Легенда о Граале - [17]

Шрифт
Интервал

Однако он не возвращается в дом матери, а вместо этого отправляется в Бельрепейр, где немедленно находит возможность для рыцарских подвигов. Хозяйка замка, прекрасная Бланшефлор (у Вольфрама — Кондвирамурс) в беде: отвергнутый поклонник осаждает крепость и почти изморил ее голодом. На этой стадии своего путешествия Парсифаль встречает не мать, а женщину, причём женщина эта в опасности; мужественность Парсифаля требует действий: притесняемая красавица нуждается в избавлении. С очаровательной наивностью она приходит к его постели ночью и сетует на свои несчастья. Жажда битвы растет в Парсифале, он яростно сражается за нее, побеждает врага и освобождает замок. Бланшефлор платит ему любовью; он в двойной мере осознаёт свою мужественность. Заступиться за женщину, и спасти ее было не просто добродетелью, требуемой от рыцарей Артура; его мать тоже советовала так поступать. Это, похоже, было отличительной чертой того времени, когда служение женщине играло столь важную роль. Действия Парсифаля можно понимать как компенсацию избыточной маскулинности. Minnedienst (почитание любви) говорит о том, что принцип связывания, Эроса, становится все более заметным и требует к себе внимания. Литература этого периода свидетельствует, сколь важно тогда было это почитание — в песнях трубадуров и других стихах, но превыше всего в романах о рыцарях Круглого Стола.

В первую очередь это было выражалось в придании большого значения реальной женщине, в установлении с ней отношений, которые были продиктованы лишь природным чувственным влечением. Но в то же время это было почитанием феминного принципа в целом и особенно мужской индивидуальной феминности, то есть анимы. Под «анимой» Юнг понимает персонификацию бессознательного в человеке, которое предстает в виде женщины или богини в снах, видениях и творческих фантазиях. Она является «Госпожой Душой», как ее называл Карл Шпителлер[98]. Эта фигура производной от образа матери и как бы воплощает в себе и мужскую наследованную феминность и реальный опыт отношений с женщинами. В то же время этот образ предшествует всякому опыту с женщиной, потому что в той мере, в какой анима проявляет себя как богиня[99], она является архетипом и, следовательно, реально, хотя и невидимо, существует, превосходя всякий фактический опыт[100]. Когда анима не спроецирована на женщину, а остается на своем месте в душе, она является посредником между мужчиной и его бессознательным. Хранитель Грааля, которого Парсифаль встретит в будущем, может быть расценен в таком статусе. В целом в литературе о Граале много женских персонажей, несущих на себе след анимы и которых следует понимать скорее как фигуры анимы, наделенной сверхчеловеческими силами и архетипическими чертами, чем как реальных женщин.


Однако фигура Бланшефлор в нашей истории скорее напоминает реальную женщину, чем аниму, потому что последняя все еще полностью спроецирована. Это соответствует уровню развития Парсифаля, который оставляет мать, чтобы выйти в мир, а после посвящения в рыцари встречает объективную женщину, которая на этой стадии неразрывно связана с проблемой анимы.

Несмотря на привилегированное положение, которое притягивает его к Бланшефлор в Бельпрейр, Парсифаль слишком мужественен, чтобы, удовлетворившись любовью дамы, остаться доживать на приятной и уважаемой должности правителя замка. Поэтому после недолгого отдыха в Бельрепейр он отправляется на поиски новых приключений.


Глава 4

Парсифаль впервые попадает в Замок Грааля

В те дни считалось женоподобным и недостойным рыцаря долго потакать себе в почитании женщины; такое самопотакание клеймилось тогдашними поэтами как ацедия, вялость, например, Кретьеном в «Эреке и Энид» и «Рыцаре со львом»[101]. Так что Парсифаль не задержался в Бельрепейр. К этому моменту его жажда действия окрашена желанием найти мать и привезти ее к Бланшефлор. Но корни его стремления еще глубже; посмотрим, что вело его.

