Любовь и чума - [9]
Но эти предания казались посланникам совершенно безосновательными — тем более когда они увидели, что власти позаботились на этот раз украсить обе стороны моста двумя рядами больших серебряных ящиков превосходной работы, в которых красовались цветущие померанцевые и миртовые деревья. Больше же всего их ободрил вид беспечно пировавших и веселившихся воинов, служивших охраной дворца.
Тут были собраны варяги и Бессмертные, составлявшие столичную стражу, и неверные в чалмах. По обеим же сторонам дворца, вдоль рва, расположились дружины язычников — гуннов и скифов. Последние были очень не представительны с приплюснутыми носами, необыкновенно раздутыми ноздрями, широкими скулами, косыми, тусклыми глазами, которые были ближе к ушам, чем к носу. К этому нужно еще добавить, что они были очень малы ростом, но обладали геркулесовой силой. Держали они себя вовсе не неприязненно, да и инструкции были даны им не строгие, судя по тому, что они забавлялись метанием громадных камышей, проявляя при этом свою удивительную ловкость.
В обращении и позах варягов, этих выходцев из Англосаксонии, завербованных Комнином, которые были степеннее и лучше дисциплинированы, тоже не было заметно ничего, что могло бы дать повод думать, что они состоят в заговоре против венецианцев.
Вместо тяжелой амуниции на них была парадная форма: серебряная бляха с изображением какого-то мифологического существа, легкая кираса[5] из того же металла, длинный кафтан красного цвета и сандалии, скрепленные крест-накрест ремнями и серебряной застежкой с вычеканенным портретом императора.
Каждый из них опирался на обоюдоострую секиру с длинной рукояткой из ясеня или вяза с медной инкрустацией. За плечами у каждого висел маленький серебряный щиток восьмиугольной формы, служивший скорее украшением, чем орудием защиты, так как копье скифа могло бы пробить его насквозь с расстояния даже более ста шагов.
Сиани и Орио прошли через ряды стражи, отдававшей им честь секирами, и вошли во дворец.
Они были встречены ожидавшим их герольдом[6], который и доложил громко об их прибытии, когда они входили в зал пиршества.
Их приняли так радушно, изъявления дружества, которыми осыпали их патриарх Зосим, аколут[7], великий протаспафер[8] и остальные знатные сановники, казались такими искренними, что и малейшая тень подозрения должна была поневоле исчезнуть.
Оба посланника в одно и то же время спрашивали себя мысленно: не ошибочно ли истолковала Зоя подслушанный ею разговор или не преувеличила ли она опасность, которая будто бы грозила им? Дипломаты еще больше утвердились в своем мнении, когда заметили, что им были оставлены места возле императора, что служило доказательством особенного его расположения. И когда Комнин увидел их, то немедленно приказал своему оруженосцу, стоявшему за ним с золотым жезлом в руках, пригласить их к столу.
Черные невольники, евнухи и немые, стали разносить кушанья на серебряных блюдах, золотые вазы с цветами и чудные испанские и итальянские вина.
Сиани очень сожалел, что его разлучили с Орио, так как знал его бесхарактерность, знал, что когда тот бывает предоставлен самому себе за стаканом, то хватит непременно через край и не потерпит, чтобы его кубок стоял перед ним полным или пустым.
Сиани старался удержать друга в границах благоразумия различными знаками. А Комнин старался всеми силами не позволять этим знакам быть замеченными.
Время проходило с обычной быстротой. Сиани был уверен, что сигнальные огни давно уже зажжены в Пере, и придумывал, под каким бы предлогом выйти из дворца, чтобы не возбудить подозрений. Беззаботный Орио между тем уселся как можно удобнее на софе и весело беседовал с императором, прихлебывая то херес, то хиосское вино. Казалось, что он присутствовал на царском пире, единственно для того, чтобы разрешить трудный вопрос: которому из этих двух вин следует отдать предпочтение?
В эту минуту невольник подал себастократору письмо, которое последний почтительно вручил императору. Мануил встал с тревожным, недовольным видом. Переговорив о чем-то шепотом с начальником варягов, он сделал Орио приветливый знак рукой, улыбнулся ему и вслед за невольником вышел из залы.
— Орио, — сказал Сиани, как только тяжелая портьера опустилась за императором, — пора убраться отсюда, не медля ни минуты.
— Уже? — отозвался Орио, ловко опорожняя свой кубок. — Удивительно, как скоро летит время!
— Я раз двадцать показывал тебе знаками, чтобы ты встал, но ты преспокойно продолжаешь потягивать вино.
— Да, я и не замечал ничего… Когда я пью, то замечаю только дно кубка.
— А в эту минуту сигнальные огни в Пере, может быть, уже погашены.
— Ты так думаешь? — спросил Орио. — Пойдем же в соседнюю залу, откуда видна наша терраса. Если мы опоздали по моей вине, то ты успеешь еще проклясть меня.
