Люди Дивия - [2]

Шрифт
Интервал

Сказать о Золотом Веке, что он был хорош, безупречен во всех отношениях, значит сказать уже почти все. Но здесь очень важно не упустить из виду самую главную мысль, которую проводят эзотерики, и то чувство, с которым воспринимают эту мысль некоторые массы, может быть не вполне точно усваивающие ее, зато своим одобрением, своим пафосом как нельзя лучше украшающие свойственное многим, и без всякого эзотеризма, стремление в прошлое. Напомню, все это говорится в скобках, в виде примечания и исключительно для тех, кто никогда не слышал о славе и величии незапамятных времен, не интересуется прошлым и полагает наилучшей эпохой ту, где уместилась их собственная короткая, но яркая жизнь. В скобках же следует удержать и разъяснение, что ученые, видящие древность так же хорошо, как обыкновенные люди видят улицу, по которой каждый день спешат на работу, сообщают нам: в преддверии известной истории род людской был совсем другим, не чета нынешнему, и лучшие из лучших тогда владели знаниями и магией, простейшие фокусы которой показались бы нам умопомрачительными. Что они проводят именно эту мысль, может быть чуточку наивную и словно бы высосанную из пальца, подтверждается очень уж многими страницами их увесистых сочинений. Они превозносят Золотой Век с тем же пылом, с каким люди попроще и поплоше славят Золотого тельца. В дальнейшем, продолжают они, тайное знание утратилось, и ныне осколками его располагают лишь немногие избранные. Нужно ли говорить, какое воодушевление охватывает даже меня, словоблудного инженера замшелых верховских душ, когда я слышу подобные заявления знатоков, истинных ученых?

Не снискавшие подлинной славы правдолюбцы наши не задаются вопросом, следует ли относить тех, кто говорит эти вещи и называет себя при этом учеными, безапелляционно открещиваясь от кагорты шарлатанов, к немногим избранным счастливцам, владеющим тайным знанием. Не озабочены они и выяснением, в какое отношение ставят себя своими поисками к затаившимся до лучших времен магам и алхимикам, всякого рода непогребенным атлантам и скрытым рыцарям, до сих пор обретающим чашу Грааля, и не рискуют ли вызвать их неудовольствие своей пытливостью, напряженно высматривающей в обложивших нынешний небосклон тучах великий небесный Верхов. Не знаю, пригодится ли впоследствии то, что я говорю сейчас, и все же скажу о том справедливом возмущении, которое вызывают у моих героев попытки иных скептиков ограничить причастность наших просторов и нашего народонаселения к мировому герметизму некоторым внешним созвучием названия города Тулы (где, кстати будет напомнить, изготовляется надежное, крепкое оружие) и мистического имени Туле. Они находят, что эти попытки неумны и вредят международным сношениям и в действительности мы связаны с Золотым Веком ничуть не меньше, чем любое другое племя, полагающее своими предками древних иранцев. Благородные верховские эзотерики, славные традиционалисты утверждают, приводя более чем веские доказательства, что ни наши предки, ни мы сами отнюдь не стоим вне истории и наши корни выглядывают из той же почвы, что и корни других исторических народов. Иными словами, мы не возникли вдруг, из ничего (и менее всего заслуживает внимания версия, будто нас создал себе на потеху дьявол), а пришли, как и положено, из Золотого Века, вволю насытившись всеми его благами и удовольствиями. А вся наша последующая, уже записанная история полна свидетельствами о наличии у нас собственных тайновидцев, немногих избранных, и, следовательно, нашей способности собственными силами разобраться, кто есть кто в этом мире и кому унавоживать среду обитания для будущих поколений, а кому тайными тропами вести профанов, глупцов, слепцов, обездоленных, оболваненных и прочих чудом прозревших к подлинным источникам света.

РИТА И НИКИТА------------------------------ Ненадолго прерву цепь размышлений, выступающих описаниями, прерву битву с вопросами, в которых мои герои разбираются, конечно же, лучше меня. Но они заняты делом, и на писания у них остается неправдоподобно мало времени. Я же разгорячился даже не столько из-за вопросов, больных скорее все-таки для них, а не для меня, сколько из-за невнятных, но бередящих душу разногласий с ними, знакомцами, приятелями, светочами, как всегда покинувшими меня в нужную минуту.

А разгорячившись, вижу, что вышел одиноким воином в поле, где не видать ни врагов, ни друзей, ни победоносной засады, кстати устроенной для борьбы с мамаевой гордыней оппонентов.

Моя жена первая догадалась, что я затеял писать новую книгу. Милая всегда подмечает и чувствует такие вещи. Я, однако, не написал еще ни строчки, даже не подсел к письменному столу, и сообразила она о моем озарении по тому особому блеску в глазах, с которым я заключил ее в объятия, намереваясь опрокинуть на спину и дать волю своей страсти. И она, отвечая мне лукавым взглядом, в очередной раз подняла вопрос о методе.

