Наш Современник, 2001 № 07 - [4]
Вечером, несмотря на отбой, в бараке стоял гомон голосов, и в этой многоголосице чувствовались волнение и тревога взвода. Все понимали сложность задачи и трудность ее решения. Волнение не покидало и меня. Уже лежа в постели, в полудреме продумывал все детали подхода к проводу, каждое движение рук. В то же время настраивал на спокойствие, уверенность в себе.
Утром взвод пожелал мне: “Лейтенант, удачи! Как всегда, без ошибки!” Поблагодарил всех и вместе с Сайфулиным направился к масляному выключателю. Поднялись наверх. Сначала ножами прошли по стыку крышки с корпусом, очистили от краски, потом ввернули в крышку два болта, ухватившись за них, сделали попытку оторвать от корпуса и чуть приподнять.
После нескольких усилий нам удалось это сделать, образовалась небольшая щель, в которую смогли всунуть монтировки. В такую щель невозможно было разглядеть, что внутри резервуара. Я посоветовал Сайфулину оставить меня одного и из укрытия наблюдать за моими сигналами.
Крышка была стальная, увесистая и одному, казалось, не поднять. Напрягаю силы и волю — крышка подалась вверх. Ногами в образовавшийся зазор подсовываю деревянные подкладки. Мало. Перевожу дыхание, делаю очередную попытку приподнять крышку. Поддается, но опять мал зазор, просунуть в него ножницы трудно. Делаю перерыв, чтобы успокоиться. Убеждаю себя: по нашим расчетам провод должен иметь значительно большую слабину, в противном случае установка заряда оказалась бы опасной для жизни вражеского минера.
Чуть-чуть разминаю кисти рук. Стало как будто жарко. Снимаю шинель, прислоняюсь щеками к щели, но уши мои не улавливают работу часового механизма. Вздыхаю облегченно. Предпринимаю последний подход, как спортсмен при взятии рекорда, последнее усилие. Крышка приподнялась, стараюсь закрепить зазор деревянными прокладками. В образовавшийся зазор свободно проходят и пальцы рук, и ножницы.
Прильнув к зазору, различаю очертания заряда и идущий от него к середине крышки провод. Определенно припаян. С предельной осторожностью просовываю ножницы в зазор, раздвигаю концы и, стараясь не сделать ни одного лишнего движения, захватываю провод у самой плоскости крышки и перекусываю его. Инстинктивно отбрасываю тело, как бы укрываясь от возможного взрыва.
Теперь, когда крышка не представляет опасности и стала вроде легче, без особого труда сбрасываю ее на землю. Слышу радостный гул голосов. Горловина резервуара открыта, вижу заряд, упакованный в черную промасленную бумагу, перевязанный шнуром. В середине торчит взрыватель с привязанным к нему проводом. Вокруг взрывателя — смолистая запайка, служащая крепежом. Наступает не менее ответственный и опасный момент — проверить заряд на неизвлекаемость. В нем может затаиться любая ловушка. Противник на эти штучки мастак, он не раз преподносил подобные сюрпризы — мины, гранаты, снаряды, даже фонари, пишущие ручки, бытовые предметы.
Первым делом откусил лишний провод. Оставшийся конец завязываю вокруг взрывателя, чтобы избежать непроизвольного выдергивания чеки. Делаю беглый осмотр — на первый взгляд не усматриваю боковых взрывателей, для достоверности ощупываю боковые стенки упаковки. Кажется, благополучно. Осталось осмотреть низ упаковки. Сам заряд пристроен на две металлические пластины, глазами невозможно разглядеть нижнюю часть заряда — вся надежда на руки. Не торопясь, то левой, то правой рукой стараюсь пройтись по нижней части упаковки, как пианист по клавишам. Свободно! “Ну что, лейтенант, будем вытаскивать заряд!” — приказываю мысленно сам себе. Беру крючок, зацепляю за упаковочный шнур и рывком поднимаю заряд. Вес его не более 8 кг. Вижу, как вверх полетели шапки моих саперов.
Прошли 3—4 часа, показавшиеся мне, да и всему взводу вечностью. Ощущаю боли мышц во всем теле от неудобных положений и нервной напряженности. Присел на край резервуара с каким-то необъяснимым чувством, но не от опустошенности. Когда время для меня потеряло смысл, была только неистребимая воля на хитрость противника ответить умением и выдержкой — обезвредить заряд-сюрприз. Хотя впереди много еще трудной и опасной работы, я никак не избавлюсь от ужасной мысли: не разгадай заряд-сюрприз, случилась бы непоправимая беда — открытая подстанция была бы выведена из строя, а главное, были бы неизбежные жертвы среди строителей и энергетиков.
Площадка подстанции отстояла от места расположения взвода на 1,5 км. Я спустился на землю. Иду по проторенной, убитой солдатскими сапогами дороге. А ведь считанные дни тому назад здесь нельзя было ступить ни вправо, ни влево. Кругом минное поле на кладбище металла, от которого веял смертоносный дух. Дышится легко, свободно, сверху чуть-чуть порошит снежок причудливыми звездочками. Они тихо-тихо спускаются на мое лицо, вызывая блаженную умиротворенность.
Меня встречает взвод, вижу — бегущие навстречу приветствуют с удачным началом. Тут же слышу:
— Товарищ лейтенант,— обращается ко мне младший сержант Сайфулин,— поручите нам выполнять эту работу.
Я прекрасно знал саперов его отделения. Они смелы, знают минно-взрывное дело. Есть же летчики-асы, они есть и среди саперов. Вот, скажем, Николай Нагулин, Павлик Захаров. Сколько раз им приходилось обезвреживать сюрпризы-мины, гранаты, различные вражеские ловушки! Всякий раз, наблюдая за их действиями в опасных условиях, поражался тем, что их руки не только осязают, но видят и слышат.