Бездумно прогуливаясь верхом, он добрался до глубокой реки. Он решает, что дом его матери должен быть на противоположном берегу, но поблизости нет переправы, а дорога дальше не ведет. Словно в ответ на молитву, чтобы Бог помог ему достигнуть цели, он видит рыбака, показывающего ему дорогу к Замку Грааля. Он, правда, не находит там матери; но он приходит в иной мир, который соответствует матери, в земли, в которые «можно попасть лишь случайно», как говорит Вольфрам, в мир снов и фантазий — в бессознательное.

На то, что наш герой готов вступить в бессознательное, указывает изменение атмосферы, которая теперь стала магической. Мы уже видели, что иной мир играет важную роль в «Breton contes» и в кельтском сказочном мире. Важно отметить, что галлы или кельты, как сообщает Цезарь[102], считали Диспатера, бога подземного мира, своим предком. Он, должно быть, изначально был богом земли, заменившим еще более древнее материнское божество[103]. Согласно ирландским и уэльсским сообщениям, этот иной мир часто считался находящимся под землей. Считалось, что мистическое население Ирландии, Туата де Дананн, «народ богини Дану» удалился в холмы (имеются в виду погребальные курганы) и жил там в вечной юности и красоте в великолепных дворцах, названных сидх. Другими ирландскими именами для этого мира были Маг Мор (Великая Равнина) и Маг Мелл (Славная Равнина, а также Иной Мир, Земля Юности, Земля Живых и, без сомнения, не без христианского влияния, Земля Обетованная). Иногда его располагали под водой и называли «Землей под Волнами» или «Зеленым Островом Запада», «Землей за Морем». Часто его также называли «Островом Женщин», потому что такой остров может быть населен только женщинами


Еще от автора Мария-Луиза фон Франц
Человек и его символы

Эта книга является последним прижизненным трудом Юнга, а также единственным популярным изложением его теории, адресованным самым широким кругам читателей. Используя метод «аналитической психологии» Юнга, его ближайшие сподвижники и ученики наглядно демонстрируют влияние бессознательного, опосредованное символами, на древние мифы и современное искусство, на научный поиск и человеческую жизнь от младенчества до старости.


Космогонические мифы

Перевод книги «Creation Myths» (1972 год, пересмотренное издание 1995 года). Текст составлен из лекций, прочитанных в Институте Юнга в зимний семестр 1961–1962 годов. Космогонические мифы — это мифы о сотворении мира. Что на самом деле было в начале? Бог умелый, брачная пара возлюбленных богов или соперничающие между собой боги-близнецы? Мария-Луиза фон Франц убедительно доказывает, что именно в понимании космогонических мифов лежит ключ к сотворению нашей личной, новой и обновлённой Вселенной.


О снах и о смерти

Эта книга — одна из последних, написанных Марией-Луизой фон Франц (почти перед смертью). Так что это некий общий итог её долгих исследований и размышлений в области психологии.Последовательница Карла Юнга, Мария-Луиза посвятила жизнь анализу сновидений, изучению бессознательного, механизмов его проявления в жизни человека… В книге она фокусируется на взаимосвязи сновидений и околосмертных переживаний/мыслей о смерти. В связи с этим исследуется огромный материал мифов и легенд различных народов, выборка сновидений людей при смерти/тяжелобольных/внезапно умерших.


Психология сказки. Толкование волшебных сказок

Волшебные сказки – чистейшее выражение коллективного бессознательного человеческой психики. Каждый народ на протяжении своей истории выработал свой собственный способ сказочного переживания психической реальности. Бесспорным авторитетом в области психологической интерпретации волшебных сказок является швейцарский психоаналитик Мария-Луиза фон Франц. Предлагаемое издание включает две весьма важные работы по анализу сказок.


Подчиненная функция

Аналитический дуэт двух ближайших учеников и сподвижников швейцарского психолога Карла Густава Юнга представляет свое понимание базовых составляющих психологической типологии. Луиза фон Франц фокусирует внимание на наименее осознаваемой человеком подчиненной психологической функции, а Джеймс Хиллман рассматривает наиболее сложную для понимания чувствующую функцию, которую сам Юнг признал "королем суждений". В лекциях рассматриваются и многие другие важнейшие элементы аналитической психологии: личность, персона, анима, анимус, материнский комплекс..


Алхимическое активное воображение

Книга Марии-Луизы фон Франц посвящена исследованию парадоксального феномена «алхимической фантазии». Обращаясь к аутентичным алхимическим текстам, Мария-Луиза фон Франц мастерски перебрасывает мост между древней алхимией и современной психологией.


