Маледикт - [186]

Он вышел от начальника порта с билетом в руке и комом в горле, стараясь побороть настойчивое стремление вернуться и взять еще один билет, еще чуть-чуть продлить мечту — мечту, что Маледикт отправится вместе с ним.

Мимо проехала сверкающая лазурная карета. Спрятавшись в затененной нише, Джилли смотрел ей вслед. Янус в городе? С самого убийства он все время проводил в Ластресте, даже поговаривали, что его якобы сослали туда. Джилли последовал за каретой на некотором расстоянии и увидел, как Янус помог Псайке сойти на землю и с улыбкой ввел ее в городской дом Де Герра.

— Хозяин приехал погостить? — поинтересовался Джилли у кучера, поглаживая лошадь по морде.

— Да, с женой. Пробудут две недели. Хотя он вскоре сбежит домой. Не любит покидать Ластрест. А она как все жены — обожает городскую жизнь, магазины, развлечения.

— Ясно, — сказал Джилли, подавая кучеру луну. Две недели. «Вирга» не отплывет в ближайшие три дня. Достаточно времени, чтобы наведаться в Ластрест. Последнее паломничество к тому месту, где Маледикт обрел покой, пусть даже кратковременный.

Возле загородного дома Януса Джилли увидел малышей, прыгающих через скакалку точно так же, как городские ребятишки на дворцовой площади. Воспользовавшись отъездом Януса, дети фермеров и домашней прислуги беспрепятственно носилась по садам и дорожкам Ластреста.

Джилли краем уха уловил несколько строк их считалочки, мгновенно узнав в них ту, что облетела весь город. Экономка в накрахмаленном переднике вышла на улицу и дала затрещину старшему из мальчишек.

— Ты же знаешь, как это не нравится лорду Ласту, — проговорила она.

— Но ведь он уехал, разве нет? — возразил мальчик.

— Однажды ты забудешься и споешь считалку при нем, и вот тогда мы окажемся на улице. Так что прикуси-ка язык. — И женщина направилась обратно в дом.

Джилли спешился. Мальчик подбежал к нему и взял коня под уздцы.

— Хозяина дома нет.

— Ничего, — отозвался Джилли. — Я не к нему.

— Вы из Королевской гвардии, да? — спросил мальчик. — Они приезжают каждый раз, когда его нет, и рыщут тут повсюду. Вы же и сами не знаете, что ищете, да?

— Да, — согласился Джилли. — Не совсем. — Он прошел к входной двери и приподнял щеколду.

— Эй, мистер! — окрикнул его мальчик.

Джилли обернулся.

— Берегитесь призрака. Он злой. Такой кавардак учинил в комнате хозяина…

— Посторожи коня, — попросил Джилли и вошел в дом.

С отъездом Януса и Псайке парадный холл словно вымер. Теперь тут царили темнота и тишина. Вся незаметная жизнь дома сосредоточилась на половине слуг. Джилли медленно поднялся по лестнице. Семейную галерею украсил новый портрет: Янус с женой. Один угол рамы был отколот. Отвернувшись от картины, Джилли направился в кабинет, где Маледикт впервые продемонстрировал ему свои способности мелкого воришки.

Он хотел было прихватить назло нож для писем, но, взвесив все, решил: если вдруг прислуга поймет, что он не гвардеец, ему лучше не быть пойманным еще и на воровстве. Джилли поднялся на следующий этаж и приоткрыл дверь в одну из господских комнат. Это была явно дамская спальня, принадлежавшая Псайке: вся в драпировках, бантиках и прочих финтифлюшках — точь-в-точь такая, как все дамские спальни. Джилли прикрыл дверь и направился в комнаты напротив.

«Такой кавардак учинил в комнате хозяина», — звенел в ушах Джилли голос мальчика. Джилли обмер. Оконное стекло было расколото, шторы обвисли лохмотьями. Графины на туалетном столике кто-то перевернул; напитки залили открытые ящики, белье и кружева. Из вспоротой спинки кресла пучком топорщилась мягкая подкладка. Джилли обернулся на легчайший звук, почти ожидая увидеть Маледикта, с виноватым видом возящегося посреди учиненного беспорядка в попытке устранить последствия своего буйства.

Но это был всего лишь пучок светлых перьев: зацепившись за полог кровати, он застрял в ткани, словно рыбка, угодившая в рыбачьи сети. Отдернув полог, Джилли ахнул.

Меч. Меч Ани. У Джилли задрожали руки. Меч пронзил матрац; из наволочки выбивались перья, устилая комнату словно снегом.

«Янус оставил меч себе», — с отвращением подумал Джилли. Он дотронулся до рукояти и отдернул ладонь: кожу обожгло словно искрой. Меч был теплым на ощупь и затрепетал, едва рука Джилли коснулась его. Мало того: меч что-то шептал.

Джилли чувствовал, что вот-вот разберет слова. Что-то о боли, о потере, о любви, вырванной из сердца: только прислушайся — и поймешь, что же вело Маледикта все то время. Если стоять тут достаточно долго, быть может, Ани услышит и боль Джилли. Чаша гарды потеплела и расширилась, пропустила его ладонь.

Джилли улыбнулся, представляя, как бросится с мечом на Януса, как единым ударом покончит с элегантным, сверкающим чудовищем, излечит жгучую рану в своей душе: Янус выжил, а Маледикт погиб. Под прикрытыми веками один за другим проплывали образы, подбадривая Джилли: Янус стоял перед ним на коленях, в его глазах гасло газово-голубое пламя, в то время как он, Джилли, выдергивал клинок из его сердца. Вспышка — и изображение расширилось: то было видение уже не Ани, а самого Джилли. Он увидел больше: трупы, устилающие его путь, — жертвы его охоты.