На полпути к себе - [153]
— И?
Новоприбывший вежливо, но несколько сухо поклонился и ответил на невнятный вопрос:
— Я закончил и готов посвятить Вас в результаты. Если пожелаете.
— Разумеется, почтенный Лаймар! Присаживайтесь и поведайте нам о том, что Вы узнали! — любезно предложил хозяин дома.
Остроносый маг (в том, что мужчина принадлежал к племени чародеев, я не сомневался: весь его личный Периметр был заполнен остаточными следами совсем недавно отпущенных заклинаний) сел в кресло и принялся поправлять полы длинного кафтана прежде, чем приступить к рассказу. Почему-то такое поведение резануло мне взгляд. В самом деле: жалкий чародей не испытывает ни малейшего пиетета в присутствии представителей одного из древнейших родов Западного Шема — не странно ли? Есть две подходящих версии, объясняющие столь беспечное поведение: либо род Магайон стремительно теряет влияние, либо маг чувствует своё преимущество. Здесь и сейчас. Любопытно.
— Ваш сын умер по вполне естественной причине, — приведя, наконец, в порядок одежду, вкрадчивым голосом поведал Лаймар. — По собственной неосторожности.
— В чём же она заключалась? — нахмурился герцог.
— В то памятное утро, когда он собирался драться на дуэли, на него было совершено покушение, не так ли? Убийца воспользовался заклинанием, которое сохраняет свою силу, даже будучи разделённым на фрагменты... Один из таких фрагментов и попал в тело Вашего сына, — глаза мага, скрытые насмешливо смеженными ресницами неприятно блеснули.
— Но Кьез, судя по всему, не чувствовал никаких... — начал было герцог.
Лаймар досадливо махнул рукой:
— Так бывает. Довольно часто. «Осколок» мог жить очень долго, не причиняя вреда Вашему сыну, но достаточно было одного толчка извне, чтобы орудие убийства выполнило свою задачу.
— И что же это был за толчок? — поинтересовался Льюс.
— Не могу сказать точно, — легко признался маг. — Возможно, Ваш сын попал в поле действия защитного амулета, и это спровоцировало... Да, скорее всего.
— Почтенный Лаймар прав? — герцог посмотрел на меня в упор. Очень серьёзно и чуть напряжённее, чем хотелось бы мне.
Я неопределённо качнул головой:
— Будем считать так. У меня, и в самом деле, есть нечто, помогающее справиться с магической угрозой. На всякий случай.
Маг повернулся ко мне:
— Можно ли узнать, какого рода это... нечто?
— Нельзя, — отвечаю очень спокойно и очень ласково. Так, чтобы снять все последующие вопросы. Лаймар понимает намёк и делает вид, что ничуть не расстроен отказом, хотя дёрнувшийся уголок рта заявляет об обратном.
Слуги разливают по чашкам из замутнённого стекла taaleh, причём редкого сорта, с медным оттенком. Но красота благородного напитка отходит на второй план, потому что... Маг берёт чашку в левую руку, а мизинцем правой быстро проводит по тонкому ободку. Движение, на которое не всякий обратит внимание. Я бы и сам не заметил, если бы... Если бы чернявый Лаймар не будил во мне смутное беспокойство.
— Почтенный, позвольте задать Вам вопрос!
— Разумеется, благородный лэрр! — язвишь, значит? Ну, ничего, мы ещё посмотрим, на чьей половине игральной доски больше фигур.
— Откуда Вы родом?
Он промедлил. Меньше вдоха, но промедлил с ответом.
— Хассия.
— Вот как... — странно. Эта провинция слишком далеко на Западе, чтобы... — А мне показалось, что Вы — уроженец Юга.
— Почему же? — он оставался расслабленным, но жилка на смуглом виске стала чуть заметнее, чем прежде. Чуть зеленее.
— Ваш жест... очень похож на тот, которым кочевники Южного Шема отгоняют демона К’хашша.
— Да? Не знал, — Лаймар удивился. Слишком естественно, на мой взгляд. — Вы, должно быть, часто там бываете, если столь хорошо знакомы с тамошними обычаями?
— Где?
— В Южном Шеме.
— Пожалуй. Я провёл много дней вдали от дома.
— Однако в Вашей речи не слышно влияния дальних земель, лэрр... — масляно улыбнулся маг. — Неужели странствия совсем не оставили отпечатка на Ваших привычках?
— Видите ли, почтенный, я разговариваю с каждым на том языке, который ему понятен. По-вашему, это неправильно?
— Это делает Вам честь, лэрр, — мёда в голосе Лаймара становится всё больше. Очень нехороший признак.
— Рад, что Вы так высоко оценили мои скромные старания, — улыбаюсь в ответ. Обнажая клыки.
