«Матрица» как философия - [45]

Шрифт
Интервал

А что, если бы Просвещенный был вынужден вернуться, чтобы пробудить остальных обитателей пещеры от догматического сна? Те будут разгневаны его сумасшедшей историей о внешнем, реальном и счастливом мире, и Сократ описывает сцену насилия и смерти. Ясно — каждый должен самостоятельно открыть, что жил в мире иллюзий, был не свободным, но рабом системы, что существуют естественные благо и истина. Постижение истины — это преображение души, которое одновременно является самопознанием — то есть осознанием существования души, имеющей определенную природу, — и познанием реальности. Этот путь неизбежно сопровождается страданиями, но позволяет прийти к счастью. Не удивительно, что и «Матрица», и аллегория Платона не только излагают, но и демонстрируют данное предположение, дабы позволить нам, зрителям драмы, заглянуть в зеркало.

Созданный Платоном образ матрицы поднимает массу вопросов, включая главный: «Что реально и как ты это определяешь?» Именно этот вопрос задается в «Матрице» (выше цитировались слова Морфеуса, освободителя узников, адресованные Нео, «Избранному», которому суждено вызвать революцию, призванную снять оковы со всех). Те, кто видел «Матрицу», могут найти множество параллелей между фильмом и аллегорией Платона.

Даже загадочному Морфеусу есть место в аллегории. Я уже упомянул, что платоновского узника освобождает неизвестный. Но ведь прежде этот неизвестный должен был сам пережить освобождение и пробуждение. Никто не может проснуться самостоятельно, хотя сознание некоторых смущают первобытные воспоминания, как, например, это происходит с Нео, которого тревожит смутное чувство неуверенности в том, спит он или бодрствует (Морфеус спрашивает Нео, испытывал ли он когда-нибудь подобное ощущение). Морфеус — имя греческого бога сна. Но почему освободитель в «Матрице» носит имя этого божества? Кажется странным, что пробуждающий является экспертом по снам. Имя бога происходит от греческого слова morphe, обозначающего очертание или форму, так как бог мог вызывать у спящего видения любых очертаний и форм. Кто лучше божественного Морфеуса понимает разницу между бодрствованием и сном? И кто лучше знает, как именно разбудить сомнамбулу? Ключевым и в то же время очень тонким моментом фильма является мысль о том, что перед пробуждением человек должен спать и видеть, будто он бодрствует, то есть иметь пророческие указания относительно различия между сном и бодрствованием.

И в аллегории Платона, и в «Матрице» вопрос счастья рассматривается с точки зрения отношения между субъективным опытом или душевным состоянием и реальностью. Платон выдвинул тезис, что свобода и счастье зависят от знания реальности; согласно этому положению, человек может иметь субъективный опыт свободы и счастья, оставаясь вместе с тем несчастным рабом. Человек может жестоко ошибаться, считая себя счастливым и говоря: «Я счастлив». Понятие счастья схоже с понятием здоровья, ведь человек также способен ошибаться, произнося: «Я здоров». Чувствуя себя в определенный момент абсолютно здоровым, человек может не подозревать (по неведенью или из-за действия лекарств), что болен раком. Тезис Платона гласит, что счастье неотделимо от представления человека о себе и объективном мире. «Матрица» также прямо ставит вопрос о связи между субъективными чувствами (чувством свободы, чувством счастья) и опытом, который мы на самом деле переживаем.

В данной статье я не буду касаться сложного вопроса отношения между свободой и счастьем. Я намерен рассмотреть вопрос «Что такое счастье?». Зависит ли подлинное счастье от знания реальности, или же человеку достаточно чувствовать себя счастливым, чтобы справедливо утверждать, что он действительно счастлив.

СЧАСТЬЕ И УДОВЛЕТВОРЕНИЕ

Агент Смит: Так мы договорились, мистер Рейган?

Сайфер: Видите ли, я знаю, что этот бифштекс не существует. Я знаю, что, когда я кладу кусочек в рот, Матрица сообщает моему мозгу, что он сочный и вкусный. Знаете, что я понял за девять лет? Неведенье — это блаженство.

Агент Смит: То есть вы согласны?

Сайфер: Я не хочу ничего помнить. Ничего. Вы слышите? И я хочу быть богатым. Кем-нибудь важным, вроде киноактера.

Агент Смит: Все, что пожелаете, мистер Рейган.

Сайфер: Хорошо. Верните мое тело на электростанцию, подключите меня к Матрице, и я помогу вам

(«Матрица», сцена в ресторане).

Начнем поиски понятия «счастье» с определения, которое я уже держу в уме: мы можем сказать, что человек в общем и целом счастлив, если он счастлив в течение долгого времени. Счастье, как я его понимаю, — это не расположение духа. Блаженство, экстаз, наслаждение и прочее подобное, вероятно, может обозначаться словом «счастье», однако я намереваюсь рассмотреть другое значение данного понятия. Хотя Маус может чувствовать себя счастливым в компании женщины в красном, его счастье мимолетно. Это не то счастье, о важности которого говорится в фильме и в аллегории Платона.

Практически все люди склонны ассоциировать продолжительное счастье с удовлетворением. Эти два понятия очень близки, особенно когда речь заходит о сопутствующих им чувствах. Оба могут быть описаны как отдохновение, отсутствие тревог и беспокойства, олицетворение спокойствия и мира. Довольного человека не терзают невыполнимые желания, его потребности и возможности достигли равновесия, как о том учили стоики. У него есть то, что ему нужно, он достиг достаточно из того, к чему обычно стремятся люди, и удовлетворен этим. Он не испытывает необходимости симулировать вымышленную реальность, в том числе напиваясь «самогоном для чистки двигателя», как это делает Сайфер. Однако обычное понимание удовлетворения не согласуется с предложенной мной характеристикой счастья, в частности с его долговременностью.


