Мост в белое безмолвие - [6]

Шрифт
Интервал

Та космическая ностальгия, которую я почувствовал в книгах первопроходцев, встречается у современных фантастов. Космические пришельцы поддерживают дружественную радиосвязь с жителями Земли, но встретиться на Земле им не удается, хотя обе стороны стремятся к этому. Если же встречаются, то только в результате необычайно остроумных хитросплетений сюжета, ибо обычно они не узнают друг друга: пришельцы оказываются слишком малы или прозрачны или находятся в жидком состоянии. Иногда я с удивлением спрашиваю себя, почему научная фантастика не направила острие своего копья в прошлое: ведь оно намного фантастичнее нашей реальности и одновременно куда реальнее нашей фантастики. Мне не случалось читать ни одного исторического романа, герой которого рассуждал бы о строении мира по системе Птолемея или верил бы, что Земля плоская и, следовательно, корабль, плывущий вперед, может опрокинуться через ее край. Я далеко не уверен, что мы вообще способны воссоздать такую картину мира, что мы сможем, например, зная фактическое положение дел, понять душевное состояние Отера*, отправившегося в 875 году в свой знаменитый поход на Север. Чтобы ощутить ту зияющую смертоносную пустоту, которую чувствовал он по обе стороны корабля, надо, наверно, взобраться на древнюю стену монастыря Пирита в Таллине, завязать себе глаза и осторожно идти вперед, ощупывая пальцами ног пространство перед собой. Действительность всегда сложнее любого эксперимента, они настолько несравнимы, что опыт порой превращается в отрицание действительности, если не в ее противоположность. Отер не мог знать, что этот головокружительно узкий мост не рухнет под его ногами или позади него и что на другом конце мореплавателя ждет не пустота, а берег, где тоже говорят на языке саами или финском. Неизвестность - бесконечна, знание - окончательно, недвусмысленно и просто. Незнающему легче прикинуться знающим, чем знающему притвориться, что он ничего не знает. Мы не {17} умеем сознательно отключать отдельные участки нашего мозга, как лампы в слишком ярко освещенной комнате. Часть сведений мы получаем уже в детстве, и они так же неотделимы от нас, как опыт земного притяжения. Мать наказывает пятилетнему Кристьяну: "Играй возле дома, не уходи далеко, скоро Март вернется из школы!" Кристьян доверительно соседской тете: "Как же я могу уйти далеко, если Земля круглая?" Но он может и не верить в это. Тогда результатом будет фраза: "Я не верю, что Земля круглая". Никогда он не скажет: "Мир таков, каким он мне в данную минуту кажется". Впрочем, это последнее предложение тоже неточно, ибо его уже коснулось представление о мире, отличном от видимого. Я знаю, что архипелаг Северной Земли, который от северной оконечности Азии отделен знаменитым проливом Вилькицкого, был открыт 21 августа 1913 года, но когда я сегодня читаю, как Нансен или Толль плыли через этот узкий, полный опасностей пролив, который они считали открытым морем, я чувствую, как на спине у меня невольно напрягаются мускулы. Все это наводит на скептические размышления. Сможем ли мы вообще когда-нибудь вжиться в процесс открытия? И восстановить прошлое хоть чуточку реалистичнее, чем воображаем себе будущее?

К тому же процесс познания двусторонний, а источники односторонни. Мы всегда лишь открывали других. Роль открываемого непопулярна. Следы эскимосов на скандинавском побережье кажутся досадным несоблюдением хорошего тона. Англичане утверждают, что в 1553 году они открыли Россию. А когда была открыта Англия? Книги о путешествиях во времена великих открытий были монополией дюжины европейских портовых городов. Чаша весов истории неизменно опускалась тем ниже, чем больше в нее сыпалось золота и драгоценной пушнины, и сэр Фрэнсис Дрейк* остается по сей день самым знаменитым мореплавателем Англии. Бенджамин Франклин* собрал и систематизировал сведения о Гольфстриме, для Запада это было куда важнее перца или корицы, но эту реку жизни нельзя было застолбить и объявить частной собственностью, и потому мы не находим имени Франклина в ряду Колумбов. Оценка открытия всегда зависела от клочка земли, которую путешественник приволакивал к трону своего властелина, и если капитан был хоть мало-мальски обтесан, то, сообщая о своем открытии, он крутил в руках пергаментный свиток с нижайшей прось-{18}бой "дикарей" принять их под покровительство короны. Властелин степенно кивал головой, властелин давал милостивое повеление, барочное повеление просветительского века, мясницкая стратегия которого отдает скорее воском для натирки паркета, нежели человеческой кровью: пушки приводить в действие лишь в "исключительных случаях", а вообще-то "попотчевать их немного водкою и сахаром или табаком, что они большею частию любят". "Таким образом, приохотив их ездить к вам, положите уже напредки твердое основание собиранию ясака с оных... и тем к славе ея Величества и собственной своей чести исполните уже один из важнейших предметов посылки вашей на оные острова и берега. Се главнейшая цель человеколюбивейших намерений ея Императорского величества"1. Пожалуй, нет такого свинства, о котором нельзя было бы говорить корректно, как принято в свете. Великое очистительное пламя деколонизации вместе с орденами и аксельбантами превращает в пепел немало прекраснодушных легенд.


Рекомендуем почитать
Одна на краю света

Книга рассказывает об увлекательных, несколько необычных, не лишенных риска путешествиях автора по Камчатке и Чукотке, Ямалу и Таймыру, Кольскому полуострову, Кордильерам. Попутно знакомит с бытом местных жителей, их нравами и обычаями, будь то чукчи или заключенные чилийской тюрьмы. Для романтиков, любителей природы, путешествий и приключений.


460 дней в Четвертой Советской антарктической экспедиции

О загадочных явлениях, происходящих в Антарктиде, — подледниковом таянии, о покрытых вечным льдом тёплых озёрах, о морских организмах, найденных на поверхности ледников; об учёных и пилотах полярной авиации.


Кратеры в огне

Гарун Тазиев, известный вулканолог, рассказывает о своих необычайных путешествиях, связанных с изучением деятельности вулканов. Очень точно он описывает поразительные зрелища и явления, происходящие при извержении вулканов, которые он наблюдал.В книге приводится история гибели цветущего города Сен-Пьер, а также ряд других историй, послуживших уроком для человечества в деле более пристального изучения грозного явления природы.


Хан Тенгри с севера. Негероические записки

Один из самых ярких и запоминающихся рассказов о путешествиях и восхождениях из коллекции сайта mountain.ru. Текст, без сомнения, имеет литературные достоинства и может доставить удовольствие как интересующимся туризмом и альпинизмом, так и всем остальным. .


Узу-узень - Кокозка - Бельбек (Юго-Западный Крым)

В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.


На велогонах, По пещерным городам Крыма

В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.