На мгновение ноздри мага раздуваются, но эта смена настроения мимолётна и не привлекает особого внимания. А в следующее мгновение Лаймар резко встаёт и отвешивает поклон хозяину дома. Столь же презрительный, как и в первый раз.
— Простите, но вынужден откланяться... Дела, дела! Если Вам понадобится моё участие — всегда к Вашим услугам!
— Конечно, почтенный Лаймар, всенепременно! Вас сопроводят со всем возможным почтением! — герцог так оживлённо воспринял известие об уходе мага, что сразу становится ясно: не мне одному этот чернявый наглец встал поперёк горла.
Когда последние отголоски присутствия кудесника растаяли в воздухе зала, я спросил:
— Стоило ли пользоваться услугами того, кто не вызывает доверия?
Дядюшка Хак настороженно нахмурился, а Льюс вдруг улыбнулся, разом помолодев на пяток лет:
— Вы тоже заметили?
— Что именно?
— Некоторую... скользкость почтенного мага.
— Я бы назвал это склизкостью, если позволите.
![Охота на ведьм](/storage/book-covers/33/339398338ab24927419b93fd7682fa5e3610f958.jpg)
Молодой охотник за ведьмами Марк узнает о существовании амменирского кольца, с помощью которого можно принимать любой облик. Марк загорается идеей найти кольцо, чтобы использовать его в своих целях. Однако для этого необходимо оживить последнюю хозяйку кольца, ужасную колдунью Эрхог. Мало того, для воплощения нужно найти молодую красивую девственницу. И оказывается, что вызвать из небытия дух старой ведьмы гораздо легче, чем загнать ее обратно.
![Право быть](/storage/book-covers/27/2754275133a2e213b2e47ddc9b86e0e0fc852d99.jpg)
Все пути однажды заканчиваются. Одни тонут в безлунной ночи сомнений, другие тают под ослепительным светом прозрений. Одни хочется завершить поскорее, потому что продолжать не хватает сил — ни духовных, ни физических; за другие цепляешься до последнего мига всем своим существом. Но когда стремительно или смиренно делаешь шаг с обрыва, под ногами вдруг снова оказывается твердь, свежая брусчатка совсем нового, совсем иного пути. И остаётся только одно: начать сначала!
![Отражения](/storage/book-covers/9d/9dad9ac046d422355551382530a64d35d8e1d33a.jpg)
Судьба может нестись вскачь, может неторопливо ползти или лететь, то поднимая своего подопечного к небесам, то роняя в пропасть, но всегда случается день, когда ни одно зеркало мира не может ответить на вопрос: кто ты? Остаются только чужие взгляды, которым раньше не придавал значения. Ты заглядываешь в глаза всем, кого встречаешь на пути собственной судьбы, находишь свои отражения и… Чем больше становится ответов, тем труднее выбрать единственно правильный. Потому что смотреть следует не на зеркальную гладь, а за нее — в себя самого, искать в глубинах озера своей души тот крохотный камешек, что вызвал к жизни штормовые волны.
![И маятник качнулся...](/storage/book-covers/54/5499f8f8e0414a234c1fbd5643be3d1b77613390.jpg)
Вы любите приключения? А вот некто по имени Джерон их ненавидит. Но, как назло, эти самые приключения льнут к нему не хуже ласковой кошки. И стелется дорога, и голову кружит калейдоскоп лиц, и сплетается клубок интриг, и... каждый миг происходит битва... Да, врагов хватает, но самый опасный и сильный противник — ты сам. Пусть сражение скромное, как стол, накрытый на две персоны, но и в нём будут победители и проигравшие. Непременно будут. На какой стороне вы хотите оказаться? На стороне тех, кто победил? Не торопитесь, почтенные: дорога только начинается...
![Свобода уйти, свобода остаться](/storage/book-covers/a0/a06edab62365bd2af068f425b05d0744c554bda9.jpg)
Ваша судьба расписана от рождения и до смерти, даже на свет вы появились в полном согласии с правилами, почти такими же старыми, как весь ваш род. Служба так тесно переплетена с жизнью, что вы и сами иногда не понимаете, где заканчивается одно и начинается другое. Жену вы тоже выбрали себе сами, окончательно и бесповоротно, и всё, что остаётся, это только полюбить её всей душой. Ни шага влево, ни шага вправо: на всё вам установлены границы. Есть лишь одна свобода — свобода выбора. Вы вольны сбежать, бросив всё, или остаться, но тогда и принимать придётся тоже всё.