Еще от автора Уильям Ирвин
Радость жизни. Философия стоицизма для XXI века

Книга, вместившая в себя мудрость стоицизма. Поможет привнести в жизнь радость, уменьшить уровень тревоги и справиться с негативом, который нас окружает. В современном мире острой конкурентной борьбы мы постоянно соревнуемся с другими и преодолеваем себя в стремлении стать лучшими и прийти к финишу первыми. В этом вечном цейтноте у нас нет времени остановиться и оглядеться, понять, где наши истинные желания, а что навязано нам социумом, разобраться, что нам дарит радость, а от чего мы испытываем грусть.


Матрица и философия. Добро пожаловать в пустыню реальности

Выйдя на экраны кинотеатров в пасхальный уикенд 1999 года, «Матрица» уже в первый день проката стала своего рода философской провокацией. Вопросы, затронутые в повествовании о программисте Томасе Андерсоне, когда-то уже были озвучены Платоном, Декартом и Кантом: «Как определить реальность?» «Что такое личность?» и «Как соотносятся судьба и свободная воля?» «Матрица» – это коктейль из различных мотивов: дзен-буддизма, юнгианской психологии, популярной квантовой механики, гонконгских фильмов о боевых искусствах и других «ингредиентов».


Дарвин и Гексли

В книге рассказывается о жизни и деятельности двух великих английских биологов: основателя эволюционной теории Чарлза Дарвина и крупнейшего борца за дарвинизм Томаса Гексли. Повествование основано на глубоком изучении документальных материалов и разворачивается на широком историческом фоне.APES, ANGEIS, AND VICTORIANSDARWIN, HUXLEY, AND EVOLUTIONWilliam IrvineMeridian BooksThe World Publishing CompanyCleveland and New YorkFifth edition, 1967.Послесловие И. А. РапопортаПримечания Е. Э. КазакевичХудожники Ю.


Рекомендуем почитать
Казус. Индивидуальное и уникальное в истории. Антология

Микроистория ставит задачей истолковать поведение человека в обстоятельствах, диктуемых властью. Ее цель — увидеть в нем актора, способного повлиять на ход событий и осознающего свою причастность к ним. Тем самым это направление исторической науки противостоит интеллектуальной традиции, в которой индивид понимается как часть некоей «народной массы», как пассивный объект, а не субъект исторического процесса. Альманах «Казус», основанный в 1996 году блистательным историком-медиевистом Юрием Львовичем Бессмертным и вызвавший огромный интерес в научном сообществе, был первой и долгое время оставался единственной площадкой для развития микроистории в России.


Несовершенная публичная сфера. История режимов публичности в России

Вопреки сложившимся представлениям, гласность и свободная полемика в отечественной истории последних двух столетий встречаются чаще, чем публичная немота, репрессии или пропаганда. Более того, гласность и публичность не раз становились триггерами серьезных реформ сверху. В то же время оптимистические ожидания от расширения сферы открытой общественной дискуссии чаще всего не оправдывались. Справедлив ли в таком случае вывод, что ставка на гласность в России обречена на поражение? Задача авторов книги – с опорой на теорию публичной сферы и публичности (Хабермас, Арендт, Фрейзер, Хархордин, Юрчак и др.) показать, как часто и по-разному в течение 200 лет в России сочетались гласность, глухота к политической речи и репрессии.


Феминизм наглядно. Большая книга о женской революции

Книга, которую вы держите в руках, – о женщинах, которых эксплуатировали, подавляли, недооценивали – обо всех женщинах. Эта книга – о реальности, когда ты – женщина, и тебе приходится жить в мире, созданном для мужчин. О борьбе женщин за свои права, возможности и за реальность, где у женщин столько же прав, сколько у мужчин. Книга «Феминизм: наглядно. Большая книга о женской революции» раскрывает феминистскую идеологию и историю, проблемы, с которыми сталкиваются женщины, и закрывает все вопросы, сомнения и противоречия, связанные с феминизмом.


Арктический проект Сталина

На протяжении всего XX века в России происходили яркие и трагичные события. В их ряду великие стройки коммунизма, которые преобразили облик нашей страны, сделали ее одним из мировых лидеров в военном и технологическом отношении. Одним из таких амбициозных проектов стало строительство Трансарктической железной дороги. Задуманная при Александре III и воплощенная Иосифом Сталиным, эта магистраль должна была стать ключом к трем океанам — Атлантическому, Ледовитому и Тихому. Ее еще называли «сталинской», а иногда — «дорогой смерти».


Ассоциация полностью информированных присяжных. Палки в колёса правовой системы

Сегодняшняя новостная повестка в России часто содержит в себе судебно-правовые темы. Но и без этого многим прекрасно известна особая роль суда присяжных: об этом напоминает и литературная классика («Воскресение» Толстого), и кинематограф («12 разгневанных мужчин», «JFK», «Тело как улика»). В своём тексте Боб Блэк показывает, что присяжные имеют возможность выступить против писанного закона – надо только знать как.


Жизнь как бесчинства мудрости суровой

Что же такое жизнь? Кто же такой «Дед с сигарой»? Сколько же граней имеет то или иное? Зачем нужен человек, и какие же ошибки ему нужно совершить, чтобы познать всё наземное? Сколько человеку нужно думать и задумываться, чтобы превратиться в стихию и материю? И самое главное: Зачем всё это нужно?