Орудья мрака - [54]
— Краудер! Я рада, что вы здесь. Мы боялись за свою репутацию, однако превратились в образчик чистейшей морали. Госпожа Хэткот!
Экономка заглянула в комнату. Ее лицо озаряла широкая улыбка.
— Наверное, вы желаете кофе, мэм?
— Желаю. Что вас так рассмешило, мадам? Дэвид поведал вам о нашей ведущей роли в сегодняшней проповеди? Разве это не честь для вас — работать на такое совершенство?
Госпожа Хэткот усмехнулась.
— Разумеется, это честь, мэм. — Она повернулась к Рейчел: — Я заберу их, мисс? — Экономка унесла дамские шляпы.
Краудер помедлил и, когда Харриет поглядела на него, поднял бровь. Она расхохоталась, а затем, расправив юбки, посадила на колени Стивена и взъерошила сыну волосы.
— Ах, это так нелепо! На сегодня викарий выбрал текст притчи о добром самарянине и привел меня, Рейчел и вас в пример за то, что мы посетили… ах, как это он сказал?.. «завершающий одинокий обряд потерянной жизни». Как мне показалось, стараясь произвести впечатление, он слишком сильно полагается на аллитерации. С ним нужно побеседовать.
Говоря это, Харриет принялась стаскивать перчатки. Стивену разрешили помочь, и мальчик серьезно рисковал свалиться со своего места — так усердно он пытался стащить перчатки с маменькиных пальцев. Краудер внезапно припомнил кровь сиделки Брэй на ее руке.
— Невероятный вздор! Он бы и сам не пришел туда, если бы мы не появились, а ведь моей сестрице пришлось изображать фурию и гнать нас силой. Одна лишь Рейчел может думать об этом, не краснея.
Во время этой речи девушка старалась принять строгий вид, но так и не сумела, однако, услышав последнюю фразу, все же слегка посерьезнела.
— И господин Торнли. Он действительно намеревался прийти.
Краудер поглядел на Харриет. Она поморщила нос. Анатом не знал точного смысла этой мины. Харриет горячо обняла сына, затем спустила его на пол и, отстранив на расстояние вытянутой руки, одной ладонью обхватила его гладкое личико.
— Ваши волосы спутаны, молодой человек. Что ж — вы достаточно на нас насмотрелись. Идите, испачкайтесь как следует, пока вас не позвали на обед.
Мальчик улыбнулся и снова отправился на лужайку. Рейчел повернулась к анатому.
— Я знаю о ноже, господин Краудер. То есть я знаю, каким образом его испачкали. Я заставила Харриет рассказать мне об этом, до того как легла спать прошлой ночью.
Харриет оперла локти на колени и подалась вперед, положив подбородок на ладонь.
— Боюсь, она была слишком настойчива и попросила позволения послушать, как мы будем обсуждать положение дел нынче утром. Я согласилась, если у вас не будет возражений.
Ощущая на себе взгляды обеих женщин, Краудер неуклюже заерзал в кресле.
— При всем моем безграничном уважении, мисс Тренч, должен сказать, что госпожа Уэстерман — замужняя женщина, обладающая обширным опытом. Тогда как вы… мы обсуждаем подробности и строим догадки, кои могут оказаться неподходящими для…
— Я уже не дитя, господин Краудер! — возмутилась Рейчел.
При этих словах дверь открылась, и в салон, неся кофе, плавно вплыла госпожа Хэткот.
— Мисс, а если бы вы научились владеть собой, еще меньше напоминали бы ребенка. Прошу прощения за это замечание. — Экономка поставила поднос возле локтя Харриет и обратилась к анатому: — Господин Краудер, сестры Тренч — достойные девицы. Но стоит услышать порой, как они выходят из себя, и можно подумать, будто они понятия не имеют, как вести себя в приличном доме. Но, возможно, с возрастом они станут разумней.
Не дожидаясь ответа, экономка повернулась и с гордо поднятой головой прошествовала прочь из комнаты. Краудер проводил ее взглядом, полным откровенного изумления. Некоторое время обе женщины чувствовали себя несколько удрученно, однако, заметив выражение лица Краудера, рассмеялись. Харриет принялась разливать кофе.
— Боюсь, Краудер, я хозяйка в этом доме только в отсутствие госпожи Хэткот. Опасаюсь, что она может все отнять, если сочтет, будто я веду себя недостойно. Она полагает, нам нужна мать, поскольку мы потеряли нашу маменьку, когда Рейчел была еще совсем ребенком, а потому стала замещать ее.
Рейчел взяла у сестры чашку, наполненную кофе, и передала Краудеру.