![Проклятый](/storage/book-covers/a5/a54e05d1db109817fa7f61549cb0eeab4b2339ad.jpg)
«Я хотел лишь сбежать от проблем. Забыться на месяц в другом мире. Кто знал, что Массакрия преподнесет мне такой сюрприз? Стать „невольным“ тестером. Не начав играть нарваться на проблемы. Окунуться в жизнь закрытого общества. Стать изгоем на которого ведут охоту. Этого я хотел? Нет. Я хотел лишь сбежать от проблем. Забыться на месяц в другом мире…».
![Судьба](/storage/book-covers/3b/3b9cb238292aafcccc0dfd049e0ed286a8238880.jpg)
Гилтас Следопыт привел свой народ в новый рай — легендарную долину Инас-Вакенти. Но запретная долина привлекает и других. Искатели приключений и ученые, священники и сумасшедшие, злобные враги, все пришли туда. А кое-кто пришел из самой необитаемой долины. В это время, Кериансерай, наконец, воссоединилась со своим мужем, приведя на помощь беженцам свой отряд солдат с грифонами. Гилтас настаивает, что судьба эльфов лежит среди влажных туманов и бродячих призраков забытой долины, но никто не знает, прав ли он, или они с Львицей ведут азартную игру — а на кону выживание их народа.
![Альянсы](/storage/book-covers/8b/8bd57506adf1042491176b725663b44b0f97c257.jpg)
Пока эльфийские изгнанники борются за выживание в далеком королевстве Кхур, остающиеся в Квалинести эльфы сталкиваются с гонениями, порабощением и истреблением. Среди огромных страданий и безграничного зла появляется предводитель восстания — в маске, безымянный, обладающий странной властью — полный решимости очистить эту землю от захватчиков. В это время Кериансерай, Львица, кагонестийский генерал и жена Беседующего Гилтаса, волшебным образом переносится от неминуемой смерти в Кхуре в не менее отчаянное положение на свою бывшую родину.
![Право учить. Повторение пройденного](/storage/book-covers/a5/a5a35b728a49cd1af1bbcd8ccf5a5370c84c3604.jpg)
Битвы не длятся вечно — попросту не могут: воины устают, оружие тупится, азарт игры со смертью сменяется скучным стремлением выжить. Сражаться с самим собой всю жизнь? Почётно и уважаемо, но не всегда необходимо. Иногда случается так, что нужно остановиться, отсалютовать противнику, кивком принять ответный салют и осмотреться вокруг. Те, чьё горячее дыхание доносит до тебя ветер, тоже сражаются и, возможно, нуждаются в помощи. Рискнёшь? Потратишь время? Отдашь частичку себя? Пожадничаешь? У тебя есть право поступить, как пожелаешь.
![Вернуться и вернуть](/storage/book-covers/83/83ed903330e3df785439e68c3dac6963d6b7aac2.jpg)
Судьба не топчется на месте и не забегает вперёд, а всегда ведёт тебя по ей одной известному Пути. Куда-то? В никуда? Не узнаешь, пока не придёшь. На перекрёсток, где необходимо сделать Выбор. И как это часто бывает, нам открываются три дороги. Да, Нет и Возможно. Можно Уйти, выбрав Память. Можно Остаться, выбрав Забвение. Есть ещё и Третий Цвет Пепла — Надежда. Но как поступить, если просто не знаешь, на что надеяться?
![Раскрыть ладони](/storage/book-covers/48/4880589776d7ad4f56bc3c42c677f664be1d9e41.jpg)
Бывает, мир рушится. Сначала морщины разрушений тонки, как волоски, и почти незаметны, но стоит успокоиться и увериться, что жизнь идёт прежним чередом, трещинки становятся ущельями, и времени остаётся всего лишь на одно действие. Но какое? Стиснуть останки мира в кулаке? Устав от агонии, ударить посильнее? Продлить мучения или прекратить — обычный выбор. Но ещё можно подставить ладонь. Поймать один из осколков и удержать, подарив новую жизнь и ему, и себе. Просто? Да. Только тому, кто норовит всё время сжимать кулаки, никогда не научиться держать мир на раскрытой ладони.
![Право учить. Работа над ошибками](/storage/book-covers/35/35f8f090981d81005c78693bfcf627be056f3d2c.jpg)
Привычка — приятная спутница: не услышите от неё ни жалоб, ни бранных слов, разве что немного поворчит, если будет ненадолго оставлена без внимания. Привычка — полезная спутница: всегда протянет вам руку и поможет сделать выбор. Как умеет? Что ж, спасибо ей и за это. Но гобелен жизни соткан не из одних штилей, а штормы бушуют не только на водных просторах, но и в глядящих на вас глазах, и когда очередная буря утихнет, вы вполне можете оказаться на берегу совсем незнакомого моря. Считаете, что разучились удивляться? О, как же вы ошибаетесь...