— Идем, — сказал Сиани, вставая.
— Подожди немного, дай же допить кубок.
— Ты опять за то же?
— Вот что, Сиани! Ты угостил меня когда-то латинской цитатой, а теперь пришла моя очередь, о чем и предупреждаю тебя.
Проговорив это, Молипиери взял кубок и опустошил его.
![Тайная жена Казановы](/storage/book-covers/c6/c672353872e915dc0d9dec3250a6397663c54d0b.jpg)
Венеция, XVIII век. Жизнь Катерины Капретте спокойна и размеренна. А двадцать лет назад она бурлила любовными авантюрами и сладострастными приключениями — ведь когда девушке было четырнадцать, в нее влюбился сам Казанова, знаменитый соблазнитель. Для того чтобы удержать его рядом с собой и обязать жениться, Катерина решилась на отчаянный шаг… За это родители отправили ее в монастырь. Спустя годы давняя соперница Катерины Марина начинает грязный шантаж, всеми силами стараясь раскрыть шокирующие и головокружительные тайны жены Казановы…
![Жемчужина Корсики](/storage/book-covers/14/147a041ac1f4d504131c4d29ad9813fd41f6ee67.jpg)
В V веке племя вандалов разоряет один из процветающих городов Римской империи – Карфаген. Десятилетняя девочка Юлия захвачена в плен и продана в рабство Евтолмию – богатому торговцу из Сирии. Нелегко приходится подрастающей красавице среди чуждых по вере людей, завистливых и сластолюбивых взглядов, каждодневного изнуряющего труда. Но вот, наконец, казалось, молодую девушку постигает удача – в Юлию влюбляется её хозяин Евтолмий. И тут господин и рабыня отправляются в морское путешествие…
![Последний пророк](/storage/book-covers/9b/9b2a8842e3b7c45cf9699fe5d716c0908b1aef4f.jpg)
Фарадей Хайтауэр, успешный практикующий врач, потеряв жену, которая умерла во время тяжелых родов на корабле в Атлантике, теряет веру в Бога и, оставив свое ремесло, отправляется путешествовать по свету в поисках утраченного. Не найдя ответов на мучившие его вопросы и не обретя душевного покоя и смирения, он решает проститься с жизнью. Но неожиданный ночной визит старой цыганки мешает свершиться задуманному. Цыганка уверяет Фарадея, что она послана к нему его умершей женой, и велит собираться в новое путешествие…
![Урок удовольствия](/storage/book-covers/77/77f8af8a8ef4d85ec9ab8ca02cf01500d1c66159.jpg)
С момента, как Король призвал мужа леди Элеонор в крестовый поход, она молилась о его благополучном возвращении. Находясь на Святых землях, сэр Гевин посылал домой необыкновенные богатства: гобелены, специи, масла. Но среди роскошных тканей лежала книга с изображением любовников, сплетённых в экзотической позе, о которой леди и не мыслила. Элеонор провела много одиноких ночей, мечтая, чтобы Гевин подарил ей наслаждение таким же образом. Но Гевин вернулся чужим и отстранённым, и Элеонор начинает опасаться, что потеряла единственного мужчину, которого когда-либо любила.
![Анна. Тайна Дома Романовых](/storage/book-covers/cf/cf223759af6c44bb3d8a92413a01eeac16e5c8f5.jpg)
Так начинались едва ли не все самые драматические, самые безум-ные истории о любви. Российский самодержец Павел I на балу обратил внимание на дочь московского сенатора Анну Лопухину… И весь мир для него вдруг мгновенно преобразился. Куда делись императорская невозмутимость, сдержанность и самообладание? Непозволительные чувства хлынули, как цунами, смыв в туманную даль бесконечные заботы и тревоги о судьбе России. Вмиг охладел некогда пылкий интерес к фаворитке Нелидовой. В сердце государя теперь была только она, юное, божественное создание, и она оставалась там до жуткой кончины Павла I. По сей день с полотен художников, писавших портреты Лопухиной, смотрит на нас очаровательная молодая женщина с большими темными глазами, которые как бы говорят: «Я была рождена для тихой семейной жизни, но, увы, вышло совсем по-другому…».
![Последняя ошибка императора](/storage/book-covers/f4/f47be51019cd99e25fe1488886b81f218ccf08b2.jpg)
Может ли любовь погубить империю? Какой беспристрастный свидетель поможет точнее понять минувшую эпоху, лучше, чем свидетельства современников и исторические документы? Российские императоры, их жены, фавориты и фаворитки – загадочные истории и необычные повороты сюжета. Борьба за власть и придворные интриги. О женской любви, которую не смогла сломить даже пытка, и как оценил ее первый русский император Петр I. Правители и самозванцы, гении и безумцы, аристократы духа и проходимцы.