Культура заговора : От убийства Кеннеди до «секретных материалов» - [136]
В конце концов, разумеется, ничего особенного не случилось. Главной новостью нового тысячелетия оказалось то, что сообщать было не о чем. Эндрю Салливан в статье, опубликованной в цветном новогоднем приложении, признал, что 1999 год не был «выдающимся для паранойи», хотя со смертью Дэвида Белина (юриста, занимавшегося делом об убийстве Кеннеди) и Леонарда Левина (автора «Доклада с Железной горы») уходила прежняя эпоха американской культуры заговора. Мы были, по его словам, «готовы к каким угодно проявлениям истерии: панике сервайвелисгов, религиозному бегству в поисках убежища, хаосу культов», но тем не менее «ни одно из них не стало явью».[539] Но тому, что паника вокруг ожидавшегося с наступлением 2000 года сбоя компьютерных систем не вызвала бури, не стоит удивляться. Еще в 1985 году Жан Бодрийяр заявил в своей обычной манере выражаться гиперболами, что 2000 год не наступит, потому что идея конца истории была иллюзией, которая уже взорвалась. Двухтысячный год наступил до своего прихода (как говорилось в английском переводе статьи Бодрийяра).[540] Принимая во внимание разбушевавшуюся шумиху вокруг конца света, изнурившую большинство свидетелей оного еще до того, как мы приблизились к этой дате, почти не вызывает удивления то, что искренние тревоги по поводу смены тысячелетий не оправдали паникерских ожиданий вспышки массовой паранойи. Когда все происходило, казалось, что кабинетных ученых, метафорически отсиживавшихся в бревенчатых домиках в ожидании первых признаков сумасшедшей паранойи, было больше, чем реальных сервайвелистов, скрывавшихся в глуши.
Это заметно осознаваемое и самоиронизирующее отсутствие неподдельной паники вокруг смены тысячелетий подтверждает усиливающуюся склонность культуры заговора к саморазрушению, которую я обрисовал в главе 1, разбирая роман Пинчона «Вайнленд». В условиях ненасытного разоблачения, помноженного на упрощенный цинизм, теория заговора становится механизмом, позволяющим заранее представить наихудшие возможные сценарии апокалиптической паранойи. Следовательно, все, что действительно происходит, является лишь подтверждением того, что уже давно ожидалось, даже если не происходит ничего. В преддверии 2000 года все высматривали признаки наивной и фанатичной паранойи, которая становится все менее распространенной. Хотя разговоров о заговоре было много, мало кто полностью верил в ходившие слухи. Впрочем, во многих случаях совсем от этих слухов гоже не отказывались. Пожалуй, самой убедительной теорией заговора вокруг наступления 2000 года было предположение о том, что паника по поводу аварии компьютерных систем с умышленным цинизмом раздувалась к выгоде индустрии, обеспечивающей защиту информации. Итак, оставалось единственное искреннее конспиративистское опасение, которое сводилось к самому проницательному подозрению, что наводящий панику призрак массовой паранойи был не чем иным, как хитроумной выдумкой.
Казалось, успех сериала «Секретные материалы» и его клонов в преддверии смены тысячелетий указывал на то, что приливная волна популистской паранойи достигнет своей вершины как раз с наступлением нового миллениума. Но оказалось, что культура заговора вступила в свой собственный зеркальный лабиринт, поскольку все стали ошибочно считать тот рефлексивный культурный диагноз, который ставят «Секретные материалы», настоящим симптомом распространенного культурного недуга. Заговор, как раз за разом внушали Малдеру и Скалли, всегда уходит намного выше, порождая инфляционную логику бесконечно откладываемого разоблачения, которое невозможно осуществить. В какой-то момент зрители стали неизбежно думать, что сериал сеет панику. Кстати, по мнению некоторых самых преданных поклонников «Секретных материалов», сериал начал выдыхаться как раз на седьмой серии, действие которой приходилось на стык тысячелетий: на интерактивных форумах раздавались обвинения, что создатели сериала и его актеры не стараются по-настоящему, а лишь делают вид.