Меня зовут Никитой. В нашей семье Молокановых идеологическая замятня стоит далеко не на последнем месте. Свои литературные затеи я начинаю с желания овладеть женой, хотя, конечно, это не единственный случай, когда оно у меня возникает. Но тоже метод, не правда ли? И все же, перелистывая написанное мной - а это горы бумаги - я нередко прихожу к выводу, что Рита права, обвиняя меня в писательской расхлябанности. Она находит, что я принадлежу к тем одержимым писателям, которые пишут лишь бы писать и, написав одну книгу, почти тут же берутся за следующую. Ее суждение более или менее соответствует действительному положению вещей. Но я совершенно не согласен с ее утверждением, будто мне не довелось выстрадать в сущности еще ни одной книги, сверх того, ни одной главы, ни даже абзаца или фразы. Послушать ее, я не выстрадал ни единого слова. О, это не так. Просто я страдаю неизбывно, и сказать, где пролегает граница между выстраданностью той или иной книги и моим личным страданием и имеется ли такая граница вообще, практически невозможно. Мое рассуждение покажется кому-то забавным, нелепым, дилетантским, но для меня оно хлеб насущный, ведь я живу - по правде сказать, не очень-то рассуждая! - литературой и тем, что страдаю от многих вещей на свете. Скажу больше, я не всегда различаю, где кончается страдание, вызванное той или иной проблемой, и начинается новое, следующее. Это тоже метод. Я страдалец по природе. Страдаю я, разумеется, и по милости своей жены, оттого, что она слишком эгоистична, черства, бездушна, порой даже жестока в обращении со мной. Бывают прекрасные минуты в нашей семейной жизни, но они не заслоняют от моего внутреннего взора печального и испытанного временем знания, что Рита, до смешного мало уделяющая внимания духовной стороне бытия, мне отнюдь не пара. И когда она заводит разговор о том, что у меня, мол, нет метода, что мне необходимо выработать некий метод написания романов (а иначе я-де в конце концов сяду в лужу), я, во-первых, хорошо помню, что ей в глубине души абсолютно плевать на мои шедевры, а во-вторых, с горечью чувствую, что все ее рассуждения на эту тему проникнуты совершенно неуместной иронией.


Еще от автора Михаил Литов
Не стал царем, иноком не стал

В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.


Организация

В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.


Посещение Иосифо-Волоколамского монастыря

В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.


Московский гость

Рукопись романа «Московский гость», прежде чем воплотиться в данную книгу, таинственным образом исчезала в редакциях разных журналов и издательств. Ответственные люди этих редакций лишь недоуменно разводили руками. А возрождалась рукопись уже не столько в силу вмешательства неведомых сил, сколько благодаря настойчивому труду ее автора. Впрочем, немало таинственных событий происходит и в самом романе.


Почти случайное знакомство

В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.


Середина июля

В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.


Рекомендуем почитать
Назад дороги нет

Думала ли я, отправляясь в языковую школу в Лондон, что эта поездка раз и на всегда изменит мою жизнь? Но назад дороги нет, и что будет дальше — смогу решить только я сама.


Убийство у камина

Раскрытие преступления через много лет. Через множество сомнений и подозрений пришлось пройти героям, прежде чем они нашли истину.


Азарт простаков

Влекомов, сотрудник оборонного НИИ, посещает бывшую супругу с намерением вкусно поесть и немного выпить. Выясняется, что бывшая увлеклась идеей быстрого обогащения путем призовой торговли. Пытаясь её образумить, Влекомов сам впутывается в сомнительное дело, собирая компромат на организаторов.


Вода из колодца

Эта история начинается с ограбления с трагическим финалом: немолодой хозяин загородного дома погибает от рук неизвестных преступников. Однако в этой истории оказывается не так все просто, и сам погибший несет ответственность за то, что с ним произошло. Рассказ «Вода из колодца» седьмой в ряду цикла «Дыхание мегаполиса». Главным героем этого цикла является следователь Дмитрий Владимиров, который на этот раз должен разобраться в хитросплетениях одной запутанной семейной драмы.


Собиратели слонов

Многие наши современники мечтают о богатой жизни, проводимой в комфорте и в удовольствиях. Но как достичь желаемого? Находятся люди, готовые в погоне за высоким достатком совершить преступление. Но принесет ли им это долгожданное обогащение? Смогут ли они избежать наказания? Рассказ «Собиратели слонов» третий в ряду цикла «Дыхание мегаполиса». Главным героем его является следователь Дмитрий Владимиров, которому в этот раз предстоит найти человека, совершившего дерзкое ограбление инкассаторов.


Случай в парке

Участник конкурса Лд-7.