Мое образование. Книга Снов - [16]
Просматривая старые записи снов, обнаруживаю:
С Дэвидом Баддом в Восточном Сент-Луисе. Тоннели под аптекой. Старая гостиница. Пять маленьких собачек. Подозреваю, что это собаки-привратники, приносящие смерть или несчастье, когда последуют за кем-то через порог. Восточный Сент-Луис -- обветшавшее место, там остались слои еще с 20-х годов и до старых колесных речных пароходов. Деревенские трущобы... на задних дворах растет кукуруза. Тротуары, на которых сквозь щели в мостовой пробиваются сорняки. С одной стороны -- пятнадцатифутовый обрыв, на пустырь смотрит оббитая известняковая кладка. Сорняки, колючие кусты, битая кладка и кирпичи. Бордели и игральные притоны. По-прежнему героиновый банк, как я понимаю.
В комнате на Прайс-роуд. Обнаруживаю, что в постели со мной кто-то есть. Сначала думаю: может, это мой кот Руски, но оно очень большое. Это же человек! Я повторяю: "Морт! Морт!!" Может быть -- Морт, который спал в кровати на другой стороне комнаты? Но это не он. Наконец я вижу его -уродливое деревянное лицо. В комнате темно, но, глядя на восток, я вижу, что снаружи день... синее небо и солнце. Пытаюсь поднять жалюзи, чтобы впустить свет.
Опасная бритва в конторском шкафчике. Категории, обозначающие имя. Биологическая революция и видишь, как Сан-Франциско рассредоточивается. Потеря контуров от СПИДа громко и ясно. Смертные кости холодных окурков. Его тайное имя Рукоять. Обрежьте линии. Ничто мое имя. Нравится? Я объявляю биологическое бездомное отчаянье. Город с картинки. Элеватор просто так. Где моментальный снимок там мое имя. Моя цель может увидеть комнату. Рискни!
Поэтому я дергаюсь к концу в своей "Модели Т" с прыщами. Конец линии. Больше нечего сказать. Вот они мы. Оглянись на 1920-е, на 1930-е. Оглянись. Тут ничего нет. Посмотри на Брэдшо, Техас, на город-призрак. Пыль и пустота. Быстрая рука мертв. Старый Запад мертв. Быстр и мертв.
Воля писателя -- это ветры мертвого штиля в Западных Землях. Где-то вдалеке он может начинать сотрясать парус. Писатель, камо грядеши? Писать. Вот они мы в текстах уже начертанных в небесах. Где ему больше не нужно писать. Слегка сейсмичен с кошачьей книгой. Всегда помни: работа -- это грот, на котором дойдешь до Западных Земель. Тексты поют. Всё -- трава и кусты, пустыня или лабиринт текстов. Вот, пожалуйста... никогда не проходи в одну дверь дважды. Небо во всех направлениях... по слову за слово. Слово для слова -- слово. Западный парус бередит свечи на столе в сельском клубе 1920-х годов. Каждая страница -- дверь ко всему дозволено. Утлая спасательная шлюпка между этим и тем. Твои слова -- паруса.
~~~
Мы с Иэном в больнице. Он не хочет, как водится. Большая картина маслом, коричневые очертания воздушных шаров, иссеченные черной сеткой. Как старые паровые воздушные шары. В Западные Земли есть много входов. Отметка -- чувство умиротворенной радости. Она может быть вспышкой солнечного света на грязной воде. Домом. Особым домом... крыльцо из крупных желтых камней в цементном растворе. Чаем со льдом... спокойный мир... еще один дом в Северном Сент-Луисе... на склоне холма... гараж... кусочки ярких и тающих деталей. Многоквартирный дом... окраина Чикаго. Приятно японский. Дуновение моря в ветерке было его музыкой. Движущаяся камера. Полуразрушенный внутренний дворик. Бугенвиллия. Пурпурные цветы под ногами... Танжер... Марракеш... Палм-Бич, Л.А. Дозор торнадо. Выходи, а не прячься в затопленном подполе. Насосы еще держатся? Вспомни морскую историю. Включай насосы. Мы грузим воду, и наши мускулы накачиваются до невероятных размеров. Хорошо бы спуститься туда и выкачать ее.
