Падаль - [4]

Шрифт
Интервал

Я пленяюсь тем больше, чем ты холодней.

("Я люблю тебя так, как ночной небосвод...". Перевод В. Шора )

Без конца повторяющиеся оскорбления и проклятия кажутся заклинаниями, призванными развеять дьявольский морок. Этой же жаждой освобождения объясняется и навязчивая идея гниения как оборотной стороны всего живого, любой нерукотворной красоты. Когда поэт, знающий, что его долг - стремиться "куда угодно за пределы мира", чувствует, что Жизнь неодолимо притягивает его, он закрывает глаза и представляет себе еe наивысший триумф - полчища червей, пожирающих прекрасное тело, возврат его к Природе: "прах ты, и в прах возвратишься".

Итогом этого противоречия и стало в каком-то смысле стихотворение "Падаль". В нeм Бодлер обещает вырвать у Жизни, у тления то прекрасное и отмеченное знаком Красоты, что заставляло его стремиться к этой женщине, отдав на откуп червям еe животное начало. Лишь проведя свою подругу сквозь это своеобразное чистилище, поэт может поместить еe в область прекрасного царство Смерти; без помощи поэта ей не вырваться из вечного жизненного круговорота. Потому что где-то в глубине сознания Бодлер твeрдо знает: Красота - это Смерть. Лишь то нетленно, что мертво. Гимн Красоте и гимн Смерти в его книге переплетены так тесно, что невозможно отличить одну от другой. Именно к Смерти в конечном счeте и обращены "Цветы Зла", заканчивающиеся знаменитой мольбой:

Смерть! Старый капитан! В дорогу! Ставь ветрило!

Нам скучен этот край! О Смерть, скорее в путь!

Пусть небо и вода - куда черней чернила,

Знай - тысячами солнц сияет наша грудь!

Обманутым пловцам раскрой свои глубины!

Мы жаждем, обозрев под солнцем все, что есть,

На дно твое нырнуть - Ад или Рай - едино!

В неведомого глубь - чтоб новое обресть!

("Плаванье" Перевод М. Цветаевой)

О переводах "Падали"

В течение столетия с лишним, прошедшего с тех пор, как стихи из "Цветов Зла" впервые появились на русском языке, "Падаль" переводилась как минимум девять раз. За недостатком места мы вынуждены ограничиться пятью переводами: первые два (Якубовича и Эллиса) стали итоговыми для двух периодов освоения Бодлера русской поэтической культурой и - в некотором роде - уже вошли в еe историю; последние два, напротив, созданы в 1999 и 2000 годах и печатаются впервые. С переводами "Падали", публиковавшимися в России и Советском Союзе, можно ознакомиться по следующим изданиям:

Ш. Бодлэр. Цветы Зла. Перевод А. А. Панова. СПб., 1907.

Ш. Бодлэр. Цветы Зла. Перевод А. Альвинга. СПб., 1908.

Ш. Бодлэр. Цветы Зла. Перевод Эллиса. М., 1908.

Бодлер. Цветы Зла. Перевод П. Якубовича-Мельшина. СПб., 1909.

С. Головачевский. Стихотворения. М., 1900.

Ш. Бодлер. Цветы Зла. Переводы В. Левика и С. Петрова. М., 1970.

И. Б.

UNE CHAROGNE

Rappelez-vous l'objet que nous vimes, mon ame,

Ce beau matin d'ete si doux:

Au detour d'un sentier une charogne infame

Sur un lit seme de cailloux,

Les jambes en l'air, comme une femme lubrique,

Brulante et suant les poisons,

Ouvrait d'une facon nonchalante et cynique

Son ventre plein d'exalaisons.

Le soleil rayonnait sur cette pourriture,

Comme afin de la cuire a point,

Et de rendre au centuple a la grande Nature

Tout ce qu'ensemble elle avait joint;

Et le ciel regardait la carcasse superbe

Comme une fleur s'epanouir.

La puanteur etait si forte, que sur l'herbe

Vous crutes vous evanouir.

Les mouches bourdonnaient sur ce ventre putride,

D'ou sortaient de noirs bataillons

De larves, qui coulaient comme um epais liquide

Le long de ces vivants haillons.