В книге даны временны́е ряды примерно трехсот важнейших показателей главных сторон жизни нашей страны с середины прошлого века. В этом издании добавлен ряд новых красноречивых показателей, а некоторые убраны, поскольку они признаны читателями малоинформативными или не очень понятными. По сравнению с предыдущими изданиями эта книга освещает не только экономическую реформу 1990-х, но и ее длительную предысторию (строительство 1950-1980-х, перестройку конца 1980-х), а также ее уже долгосрочные последствия в начале XXI века.По динамике подавляющего большинства показателей послевоенного восстановления и строительства, последовательного развития нашей страны в годы «застоя» и вплоть до старта реформ 1990-х не обнаруживаются сигналы, из-за которых потребовалась бы срочная радикальная перестройка хозяйственной жизни и последующая экономическая реформа России.Динамика показателей после 2000 года показывает глубину кризиса 1990-х годов и его инерции, высвечивает те стороны жизни, в которых кризис продолжается в прежнем темпе, и в то же время обнаруживает те отрасли и сферы, где положение выправляется и даже достигнуто превышение дореформенных уровней.
В книге выявляется устройство всей машины манипуляции общественным сознанием — как технологии господства. Для России переход к этому новому типу власти означает смену культуры, мышления и языка. В книге описаны главные блоки манипуляции и причины уязвимости русского характера. Принять новый тип власти над человеком или строить защиту от манипуляции — вопрос выбора исторической судьбы… а может быть, и вопрос существования русского народа.
В 1906 году в России начала проводиться широкая аграрная реформа под руководством П.А. Столыпина. Ее главной целью было создание мощной прослойки «крепких хозяев» в деревне и, как следствие, упрочение государственной власти. Однако, как это часто бывало в России, реформа провалилась, а судьба самого реформатора была трагической — он был убит.Отчего это произошло? Что не учел Столыпин при проведении своей реформы? На какие «грабли» он наступил и почему на те же самые «грабли» продолжали наступать (и до сих пор наступают) другие реформаторы? Как считает автор данной книги, известный писатель и публицист С.Г.
Эту книгу Вадима Кожинова, как и другие его работы, отличает неординарность суждений и неожиданность выводов. С фактами и цифрами в руках он приступил к исследованию тем, на которые до сих пор наложено демократическое табу: о роли евреев в истории Советского Союза, об истинных пружинах сталинских репрессий. При этом одним из главных достоинств его исследований является историческая объективность.
«Строительство СССР было цивилизационным проектом мирового масштаба, – пишет автор этой книги, крупнейший российский ученый, социолог и политолог Сергей Георгиевич Кара-Мурза. – Опыт СССР показал всему миру: возможна совместная жизнь очень разных в культурном, религиозном и социальном отношении народов без колонизации. Но культурная элита Запада отвергла этот урок. Она участвовала в уничтожении СССР, в создании о нем лживых мифов, а затем в пропаганде «нового мирового порядка», тяготеющего к глобальному фашизму.
В чем причина сталинских репрессий 1937 года? Какой был их масштаб? Какую роль они сыграли в истории нашей страны? Ответы на эти вопросы, которые по-прежнему занимают исследователей, политологов, публицистов, да и всех, кому интересно прошлое СССР, — в этой книге трех известных авторов.В книге, представленной вашему вниманию, собраны произведения на данную тему лучших российских авторов. Обширность фактического материала, глубокий его анализ, доступность и простота изложения, необычный взгляд на «загадку 37-го года» — все это присутствует в работах Ю.Н.
«Неконтролируемая мысль» — это сборник стихотворений и поэм о бытие, жизни и окружающем мире, содержащий в себе 51 поэтическое произведение. В каждом стихотворении заложена частица автора, которая очень точно передает состояние его души в момент написания конкретного стихотворения. Стихотворение — зеркало души, поэтому каждая его строка даёт читателю возможность понять душевное состояние поэта.
Воспоминания о детстве в городе, которого уже нет. Современный Кокшетау мало чем напоминает тот старый добрый одноэтажный Кокчетав… Но память останется навсегда. «Застройка города была одноэтажная, улицы широкие прямые, обсаженные тополями. В палисадниках густо цвели сирень и желтая акация. Так бы городок и дремал еще лет пятьдесят…».
Рассказы в предлагаемом вниманию читателя сборнике освещают весьма актуальную сегодня тему межкультурной коммуникации в самых разных её аспектах: от особенностей любовно-романтических отношений между представителями различных культур до личных впечатлений автора от зарубежных встреч и поездок. А поскольку большинство текстов написано во время многочисленных и иногда весьма продолжительных перелётов автора, сборник так и называется «Полёт фантазии, фантазии в полёте».
Спасение духовности в человеке и обществе, сохранение нравственной памяти народа, без которой не может быть национального и просто человеческого достоинства, — главная идея романа уральской писательницы.
Перед вами грустная, а порой, даже ужасающая история воспоминаний автора о реалиях белоруской армии, в которой ему «посчастливилось» побывать. Сюжет представлен в виде коротких, отрывистых заметок, охватывающих год службы в рядах вооружённых сил Республики Беларусь. Драма о переживаниях, раздумьях и злоключениях человека, оказавшегося в агрессивно-экстремальной среде.
Эта повесть или рассказ, или монолог — называйте, как хотите — не из тех, что дружелюбна к читателю. Она не отворит мягко ворота, окунув вас в пучины некой истории. Она, скорее, грубо толкнет вас в озеро и будет наблюдать, как вы плещетесь в попытках спастись. Перед глазами — пузырьки воздуха, что вы выдыхаете, принимая в легкие все новые и новые порции воды, увлекающей на дно…