, медицина или рисование. А зачем в звездах копаться, скажите, пожалуйста?
Старик стоял неподвижно и слушал внимательно.
— Как же, как же, — не переставал кипеть Ленечка. — Необходимейшая наука! Волхвы, кудесники и звездочеты с мандатами от высокопоставленных светил. Мы, гражданин кудесник, имейте в виду, живем и работаем, невзирая на лица! Это в смысле высокопоставленных светил я говорю.
Алексей его придержал:
— Постой, постой. Вы, гражданин ученый, моих товарищей простите. Их возмущение можно вполне понять. Они…
— Я понимаю и прощаю, — перебил его старик.
— …они занимаются делом, — продолжал Алексей. — Они промфинпланом занимаются, если это слово вам знакомо. В газетах, может быть, встречали?..
— Знакомо. Встречал, — совершенно спокойно ответил старик.
Волнение Ленечки перекинулось на Алексея и охватило его.
— Тем более, если знакомо! — закричал он. — Тем более! Сейчас в стране — решительные годы. Тоже, может быть, читали? Из России, из дикого края делают самую знаменитую страну. Мы работаем, сон забываем и к хлебу не придираемся. А вы в четырех комнатах, — чем вы занимаетесь? Звездами! Не стыдно вам?
Старик поднял голову. Непонятное чувство хозяйничало в нем. Он подошел ближе к ребятам, опустил голову, затем отступил немного и снова поднял ее.
— Партия поручила мне небо, — сказал он, — и я занимаюсь небом.
Алексей в упор посмотрел на старика. Ему хотелось быть сейчас трезвым и свежим, как в выходной день утром.
Ленечка отступил на шаг, обнял колонку, почувствовал шлифованный холод металла, а Люся, отступив тоже на шаг, обняла Ленечку, чтобы физически, рукой ощутить существование товарища — здесь вот, рядом.
— Старик! — Алексей подошел к ученому и взял его за плечи. — Что ж ты молчал? Вы б сразу. Мы понимаем… Раз у них Коперники были, стало быть, и мы на этом фронте должны, так сказать… Вы, старикан, извините нас. Смотрите на небо, пожалуйста, смотрите. Это особо важно — в научном плане. — И, обратившись к Люсе и к Ленечке, Алексей добавил: — Особо важно…
Ленечка сел на специальный табуретик и, ухватив руками ближайшую часть трубы, прилип к глазку телескопа. Люся, подсаживаясь на табуретик, выбивала его из этой позиции, рукой отводила его голову — он упирался и говорил:
— Подожди! Дай разобраться, я уступлю. Да не царапайся! Небо. Обыкновенное небо. Дай разобраться! Подожди! Прими руки! Не толкайся! Небо…
![Крылья в кармане](/storage/book-covers/ee/ee85473cd1e08fa1b6a06005675bede38fcf3aec.jpg)
Сборник повестей и рассказов необычайно одаренного, но забытого писателя и драматурга Дмитрия Эриховича Урина (1905–1934) выходит через 70 лет после его последней публикации. Литературная деятельность Урина началась многообещающе (его творчество высоко оценивал И. Бабель, которого он считал своим учителем), но была прервана ранней смертью писателя: в 28 лет он умер от неизлечимой сердечной болезни. При жизни Урина вышли лишь несколько его тонких книжечек, ныне являющихся раритетами. Предлагаемое вниманию читателей издание содержит развернутую вступительную статью, в которую вошли документальные и иллюстративные архивные материалы, дающие представление о личности и творческом пути Дмитрия Урина.
![Избранное](/storage/book-covers/5d/5d051d9a7c5b604a26a5ce5d0fe00b93553613bf.jpg)
Сборник содержит различные произведения признанного мастера советской литературы Леонида Максимовича Леонова: "Саранча", "Взятие Великошумска", "Соть", пьесы "Нашествие" и "Лёнушка", статьи написанные в годы Великой Отечественной войны.
![Поэма](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Том 3. Рассказы 1906–1910](/storage/book-covers/98/983ddfb305c92bb1938d7af840fab33e79487ce8.jpg)
В третий том вошли произведения Серафимовича 1906–1910 гг. Это были годы, трудные для русской литературы. Революция шла на убыль. Царское правительство жестоко расправлялось с рабочими и крестьянами – участниками революционных событий. Серафимович не был в революции случайным спутником, ни тем более равнодушным наблюдателем. Революция пришла к нему, выстраданная всей его трудной жизнью, в грядущую победу революции продолжал он верить несмотря ни на что. Герои рассказов Серафимовича – рабочие, крестьяне, интеллигенты – несут частицы этой веры.http://ruslit.traumlibrary.net.
![Том 5. Ранний восход. Маяковский – сам](/storage/book-covers/91/9177a2d2a5f0c98b0ee9d2eafde097ebeac96570.jpg)
В собрание сочинений известного советского детского писателя вошло всё лучшее, созданное писателем. В пятый том собрания сочинений Льва Кассиля вошли: повесть «Ранний восход», очерки «Маяковский – сам», «Чудо Гайдара», «Шагнувший к звёздам», из записей разных лет: «Пометки и памятки», избранные главы из книги «Про жизнь совсем хорошую». Послесловие В. Смирновой.Рисунки художника И. Година.http://ruslit.traumlibrary.net.
![Наш друг Пушкарев](/storage/book-covers/5a/5a13054a685e61364cd1d6309aa39d051c59b126.jpg)
Эта книга о военных моряках Балтики. Большинство рассказов — о подводниках. После войны автор служил на подводных лодках, и потому рассказы подкупают и злободневной проблематикой, и точностью деталей, и жизненностью характеров.…Матрос Лев Пушкарев буквально прошел по следам старшего брата, погибшего во время войны: тоже стал гидроакустиком на подводной лодке, встретился с теми же мужчинами, которые были друзьями его брату, с теми же женщинами, которых он любил…
![Том 7. Человек, нашедший свое лицо. Ариэль](/storage/book-covers/49/4951d7e3f668f3021bc2ea92e723a92d4dde8606.jpg)
Александр Беляев – один из основоположников жанра научной фантастики в нашей стране. Прикованный к постели, писатель жил в изумительном мире, созданном его воображением. Силой своей фантазии он рисовал будущее, предвосхищая возможность дальнейших открытий и новых достижений. Из пятидесяти научных предвидений Беляева многие сбылись или принципиально осуществимы, и только три считаются ошибочными.Седьмой том собрания сочинений содержит романы «Человек, нашедший свое лицо» и «Ариэль».Иллюстрации художника О.