— Ее супруг такой же. Джеймс говорит, что бывает капитаном лишь тогда, когда Хэткот полагает, будто он справляется со своими обязанностями. Когда они оба приезжают домой, мы все живем в страхе.
Улыбнувшись и отпив немного кофе, Краудер вдруг понял, что Рейчел по-прежнему смотрит на него с неослабевающим вниманием, и вздохнул.
— Я бы не хотел, чтобы вы слушали наши разговоры, мисс Тренч, поскольку нам, вероятно, придется обсуждать неприятный предмет, а я не желал бы доставлять вам какие-либо огорчения. — Слегка покраснев, Рейчел прикусила губу, а Краудер продолжил: — Тем не менее обычно мы воображаем, что слышим куда более дурные вещи, чем те, что на самом деле говорят при нас, а потому, если вы убедили свою сестру, вряд ли у меня найдутся возражения.
Рейчел взяла свой кофе и с явным удовлетворением устроилась в кресле.
— Благодарю вас. А теперь, — она перевела взгляд с одного собеседника на другого, — расскажите мне обо всем с самого начала.
Шкатулку поставили в центр стола. Вокруг, с подозрением рассматривая ее гладкие черные бока, уселись Сьюзан, Грейвс и мисс Чейз. Чуть поодаль стояли Джонатан и госпожа Чейз, уютно скрестившая руки на своем дородном животе. Семейство только что вернулось из церкви, и время, которое они назначили для изучения таящихся в шкатулке секретов, подошло незаметно. Оглядев всех присутствующих, госпожа Чейз обратилась к стоявшему рядом с ней мальчику:
Мистико-исторический детектив. Убит пожилой полковник, знавший о некоторых представителях водяного общества несколько неприятных фактов...
Испания, 1354 год. Епископу Жироны Беренгеру необходимо приехать в Таррагону на совет епископов. Одолеваемый болезнями и попавший в немилость одновременно королю Арагона и архиепископу Таррагоны, Беренгер с неохотой соглашается на эту поездку и просит своего личного лекаря Исаака сопровождать его. В довершение жена Исаака, несмотря на все уговоры, намерена ехать вместе с мужем и берет с собой Ракель, их с Исааком дочь. Однако настоящие неприятности еще впереди: кто-то убивает посланников папы римского, чьи тела обнаружены на дороге, ведущей в Таррагону.
1857 год. Снова и снова полиция находит в Темзе обезображенные трупы лондонских «жриц любви».Все жертвы — не просто убиты, но и жестоко изувечены.Полиция — в растерянности.И тогда к расследованию подключают блестящего молодого доктора Филиппса — члена элитарного общества английских ученых, закрытого Клуба Лазаря. Клуба, в котором собираются величайшие гении эпохи — Чарльз Дарвин, Чарльз Бэббидж, Изамбард Кингдом Брунел.Их цель — изменить мир при помощи науки.Но умеют ли эти люди еще и раскрывать преступления?Поможет ли их интеллект в поисках убийцы?
Заняв должность в городке Пенлее, судья Ди тут же приступает к расследованию убийства своего предшественника. Тем временем по окрестностям рыщет страшный тигр, дух убитого бродит по зданию суда, а труп монаха отыскивается в чужой могиле. В конце концов судья Ди приходит к выводу, что все эти внешне не связанные события имеют одну причину.
1150 год до нашей эры.Заговор по свержению живого воплощения бога Ра — всемогущего фараона Рамзеса III — удалось предотвратить.Однако фараон пал жертвой ненависти своей супруги, царицы Тии. На престол взошел его наследник, легендарный Рамзес IV, но он тяжело болен.На окраинах царства по-прежнему неспокойно, а вечный соперник Египта — Вавилон — плетет дипломатические и политические интриги. Как противостоять могуществу сильного и хитроумного противника? Открытое противостояние бесполезно.И тогда фараон отправляет в Вавилон единственного человека, которому может доверять, — дознавателя Симеркета.Его официальная миссия — доставить в Египет изображение бога, приносящее чудесные исцеления.Но помимо этого Симеркет получает и тайное задание, куда более опасное…
Жадные до власти мужчины оставляют своих возлюбленных и заключают «выгодные» браки, любым способом устраняя конкурентов. Дамы, мечтающие о том, чтобы короли правили миром из их постели, готовы на многое, даже на преступления. Путем хитроумнейших уловок прокладывала дорогу к трону бывшая наложница Цыси, ставшая во главе китайской империи. Дочь мелкого служащего Жанна Пуассон, более известная как всесильная маркиза де Помпадур, тоже не чуралась ничего. А Борис Годунов, а великий князь и затем император российский Александр Первый, а княжна Софья Алексеевна и английская королева Елизавета – им пришлось пожертвовать многим, дабы записать свое имя в истории…