В общем, могло показаться, что культура заговора отслужила свое. Так, в отражающем дух времени эссе в журнале New York Times делается вывод, что на сегодняшний день американская паранойя является лишь субкультурой, уделом самых активных из числа все дальше маргинализующихся фанатиков, чья лучшая пора публичной известности и приемлемости, которая пришлась на 1970-е годы, миновала. Похожим образом работы Даниэля Пайпса, а также Роберта Робинса и Джеральда Поста указывают (как я обозначил во Введении) на то, что теории заговора перестали быть тревожащей или влиятельной идеологической силой в Соединенных Штатах, потому что они стали просто культурным явлением. В отличие от упомянутых авторов, в предшествующих главах я доказывал, что теория заговора приобрела еще больше влияния как раз потому, что ее без всяких доказательств считают культурным феноменом, а также житейским объяснением устройства мира. Теория заговора вполне может быть субкультурой самых упертых искренних ее приверженцев, но для многих принадлежащих к мейнстриму людей, количество которых увеличивается, возможность конспирологического представления постоянно маячит на заднем фоне, причем, скорее, в виде нескончаемых самоиронизирующих подозрений, чем в форме неизменного идеологического продукта. По сути, сейчас риторика заговора колеблется между буквальным и метафорическим, не являясь ни простым симптомом эпохи, ни абсолютным ее диагнозом.
![Путешествие в параллельный мир](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
Свод правил, благодаря которым преступный мир отстраивает иерархию, имеет рычаги воздействия и поддерживает определённый порядок в тюрьмах называется - «Арестантский уклад». Он един для всех преступников: и для случайно попавших за решётку мужиков, и для тех, кто свою жизнь решил посвятить криминалу живущих, и потому «Арестантский уклад един» - сокращённо АУЕ*.
![Месяц смертника](/storage/book-covers/5b/5ba8ca99152149fcdac3d22319e0ba3a42829469.jpg)
«Отчего-то я уверен, что хоть один человек из ста… если вообще сто человек каким-то образом забредут в этот забытый богом уголок… Так вот, я уверен, что хотя бы один человек из ста непременно задержится на этой странице. И взгляд его не скользнёт лениво и равнодушно по тёмно-серым строчкам на белом фоне страницы, а задержится… Задержится, быть может, лишь на секунду или две на моём сайте, лишь две секунды будет гостем в моём виртуальном доме, но и этого будет достаточно — он прозреет, он очнётся, он обретёт себя, и тогда в глазах его появится тот знакомый мне, лихорадочный, сумасшедший, никакой завесой рассудочности и пошлой, мещанской «нормальности» не скрываемый огонь. Огонь Революции. Я верю в тебя, человек! Верю в ржавые гвозди, вбитые в твою голову.
![Путь ниндзя](/storage/book-covers/19/1956a359525a953078dcee2e3e10d401e561bc67.jpg)
Сюрреалистичный рассказ, небольшая фантазия с вкраплениями галлюциногенного реализма и пейзажной лирики. Содержит нецензурную брань.
![Анархо](/storage/book-covers/a1/a164bfae58b4769675db67d4aba93d230759af2e.jpg)
У околофутбольного мира свои законы. Посрамить оппонентов на стадионе и вне его пределов, отстоять честь клубных цветов в честной рукопашной схватке — для каждой группировки вожделенные ступени на пути к фанатскому Олимпу. «Анархо» уже успело высоко взобраться по репутационной лестнице. Однако трагические события заставляют лидеров «фирмы» отвлечься от околофутбольных баталий и выйти с открытым забралом во внешний мир, где царит иной закон уличной войны, а те, кто должен блюсти правила честной игры, становятся самыми опасными оппонентами. P.S.
![Rassolniki](/storage/book-covers/80/809532cf959127568ac3ee512adcb6d033726937.jpg)
В провинциальном городе все чаще стали нападать на так называемую «гопоту» – парней в штанах с «тремя полосками» с пивом и сигаретой в руках, бродящих по кабакам, занимающихся мелким разбоем, живущих без царя в голове. Известны организаторы этих «зачисток» – некие RASSOLNIKI. Лидеры этой группировки уверены – гопота это порождение Советского Союза и она мешает встать на ноги новой стране. Особенно гопота во власти, с которой RASSOLNIKI планируют бороться далеко не маргинальным методом.Тем временем в город приезжает известный журналист Александр Рублев, ему поручено провести расследование и сделать о RASSOLNIKах материал.