Охота на хищных зверей - [2]
Бурый медведь
«Была бы у меня двустволка с пулями в патронах, я бы тебе, старый шатун, показал, что значит издеваться над охотником!» – подумал я, вынимая на всякий случай из футлярчика охотничий нож, торчавший за голенищем. Но что я мог делать с маленькой, тоньше папиросы, пулькой, которая, даже угодив в толстый череп лесного великана, расплющится, не пробьет его, а только разъярит зверя? Постояв с минуту, «генерал Топтыгин» рявкнул и исчез за небольшой скалой.
Стрелянный в упор и раненый, медведь приходит в ярость, упорно защищается и, мстя за обиду, старается уничтожить своего врага – охотника. При стрельбе в угон, по убегающему зверю, редки случаи, чтобы он возвратился и напал на охотника. Преследование же раненого зверя требует большой осторожности. Раненый медведь уходит в чащу, петляет, обессилев, таится и внезапно ожесточенно бросается на преследователя.
Мне известен случай, когда в Канской тайге настигнутый в чаще раненый медведь после семи неудачных выстрелов по нему погнался за своим преследователем, израсходовавшим все пули. Отступая, охотник споткнулся и упал. Подскочивший медведь ударил лапой, по котелку, находившемуся в заплечной сумке на спине охотника, с такой силой, что края медной посудины перебили мышцы и переломали ребра стрелка. Только подскочивший товарищ спас охотника от смерти, метким выстрелом пробив пулей череп разъяренного зверя.
Питается медведь самой разнообразной пищей: от мясной до растительной. Любит лакомиться медом, ягодами, а в горах Кавказа – фруктами. Весною (в марте – апреле), встав из берлоги, старается как можно скорее освободиться от зимней «пробки» в прямой кишке: топчется вблизи берлоги, хватает мох, являющийся для него слабительным средством.
Известно, что медведь осенью, перед залеганием в берлогу, да и в первые дни в берлоге, усиленно вылизывает свою шерсть, стараясь освободиться от блох и прочих паразитов. Часть волос, попадающих на язык, он заглатывает. Волосы, смешавшись с каловыми затвердевшими от длительного лежания массами, попав в прямую кишку, образуют твердую «пробку», или каловый камень.[1]
Медведь весной восстанавливает свои силы, набрасываясь на черемшу, корневища растений, раскапывает муравейники, разворачивает пни, колоды, разгребает прелые листья и пожирает все для него съедобное: муравьев, личинок, червей, улиток, жуков, завалявшиеся под дубом желуди, преющие в лощинниках орехи. С аппетитом съедает и яйца птиц в гнездах.
В Сибири и Забайкалье, где в реках и озерах много рыбы, медведь посещает водоемы и рыскает по берегам, отыскивая рыбу, особенно во время икромета, когда она плотными косяками двигается по рекам. Медведь ловит ее, выхватывая лапой из воды.
Осенью, перед залеганием в берлогу, медведь нагуливает жир и, так сказать, витаминизируется: почти исключительно переходит на растительную пищу. Когда опадают ягоды, медведь ходит на овес, посещает болота и луговины, поедает луковичные клубни зонтичных растений, сочные корневища дудника, конского щавеля, борщевика и пр.
Таежные жители не зря прозвали медведя стервятником: весной (а иногда и летом) голодный медведь нападает на домашний скот лесных деревень, задирает корову или лошадь, уволакивает тушу иногда далеко в чащу и, прикрыв землей или хворостом, ждет, пока мясо даст душок, а затем возвращается через день-два ночью к туше «попировать».
Нападает старый медведь и на диких животных: маралов, оленей, изюбрей. Изредка случается охотникам находить и растерзанных медведями лосей.
Там, где медведь не многочислен, он особого вреда для сельского хозяйства и животноводства не причиняет. Правда, медведи на Кавказе (где их еще довольно много) иногда ломают кукурузу, фруктовые деревья, забираясь в сады за фруктами, и переворачивают ульи на пасеках. В Сибири они корежат верхушки и сучья кедров, лакомясь орешками. На Камчатке рвут рыбацкие сети, пожирая попавшуюся в них рыбу. В Вологодской области медведь нередко вытаптывает полосы недозревшего овса, сгребая его лапами и обсасывая метелки дочиста. Но такие случаи не часты и имеют место только на полях глухих лесных деревушек.
Спариваются медведи в июне – июле. В это время самцы в порыве «любовных» страстей гоняются за самками; встречаясь с соперниками, в ревностном пылу отчаянно дерутся, пуская в ход острые клыки и длинные, страшные когти. Рявканье и шлепки медведей-самцов в тихий вечер слышатся за километр и дальше. Такую драку самцов на «медвежьей свадьбе» мне лично удалось наблюдать издали в Канской тайге в конце июля 1930 года. Она напоминала мне крестьянскую молотьбу цепами на овине. Четыре самца медведя с неистовым ревом молотили друг друга, в то время как медведица сидела в сторонке, облизывая свою шерсть на брюхе. Ограниченность объема книги не позволяет мне об этом рассказывать подробно.
С наступлением заморозков, с первым снегопадом ожиревший медведь залегает в заранее облюбованную берлогу где-либо в лесной гари, в хвойной поросли, под корнями вывороченного бурей дерева, а иногда и просто под размашистыми ветвями ели. В Уссурийском крае ложится и в дуплах старых вековых деревьев.