Любовь против правил - [8]

Хелена была не в восторге от перспективы посетить очередное скучное чаепитие.

— Леди Маргарет Дирборн окружают в основном поклонники лошадей и собак. Ее гости обычно не говорят ни о чем, кроме охоты на лис.

— Если мне не изменяет память, вы опубликовали большую статью по этому вопросу.

— Опубликовала по заказу, за плату, без всякого риска для себя. В противном случае я бы не взялась за это дело.

— И все же благодаря этой статье вам есть о чем поговорить с любителями лошадей и собак. — Милли поднялась на цыпочки и поцеловала Хелену в щеку. — Карета вас ждет, дорогая. До скорого свидания днем.

— Подождите, — остановила ее Хелена. — Это правда, то, что я слышала? Миссис Энглвуд вернулась в Англию?

Милли, стараясь не замечать боль, разрывавшую грудь, кивнула:

— Фиц собирается нанести ей визит сегодня днем. Знаменательный день для них, не правда ли?

— Могу себе представить. — Вопрос в глазах Хелены, однако, относился не к Фицу, а к Милли.

Милли никогда не проявляла собственнических чувств и отличалась крайней сдержанностью, считая недопустимым бурное проявление эмоций. Ее невозмутимо спокойный подход к своему браку должен был бы убедить всех, что она, относясь к мужу с должным уважением и даже восхищением, не любит его. Однако теперь, после всех этих лет, сестры ее супруга предполагали совсем иное.

Наверное, безответная любовь витала, словно призрак, в этом доме — нечто незримое, таинственное, непостижимое. Проблеск во тьме, легкая тень под солнцем.

Милли похлопала Хелену по руке и удалилась.

Сад возродился к жизни.

Трава была зеленой, как на берегу реки, деревья высокие и тенистые. Птицы щебетали в ветвях, мирно журчала вода в фонтане. В углу сада пышно цвели багровые гортензии. Каждое крупное яркое соцветие выглядело словно букет.

«Заведи сад, — наставляла миссис Грейвз Милли на ее свадьбе. — Сад и скамейку».

Милли провела пальцами по планкам скамьи. Она была простой, но удобной, сколоченной из дуба и покрытой светло-коричневым лаком. Эта скамья не имела к ней отношения. Она стояла здесь все то время, что Милли была женой Фица. Но в Хенли-Парке имелась почти точная ее копия, которую Фиц несколько лет назад подарил жене в знак своего расположения.

И она увидела в этом знак надежды. Какая глупость.

— Я так и подумал, что вы окажетесь здесь, — сказал ее муж.

Удивленная, она оглянулась через плечо. Он стоял позади скамьи, слегка опираясь пальцами о спинку — теми самыми изящными пальцами, которые перелистывали для нее ноты, в то время как его слова огорчали, не оставляя никакой надежды.

Сейчас на правом указательном пальце он носил кольцо с печаткой, на которой был выгравирован герб рода Фицхью. Подарок от нее. Вид этого кольца на его руке волновал ее тогда, не оставлял в покое и теперь.

Ей хотелось коснуться его. Даже лизнуть это кольцо. Почувствовать его металлический холодок на своем теле.

— Я думала, вы уже ушли.

С высоты лестничной площадки она наблюдала, как он неспешно удаляется. Было еще рано, несколько часов до его встречи с миссис Энглвуд. Но когда Фиц завернул за угол, он поднял свою прогулочную трость и описал ею полный круг в воздухе. С его стороны это было равносильно тому, как другой на его месте вдруг сплясал бы на улице.

— Я вспомнил, что буду сегодня проходить мимо книжной лавки Хатчарда, — сказал он. — Не хотите ли, чтобы я проверил, пришел ли уже ваш заказ?

— Очень любезно с вашей стороны, но, несомненно, вам предстоит напряженный день и…

— Значит, договорились. Я непременно забегу к букинисту.

— Благодарю вас, — пробормотала она.

— Рад сделать вам приятное, — ответил он с улыбкой.

Милли упомянула как-то на днях, что сделала специальный заказ в лавке Хатчарда. То, что муж помнил об этом и предложил проверить, могло бы снова ее взволновать — она приняла бы это за еще один знак их возрастающего сближения.

Сегодня же его предупредительность означала лишь то, что сам он был безмерно счастлив в предвкушении встречи со своей возлюбленной. Он просто сиял от радости, молодой, блестящий, светящийся изнутри вновь возродившимися надеждами и пробудившимися мечтами. И каждый обездоленный на его пути — включая ее — мог рассчитывать на удвоенную щедрость и доброту.

Фиц повернулся, чтобы уйти, но остановился.

— Чуть не забыл: вы должны внимательнее относиться к употреблению соли — вы так пересолили свой омлет, что он сохранится до следующей недели.

И затем он ушел, оставив ее в саду одну.

Фиц стоял перед домом Изабелл.

Он думал, что научился сохранять хладнокровие, но едва мог дышать под градом обрушившихся на него неуправляемых эмоций. Жизнь дает ему еще один шанс — не многим выпадает такая благодать. И еще меньшему числу счастливцев предоставляется возможность ухватиться за него обеими руками.

Страх и надежда боролись в его душе. Так много лет прошло. Он изменился. Она, должно быть, тоже. Найдут ли они хотя бы что сказать друг другу, когда встретятся лицом к лицу?

Он позвонил в дверь. Служанка в большом белом чепце и длинном белом фартуке открыла дверь, взяла его визитную карточку и пригласила следовать за ней в дом. Однако он остановился в холле, почти пустом, за исключением прямоугольного зеркала и узкого столика под ним. На столике стоял серебряный поднос для визитных карточек. Рядом с ним — легко узнаваемая фотография.