Я страдал от парализующих депрессий. Иногда я всерьез спрашиваю себя, как можно вообще чувствовать себя так плохо и жить дальше. Часто я просто падаю в стель. То есть, в постель, конечно... подумать только, у меня никогда не было любовника по имени Стель.
Это не какая-то суперизнуряющая, потаенная, исключительная депрессия, ведомая лишь немногим избранным и выдающимся. Это осознание грубого ужаса человеческого положения в данный момент. Большинство, конечно, скажет: "Что ж, о том, что невозможно излечить, не следует и думать", -- и снова примется за свои глупые повседневные заботы. Так отчего же возникает эта мертвейшая безнадежнейшая депрессия? Воздержание от опиатов. Еще я заметил, что депрессии чередуются с переизбытком эмоций; с эмоциональными излишествами, со слезами и скорбью, а это тоже симптом воздержания.
Не существует невинных очевидцев. Что они, во-первых, на месте происшествия вообще делали? Как женщина, которую ударило и убило фрагментом вертолета, рухнувшего боком на крышу здания Пан-Ам. Друзья советовали мне лететь этим вертолетом, но у меня было нехорошее предчувствие. Дьявольское место просто. Предположим, он разбился бы прямо в вечерний час пик на вокзале Гран-Сентраль? Цитирую: "Не будь первым, на ком испытывается новое, но и последним, отложившим прочь старое, не будь". И так же точно, как срань и налоги, неделю спустя происходит эта катастрофа. Вертолет приземляется, а потом заваливается на бок и убивает девятнадцатилетнего юношу, который как раз куда-то возвращался. И женщину, шедшую по Мэдисон-авеню, на которую падает кусок пропеллера.
Одна из величайших книг нонконформистской культуры за всю историю ее существования.Одна из самых значительных книг XX века, изменившая лицо современной прозы.«Голый завтрак» — первый роман Уильяма Берроуза, сразу же поставивший автора в ряд живых классиков англоязычной литературы.Странная, жестокая и причудливая книга, сочетающая в себе мотивы натурализма, визионерства, сюрреализма, фантастики и психоделики.«Порвалась дней связующая нить»... и неортодоксальные способы, которыми Уильям Берроуз предлагает соединить ее, даже сейчас могут вызвать шок у среднего человека и вдохновение – у искушенного читателя.
«Джанки» – первая послевоенная литературная бомба, с успехом рванувшая под зданием официальной культуры «эпохи непримиримой борьбы с наркотиками». Этот один из самых оригинальных нарко-репортажей из-за понятности текста до сих пор остаётся самым читаемым произведением Берроуза.После «Исповеди опиомана», биографической книги одного из крупнейших английских поэтов XIX века Томаса Де Куинси, «Джанки» стал вторым важнейшим художественно-публицистическим «Отчётом о проделанной работе». Поэтичный стиль Де Куинси, характерный для своего времени, сменила грубая конкретика века двадцатого.
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
Юные демоны, управляющие силами Эроса и Танатоса, готовы к сражению с машиной полицейского контроля.«Дикие мальчики», – первый роман футуристической трилогии Уильяма Берроуза о торжестве анархии гедонизма и сексуальной свободы.
Заговорщики хотят уничтожить Соединенные Штаты с помощью нервно-паралитического газа. Идеальный слуга предстает коварным оборотнем. Лимонный мальчишка преследует плохих музыкантов. Электрические пациенты поднимают восстание в лечебнице. Полковник объясняет правила науки "Делай просто"."Дезинсектор" — вторая книга лондонской трилогии Уильяма Берроуза, развивающая темы романа "Дикие мальчики".Берроуз разорвал связь между языком и властью. Особенно политической властью. В таких книгах, как `Дезинсектор!`, Уильям бичует не только свиней, как называли в 1968 году полицейских, не только крайне правых, но, что гораздо важнее, власть как таковую.