Рекомендуем почитать
Живая психология: простые шаги навстречу к себе

Книга будет полезна всем тем, кто готов найти ответы на свои внутренние вопросы, кто хочет расслабиться и успокоиться, чтобы вернуться к жизни и уйти от обычного рутинного существования. Книга наопленнна идеями, психологическими техниками и инструментами, позволяющими справиться с тревожностью, сомнением, депрессией, беспомощностью. Книга открывает двери тем, кто ищет радость, смысл, значение и счастье.


Женщины. Разговор не о мужчинах

Это книга‑пособие для начинающих по формированию феминистского взгляда. В ней разные женщины ведут речь о сексизме и культуре насилия — двух китах «мужского мира», в котором мы все живем, а также о феминизме как его альтернативе. Сексизм начинается с невинного утверждения «Ты же девочка!», затем через гендерные стереотипы, обесценивание, объективацию, миф о красоте он приводит к мизогинии, трудовой дискриминации и ограничению репродуктивных прав. Возможно, читать все это будет больно, но у осознавшей изменится взгляд и перед ней откроются новые перспективы.


Муссон. Индийский океан и будущее американской политики

По мере укрепления и выхода США на мировую арену первоначальной проекцией их интересов были Европа и Восточная Азия. В течение ХХ века США вели войны, горячие и холодные, чтобы предотвратить попадание этих жизненно важных регионов под власть «враждебных сил». Со времени окончания холодной войны и с особой интенсивностью после событий 11 сентября внимание Америки сосредоточивается на Ближнем Востоке, Южной и Юго Восточной Азии, а также на западных тихоокеанских просторах.Перемещаясь по часовой стрелке от Омана в зоне Персидского залива, Роберт Каплан посещает Пакистан, Индию, Бангладеш, Шри-Ланку, Мьянму (ранее Бирму) и Индонезию.


Оптимистическая трагедия одиночества

Одиночество относится к числу проблем всегда актуальных, привлекающих не только внимание ученых и мыслителей, но и самый широкий круг людей. В монографии совершена попытка с помощью философского анализа переосмыслить проблему одиночества в терминах эстетики и онтологии. Философия одиночества – это по сути своей классическая философия свободного и ответственного индивида, стремящегося знать себя и не перекладывать вину за происходящее с ним на других людей, общество и бога. Философия одиночества призвана раскрыть драматическую сущность человеческого бытия, демонстрируя разные формы «индивидуальной» драматургии: способы осознания и разрешения противоречия между внешним и внутренним, «своим» и «другим».


Интегральный город. Эволюционные интеллекты человеческого улья

Каким образом столкновение различий, которые отделяют людей, цели, интересы и приоритеты друг от друга, может генерировать свежую энергию, необходимую для решения проблем двадцать первого века? Где непредсказуемо развиваются взаимосвязи, прокладывающие новые пути для обучения сообществ и дающие новые инструменты в руки городских лидеров и горожан?В настоящей книге исследуется новая интегральная парадигма для развития городов, которая позволяет ответить на поставленные вопросы. Она прослеживает эволюцию системного, стратегического, социального и строительного интеллектов города и показывает градостроителям, законодателям, горожанам, гражданскому обществу и защитникам окружающей среды, как можно ощущать город, проживать в нём и устанавливать с ним взаимоотношения на основе целостности.


Феномен мозга. Тайны 100 миллиардов нейронов

Мы все еще живем по принципу «Горе от ума». Мы используем свой мозг не лучше, чем герой Марка Твена, коловший орехи Королевской печатью. У нас в голове 100 миллиардов нейронов, образующих более 50 триллионов связей-синапсов, – но мы задействуем этот живой суперкомпьютер на сотую долю мощности и остаемся полными «чайниками» в вопросах его программирования. Человек летает в космос и спускается в глубины океанов, однако собственный разум остается для нас тайной за семью печатями. Пытаясь овладеть магией мозга, мы вслепую роемся в нем с помощью скальпелей и электродов, калечим его наркотиками, якобы «расширяющими сознание», – но преуспели не больше пещерного человека, колдующего над синхрофазотроном.