Над вымыслом слезами обольюсь - [2]
Николай Чуковский, друг Шварца до самых его последних дней, в своих воспоминаниях высказывает прелюбопытную мысль: что именно от Шварца пошли обэриуты. Нелепость, словесный перекос, абсурдистский и очень русский черный юмор, всегда с горчинкой и подтекстом, впервые прозвучал в Петрограде будто бы в стихотворных экспромтах Шварца. Например, таких:
Звенигородский был красивый.
Однажды он гулял в саду
И ел невызревшие сливы.
Вдруг слышит: быть тебе в аду!..
Прав ли Николай Чуковский? Не знаем. Думаем, что Хармс, Олейников, Введенский и ранний Заболоцкий могли сами выйти на эти флюиды: их подсказывала, подсовывала эпоха, абсурдная, веселая и жестокая. Но одно известно достоверно: Николая Олейникова в Питер привез из Донецка именно Шварц. Олейников в ту пору только редакторствовал, а сам ничего еще не писал: это был молодой казак, типичный во всем, кроме убеждений; по убеждениям он был строитель нового мира, комсомолец, потом и коммунист. В объединении ОБЭРИУ Олейников никогда формально не состоял, но, конечно, он в своих стихах, мистификациях и ерничанье — родной брат Хармсу, да и в жизни составлял с обэриутами один круг. Входил в этот круг и Шварц.
Детский отдел Госиздата во главе с Маршаком (в доме Зингера на Невском), журналы и , быть может, лучшие в мире в своем роде (Шварц и Олейников, , делали в них одно время главную работу), мелкая редакторская и окололитературная работа… — Шварц словно бы забыл о театре, но оказалось, что его путь в литературу лежит именно через театр. Он стал пересказывать для сцены известные сказки. Начал с , потом, всё еще не понимая, что это — уже самостоятельное творчество, обратился к Андерсену… Так и не заметил метаморфозы. Просто однажды проснулся знаменитым писателем… Произошло обыкновенное чудо — то самое, что он и предчувствовал в своей неприкаянной молодости.
В 1956 году, чуть ли не в самый день своего шестидесятилетия, за два года до смерти, Евгений Шварц записал в дневнике:
«Раздражает меня актерская привычка рожать текст, уже давно родившийся и напечатанный. Отравленные законами сценического правдоподобия, они делают вид, что текст их ролей только что пришел им в голову. Они запинаются, как не запинается никто в быту…»
Рискнем выбрать это дневниковое замечание в качестве отправной точки для истолкования творческого метода Шварца. Тогда нам тотчас бросается в глаза, что его театр заведомо условен. Он словно бы помещен внутрь некой договоренности, связывающей актера и зрителя интимнейшими узами взаимопонимания. Он не воспроизводит жизнь, а комментирует ее. Этим он прямо родственен комедиям (не трагедиям) Шекспира, которые, будучи правильно прочитаны, тоже насквозь условны и держатся на конвенции актера и зрителя. На сцене происходит то, чего в жизни не было и никогда не бывает. Поскольку все это знают, то можно , забыв о правдоподобии. Естественность искусства — в его откровенной искусственности. Как только эта простая истина усвоена, горизонт нашего воображения распахивается, и перед нами — сама жизнь: понятная, узнаваемая, родная. Вот какого короля выводит Шварц в пьесе :
«Честное слово, мне здесь очень нравится. Весь дом устроен так славно, с такой любовью, что взял бы — да и отнял! Хорошо всё-таки, что я не у себя! Дома я не удержался бы и заточил бы вас в свинцовую башню на рыночной площади. Ужасное место! Днем жара, ночью холод. Узники до того мучаются, что даже тюремщики иногда плачут от жалости… Заточил бы я вас, а домик — себе!.. А как вы думали? Я — король от темени до пят. Двенадцать поколений предков — и все изверги, один к одному!»
Понятно, что ни один король никогда так не говорил и не говорит, но понятно и то, что перед нами чистейшая художественная правда.
Роднит Шварца с Шекспиром и то, что все его сюжеты — заимствованные. Но если во времена Шекспира сюжеты не принадлежали никому, были таким же общим достоянием, как воздух, а новых никто особенно не искал, то во времена Шварца всё обстояло как раз наоборот: от сочинителя ждали в первую очередь именно новизны и пресловутой оригинальности. Подход, избранный Шварцем, был, в сущности, величайшей дерзостью и вызовом художественным принципам эпохи, хотя писатель, похоже, не догадывался об этом. Наоборот, он скорее был убежден (во всяком случае, поначалу, до первого большого успеха), что подбирает зады, делает работу ремесленную, вторичную, — всего лишь накладывает лупу на сказки Андерсена, адаптирует их для подмостков. Но и здесь, если вдуматься, он повторяет путь Шекспира. Как и великий англичанин, Шварц — прежде всего — актер, человек сцены, а значит — человек . В середине ХХ века он воскрешает времена, когда автор пьесы сам воспринимал себя скорее как режиссера, чем как драматурга. Кстати, и этимология слова проливает любопытнейший свет на природу творчества. — это позднелатинская производная от слова . Веками от поэтического воображения именно и ждали не сюжетной новизны, а нового ракурса, нового прочтения темы, известной всем.