«Дикие мальчики, или Книга мертвых», первый роман «лондонской» трилогии, куда входят также «Дезинсектор» и «Пристань святых», повествует о группе подростков-мародеров, терроризирующих города Северной Африки. В гротескном, романтичном, кошмарном шедевре Берроуза технологии, плоть и насилие проникают друг в друга, сливаясь в вакханалии взаимного уничтожения. Это произведение вдохновило группу Duran Duran на создание одноименной знаменитой песни с альбома «Arena». Книга содержит нецензурную брань.
Юрий Вафин – один из самых загадочных персонажей Рунета. Его каналы и соцсети привлекают десятки тысяч подписчиков, его цитируют и приглашают на интервью, его постов ждет огромная аудитория – но никто не знает, как он выглядит. Искрометная интеллектуальная сатира под маской дворового фольклора и автор, упорно сохраняющий инкогнито – вот рецепт успеха Вафина. Этак книга собрала лучшие тексты Юрия Вафина. По ней можно гадать, из нее можно черпать мудрость, ее можно цитировать. Невозможно лишь одно – остаться к ней равнодушным.
Много лет назад группа путешественников отправилась в «тур обреченных» в Ад, штат Техас. Вскоре после их судьбоносного путешествия город был обнаружен техасским полицейским-спецназовцем Гарреттом Паркером. За проявленный героизм, Гаррет был повышен до Техасского Рэйнджера. С того рокового дня прошло более десяти лет. Но что-то ужасное происходит снова.Сначала бесследно исчезали водители, а теперь из Эль-Пасо в рекордных количествах исчезают дети. Гарретт отправляется обратно в этот район для расследования.
Был жаркий день в Вирджинии, во время Великой Депрессии, когда автобус сломался на пустынной лесной дороге. Пассажирам было сказанно, что ремонт продлится до завтра, так что… Что они будут делать сегодня вечером? Какая удача! Просто вниз по дороге, расположился передвижной карнавал! Последним человеком, вышедшим из автобуса, был писатель и экскурсант из Род-Айленда, человек по имени Говард Филлипс Лавкрафт…
Высокий молодой человек в очках шел по вагону и рекламировал свою книжку: — Я начинающий автор, только что свой первый роман опубликовал, «История в стиле хип-хоп». Вот, посмотрите, денег за это не возьму. Всего лишь посмотрите. Одним глазком. Вот увидите, эта книжка станет номером один в стране. А через год — номером один и в мире. Тем холодным февральским вечером 2003 года Джейкоб Хоуи, издательский директор «MTV Books», возвращался в метро с работы домой, в Бруклин. Обычно таких торговцев мистер Хоуи игнорировал, но очкарик его чем-то подкупил.
Два великих до неприличия актерских таланта.Модный до отвращения режиссер.Классный до тошноты сценарий.А КАКИЕ костюмы!А КАКИЕ пьянки!Голливуд?Черта с два! Современное «независимое кино» — в полной красе! КАКАЯ разница с «продажным», «коммерческим» кино? Поменьше денег… Побольше проблем…И жизнь — ПОВЕСЕЛЕЕ!
Книга? Какая еще книга?Одна из причин всей затеи — распространение (на нескольких языках) идиотских книг якобы про гениального музыканта XX века Фрэнка Винсента Заппу (1940–1993).«Я подумал, — писал он, — что где-нибудь должна появиться хотя бы одна книга, в которой будет что-то настоящее. Только учтите, пожалуйста: данная книга не претендует на то, чтобы стать какой-нибудь «полной» изустной историей. Ее надлежит потреблять только в качестве легкого чтива».«Эта книга должна быть в каждом доме» — убеждена газета «Нью-Йорк пост».Поздравляем — теперь она есть и у вас.