Мудрость дзэн. Сто историй пробуждения - [12]
Когда же все разошлись, Банкэй все-таки обратился к Дзэсину: "Тебе повезло. Если бы ты не встретил меня, то стал бы хвастуном".
Все еще жив
Косэн изучал дзэн под руководством наставника Рётэна и пытался сосредоточиться на пустоте. Рётэн увещевал его: "Сосредоточение должно быть подобно сну немого. Ты слишком привязан к уму, чтобы изучать дзэн".
Однако Косэн не только не утратил целеустремленности, но, напротив, стал прилагать еще большие усилия. Как-то ночью, когда он неподвижно сидел, наблюдая за дождем, мальчик-послушник громко позвал его. Косэн откликнулся, и в это мгновение пережил внезапное пробуждение.
Потом Косэн отправился постигать дзэн к наставнику Хакудзюну. Однажды наставник процитировал знаменитую фразу из сутр: "Не цепляйся ни за что, но пробуждай сознание". И спросил Косэна: "Что такое "сознание"?"
"Не цепляться ни за что!!!" - ответил Косэн.
Хакудзюн ударил его шесть или семь раз и произнес: "Ты, невежда! Ты до сих пор не понимаешь смысла слов "но пробуждай!"".
В этот миг Косэн пробудился.
Бесполезное страдание и неверие
Однажды Дзэнский наставник Банкэй сказал собравшимся: "Когда я только начал искать пробуждения, мне не удалось повстречать просветленного наставника, и я практиковал все виды аскетизма, понапрасну растрачивая силы.
Иногда я обрывал все нити, связывавшие меня с другими людьми, и жил в уединении. Иногда я воздвигал бумажную конуру и замыкался в ней, иногда - ставил ширмы и сидел в темной комнате, скрестив ноги, и не ложился, от чего на бедрах моих появлялись волдыри и гноящиеся раны, навсегда оставившие шрамы.
Когда я слышал, что в такой-то провинции в таком-то храме появился учитель, я сразу отправлялся туда, чтобы встретиться с ним. Так минуло несколько лет, и в Японии осталось немного мест, где бы ни ступали мои ноги.
И все это происходило из-за того, что я не встретил просветленного наставника. После того как в один из дней сознание мое открылось, я впервые понял, насколько бесполезны были годы моих усилий и страданий, и обрел спокойствие.
Теперь я говорю всем вам, как без усилий спастись уже в этой жизни, но вы не до конца верите мне. И все потому, что на самом деле вы лишены твердости".
Признание дзэнского наставника
Юи-э, старший монах школы Сото, пришел к дзэнскому наставнику Банкэю и сказал: "Когда мне было семнадцать или восемнадцать лет, я решил искать пробуждения. В течение тридцати с лишним лет я в течение длительных промежутков времени сидел в медитации и не ложился, отдавал все силы сосредоточению, но обнаружил, насколько трудно выкорчевать ошибочные мысли и избавиться от ложного сознания. Недавно мои сознание и разум прояснились, и я обрел спокойствие. Скажите, а как вы в прошлом добивались сосредоточения и концентрации?"
Банкэй ответил: "В юности я был перегружен непрерывно возникавшими мыслями, но потом я вдруг понял, что наша школа - это школа пробужденного ока, и никто из тех, кто не обладает ясным восприятием, не в состоянии помочь другому. И тогда я с самого начала отбросил все остальные тревоги и сконцентрировался исключительно на обретении ясного видения. Вот почему я обрел способность различать, обладают другие люди истинным восприятием или нет".
Сознание и оседланная лошадь
Как-то Дзэнский наставник Банкэй просидел несколько ночей под крестом на площади казней, проверяя тем самым свое дзэнское сознание. После чего он лег на насыпь, огораживавшую площадку.
Какой-то воин, находившийся внутри ограды, бил свою лошадь. Увидев это, Банкэй крикнул: "Эй! Что ты делаешь?"
Воин услышал Банкэя, но не обратил на него никакого внимания. Ударив лошадь хлыстом, он пронесся мимо наставника. И вновь тот крикнул: "Эй! Что ты делаешь?"
Это повторилось трижды, пока воин, наконец, не остановился и не спешился. Приблизившись к дзэнскому наставнику, он увидел, что перед ним не обычный человек. "Вы кричали на меня, - молвил воин. - Вы что-то хотите мне сказать?"
"Чем бить лошадь за неповиновение, почему бы не дисциплинировать себя самого и не заняться воспитанием своего ума?" - сказал Банкэй.
Поборник строгой дисциплины
Эндзуй был удивительным наставником. Никогда его лицо не выражало гнев, он даже редко вообще говорил что-либо. Он никогда не ложился спать и едва ли что-нибудь ел. Никогда на протяжении всей жизни он не домогался вещей и не испытывал сексуальных желаний.
Однажды учитель Эндзуя, наставник Мандзан, позвал его и укорил: "То, что ты непрерывно постишься и не ложишься спать, только сбивает тебя с поиска Пути. Усердие и сосредоточение затемняют твою мудрость. Почему бы не освободиться совершенно, естественным образом, отдавшись потоку, и не стать свободным и ясным, без всяких выдумок и принуждения?".
Поклонившись в знак благодарности, Эндзуй вышел, стараясь не показывать слез. После чего он стал прилагать еще большие усилия, всецело отдавшись аскетическим практикам. Однажды сознание его открылось, и он обрел состояние, которому неведомы сомнения.
В конце жизни Эндзуй вернулся в провинцию, где он родился, построил монастырь и дал обет никогда более не появляться среди людей. Он не отвечал даже на письма старых друзей, а когда ищущие дзэн стучались в его ворота, он не открывал. Эндзуй умер в 1736 году, когда ему было семьдесят. Один из его последователей сообщал: "На протяжении всей жизни учитель соблюдал пост и не ложился, продолжая вести суровую и аскетическую жизнь до последнего вздоха, когда он облачился в официальные одежды и ушел от нас, сидя на стуле. Даже после смерти он по-прежнему сидел прямо, сохраняя позу медитации".
![Пять домов Дзэн](/storage/book-covers/1e/1e972ad4e53ffcd4e9867d145b17f988fd2fe946.jpg)
Вследствие самой природы и истории дзэн-буддизма не существует ни определённой программы обучения, ни стандартного учебника классического учения. Большая часть материала, который бы потребовался для создания истории дзен-буддизма и общепринятом смысле слова, фактически отсутствует. Но среди поистине бесчисленною множества признаваемых сочинений, созданных многими и многими наставниками и школами, возникавшими и уходившими м небытие за долгие столетия истории дзэн-буддизма, безусловно, выделяются те, что составили изначальный свод классических дзэнских историй и связываются с так называемыми «Пятью домами дзен-буддизма».