![Пархатого могила исправит, или Как я был антисемитом](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Рассказы разных лет](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Лурье... Ещё Лурье...](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Мы дерзали, мы дерзали, или Дворец и Храм](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Млечное](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Кентавромахия](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Рубикон Теодора Рузвельта](/storage/book-covers/bd/bd0f3d95e8b98b22d701e557501978075ecbffaf.jpg)
Книга «Рубикон Теодора Рузвельта» — биография одного из самых ярких политиков за вся историю Соединенных Штатов. Известный натуралист и литератор, путешественник, ковбой и шериф, первый американский лауреат Нобелевской премии и 26-й президент США Теодор Рузвельт во все времена вызывал полярные оценки. Его боготворили, называли «Королем Тедди» и ненавидели как выскочку и радикала. Книга рассказывает о политических коллизиях рубежа XIX и XX веков и непростых русско-американских отношениях того времени. Книга рассчитана на широкий круг читателей. В формате PDF A4 сохранен издательский макет.
![Полпред Назир Тюрякулов](/storage/book-covers/44/440c71166afe88166ed3155a673586c4abe214e5.jpg)
Многогранная дипломатическая деятельность Назира Тюрякулова — полпреда СССР в Королевстве Саудовская Аравия в 1928–1936 годах — оставалась долгие годы малоизвестной для широкой общественности. Книга доктора политических наук Т. А. Мансурова на основе богатого историко-документального материала раскрывает многие интересные факты борьбы Советского Союза за укрепление своих позиций на Аравийском полуострове в 20-30-е годы XX столетия и яркую роль в ней советского полпреда Тюрякулова — талантливого государственного деятеля, публициста и дипломата, вся жизнь которого была посвящена благородному служению своему народу. Автор на протяжении многих лет подробно изучал деятельность Назира Тюрякулова, используя документы Архива внешней политики РФ и других центральных архивов в Москве.
![Постышев](/storage/book-covers/56/5669232f728a792dc896446198e16d1da9f81179.jpg)
Из яркой плеяды рабочих-революционеров, руководителей ивановского большевистского подполья, вышло немало выдающихся деятелей Коммунистической партии и Советского государства. Среди них выделяется талантливый организатор масс, партийный пропагандист и публицист Павел Петрович Постышев. Жизненному пути и партийной деятельности его посвящена эта книга. Материал для нее щедро представила сама жизнь. Я наблюдал деятельность П. П. Постышева в Харькове и Киеве, имел возможность беседовать с ним. Личные наблюдения, мои записи прошлых лет, воспоминания современников, а также документы архивов Харькова, Киева, Иванова, Хабаровска, Иркутска воссоздавали облик человека неиссякаемой энергии, стойкого ленинца, призвание которого нести радость людям. Для передачи событий и настроений периода первых двух пятилеток я избрал форму дневника современника.
![Что память сохранила. Воспоминания](/storage/book-covers/65/65ab893f4f8dc3db2eafb918352227fb2e7d7d11.jpg)
В книге воспоминаний заслуженного деятеля науки РФ, почетного профессора СПбГУ Л. И. Селезнева рассказывается о его довоенном и блокадном детстве, первой любви, дипломатической работе и службе в университете. За кратким повествованием, в котором отражены наиболее яркие страницы личной жизни, ощутимо дыхание целой страны, ее забот при Сталине, Хрущеве, Брежневе… Книга адресована широкому кругу читателей.
![Лу Саломе](/storage/book-covers/4a/4ac73f40527f9cd2a79c0d29e7302a5b5776d64a.jpg)
Книга посвящена жизни и творчеству российской соотечественницы Луизы Андреас-Саломе (Лу Саломе), выдающегося деятеля культурной жизни Европы конца 19-го и начала 20-го века — философа, писателя, эссеиста, психоаналитика, врача-психотерапевта. Лу Саломе родилась в России, в Санкт-Петербурге. Отец — русский дворянин, генерал, тайный советник. В 19 лет она поступила в Цюрихский университет, так как в России женщин в университеты не принимали. Продолжала образование в Риме. Круг её интересов широк, а работоспособность феноменальна.