Tout cela descendait, montait commme une vague,

Ou s'elancait en petillant;

On eut dit que le corps, enfle d'un souffle vague,

Vivait en se multipliant.

Et ce monde rendait une etrange musique,

Comme l'eau courante et le vent,

Ou le grain qu'un vanneur d'un mouvement rhythmique

Agite et tourne dans son van.

Les formes s'effacaient et n'etaient plus qu'un reve,

Une ebauche lente a venir,

Sur la toile oubliee, et que l'artiste acheve

Seulement par le souvenir.

Derriere les rochers une chienne inquiete

Nous regardait d'un oeil fache,

Epiant le moment de reprendre au squelette

Le morceau qu'elle avait lache.

- Et pourtant vous serez semblable a cette ordure,

A cette horrible infection,

Etoile de mes yeux, soleil de ma nature,

Vous, mon ange et ma passion!

Oui! telle vous serez, o la reine des graces,

Apres les derniers sacrements,

Quand vous irez, sous l'herbe et les floraisons grasses,

Moisir parmi les ossements

Alors, o ma beaute! dites a la vermine

Qui vous mangera de baisers,

Que j'ai garde la forme et l'essence divine

De mes amours decomposes!

("Les Fleurs du mal", 1857)

Падаль

Было ясное утро. Под музыку нежных речей

Шли тропинкою мы; полной грудью дышалось.

Вдруг вы вскрикнули громко: на ложе из жестких камней

Безобразная падаль валялась...

Как бесстыдная женщина, нагло вперед

Обнаженные ноги она выставляла,

Открывая цинично зеленый живот,

И отравой дышать заставляла...

Но, как будто на розу, на остов гнилой

Небо ясно глядело, приветно синея!

Только мы были хмуры, и вы, ангел мой,

Чуть стояли, дрожа и бледнея.


Еще от автора Шарль Бодлер
Цветы зла

Сборник стихотворений классика французской литературы Шарля Бодлера, яркого представителя Франции 20—70-х годов XIX века. Бодлером и сейчас одни будут увлечены, другие возмущены. Это значит, что его произведения до сих пор актуальны.


Парижский сплин

Существует Париж Бальзака, Хемингуэя и Генри Миллера… Бодлеровский Париж — таинственный и сумрачный, полуреальный и полумистический, в зыбких очертаниях тревожного сна или наркотического бреда, куда, однако, тянет возвращаться снова и снова.«Парижский сплин» великого французского поэта — классичесский образец жанра стихотворений в прозе.Эксклюзивный перевод Татьяны Источниковой превратит ваше чтение в истинное Наслаждение.


Психопаты шутят. Антология черного юмора

«Всегда сваливай свою вину на любимую собачку или кошку, на обезьяну, попугая, или на ребенка, или на того слугу, которого недавно прогнали, — таким образом, ты оправдаешься, никому не причинив вреда, и избавишь хозяина или хозяйку от неприятной обязанности тебя бранить». Джонатан Свифт «Как только могилу засыплют, поверху следует посеять желудей, дабы впоследствии место не было бы покрыто растительностью, внешний вид леса ничем не нарушен, а малейшие следы моей могилы исчезли бы с лица земли — как, льщу себя надеждой, сотрется из памяти людской и само воспоминание о моей персоне». Из завещания Д.-А.-Ф.


Опиоман

В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.


Вино и гашиш как средства для расширения человеческой личности

В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.


Французский сонет XVI-XIX веков

Рубрика «Из будущей книги». Речь идет о «Французском сонете XVI–XIX вв.» в переводе Романа Дубровкина. «В его переводах, — пишет во вступлении поэт и переводчик Наталья Ванханен, — зазвучали и знаменитые на весь мир классики — Пьер де Ронсар, Жоаким Дю Белле, Агриппа д’Обиньи, Пьер Корнель, Жерар де Нерваль, Альфред де Мюссе, Теофиль Готье, Леконт де Лиль, Шарль Бодлер, Стефан Малларме, Поль Верлен, Артюр Рембо, Поль Валери, впервые встретившиеся под одной обложкой — и поэты менее известные, чьи имена русскому читателю только предстоит открыть».