Клятва - [3]
Внизу в холле хлопнула дверь. Ирка спрыгнул с перил.
— Ну, ладно, пошли спать, — сказал он громче, чем требовалось. — Спокойной ночи, Гонза! — Хлопнул меня по плечу и открыл дверь своей комнаты. Зажег свет и остановился на пороге.
— Приятно провести время! — подмигнул я ему и с некоторым злорадством подумал, что если красавица Александра не поторопится, то Валерия может ее обскакать. Тем более что Ярмила спит как убитая.
Мирка меня ждала. Стояла у открытого окна и смотрела в сад. Босая, в одной ночной рубашке, которая скрывала прелести женского тела настолько, чтобы посильнее разжечь мужское воображение.
Я разделся и рухнул в постель. От резкого движения у меня закружилась голова, а тяжесть в желудке так усилилась, что я невольно посочувствовал сказочному волку, которому вместо Красной Шапочки и ее бабушки зашили в брюхо камни. Мирка погасила свет и устроилась рядом со мной.
Я услышал в коридоре тихие шаги. Кто-то прошел от лестницы к Иркиной комнате. Но я уже ни на что не реагировал. Уснул мгновенно и крепко.
5
Проснулся я от головной боли и чего-то еще: какого-то шума, шагов, кошмаров, словом, черт знает чего. На дворе светало. Я протер глаза и взглянул на запястье: было только полчетвертого. Мирка лежала навзничь, слегка приоткрыв рот, и дышала ровно и глубоко. Я встал и подошел к окну. Влажный летний ветерок легонько колыхал штору. Я набросил на плечи рубашку и отправился в конец коридора к ванной. Возвращаясь оттуда, услышал какой-то шум, остановился у перил, и передо мною внизу, в полумраке холла, открылась довольно смешная картина. Ярмила проснулась на своей импровизированной постели и, поднявшись на колени, пыталась выпутаться из одеяла. Наконец это ей удалось, она встала, залезла пальцами в свои расхристанные волосы, потянулась и сладко зевнула. Потом протерла глаза и стала оправлять смявшееся платье.
Я облокотился на перила и негромко окликнул ее:
— Доброе утро, Яринка!
Она поискала меня глазами, потом сказала:
— Привет! — И снова зевнула. — Куда вы все подевались?
— Все в постелях, где же еще? Ты у нас одна предпочитаешь спать на ковре.
Тем временем Ярина пересекла холл, направляясь к английскому камину. Я поглядел туда — и у меня подломились колени. В этот миг раздался испуганный вскрик Ярмилы, она попятилась, закрыла ладонями рот и — рухнула, как подкошенная. Я не обратил на это внимания, просто перепрыгнул через нее, спеша дальше к неподвижной фигуре у каменного основания камина.
Это был Ирка: в расстегнутой рубашке и серых брюках, он лежал на спине, неловко изогнувшись, ноги слегка поджаты, левая рука закинута назад, правая, с растопыренными пальцами, напряжена и выпрямлена — видимо, он пытался в последнюю минуту ослабить удар. Глаза открыты, а на лице сохранилось выражение боли да, пожалуй, страха, если, впрочем, он успел испугаться. Рядом с его правой ступней лежал потухший окурок. Трудно было упасть неудачнее. Голова попала прямо на острую грань каменного основания камина, на виске виднелась страшная рана, а затылок лежал в луже засыхающей крови, которая растеклась по полу и рыжевато-коричневыми пятнами выпачкала расстегнутый воротник белой рубашки.
Я наклонился к нему и укоризненно произнес:
— Говорил же тебе, голова садовая: не садись на перила… Потом встал во весь рост, вытер глаза, набрал полную грудь воздуха и заорал:
— Вставайте! Слышите? Беда!..
Еще мгновение в доме стояла тишина, на мой крик отозвались эхом только стены холла, потом откуда-то из нижней комнаты раздался сонный голос Рудлы:
— Чего надрываешься, балда? Пить надо меньше…
— Скорее сюда! Все! — отчаянно кричал я. На балконе появился Войта. Он, как и я, был в плавках и незастегнутой рубашке.
— Спускайся вниз, — позвал я его. — Ирка умер.
— Ты что, сдурел? — заикаясь, отозвался Войта и бросился вниз. Сразу же следом за ним выскочил в холл Рудла, остановился позади меня, несколько раз громко проглотил слюну и наконец выговорил:
— Как… как это случилось? Я пожал плечами:
— Откуда я знаю?
— Ах ты, господи! — всхлипнул Войта и схватился за голову. — Я же его остерегал…
— Остерегал?!
— Ночью, когда шел из ванной… А он как раз сидел на перилах…
— Выкладывай, — прервал я его. — Что ты ему сказал?
— Чтобы он не валял дурака. Вдруг закружится голова, и он свалится оттуда.
— А он тебе ответил, мол, не волнуйся, однажды в Таборе, после четырех бутылок «бикавера», я перешел по перилам мост через Лужницу.
— Нет, — испуганно отозвался Войта и взглянул на меня, как на чокнутого. — Он сказал: заткнись и иди спать, дубина!
— Какое несчастье! Проклятый, подлый, мерзкий случай… — плачущим голосом произнес Рудла и вытер нос.
Чуть в сторонке громко рыдала Ярмила.
На лестнице появились Валерия с Миркой. Валерия в цветастом халате, наброшенном на розовую ночную рубашку, Мирка одета примерно так же, обе босиком. Мирка с плачем бросилась мне на шею, а Валерия застыла на месте.
Андреа с Сашей тоже появились вместе. Я как раз устраивал Мирку в кресле, когда они вышли из комнаты. Я преградил им дорогу.
— Не ходите туда, девчонки. Ирка убился. Андреа прошептала:
— Нет…
Быстро- быстро завертев головой, она рухнула в кресло напротив Мирки. Саша повела себя хладнокровнее нас всех. Она легонько отстранила меня, приблизилась к мертвому, нагнулась и коснулась ладонью его лба. Потом деловито осведомилась:

Гениальное произведение детективного жанра. Группа студентов выезжает под Новый Год в горы на пикник, остановившись в загородном домике. Все идет здорово, но вдруг неожиданно они обнаруживают одну из них (самую популярную девушку) убитой, с ножом в груди… На дворе бушует метель, они отрезаны от города и понимают что убийцей мог быть только один из них… но кто?.. Произведение написано в оригинальной манере — повесть поделена на главы, написанные от лица каждого из персонажей, и подозрения читателя постепенно смещаются от одного героя к другому.

В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.

Первый сборник автора, сочетающий в себе малую прозу многих жанром. Тут каждый читатель найдет себе рассказ по душе – Фентези, Мистика и Ужасы, Фантастика, то что вы привыкли видеть в большинстве книгах, повернется совершенно другой стороной.

Он – советник губернатора, ведающий вопросами борьбы с коррупцией. Она – молодая и амбициозная журналистка, желающая нести людям правду. Что их ждет? Деловые отношения или, быть может, любовь? Но когда Он неожиданно погибает от пули неизвестного киллера, следствию предстоит приоткрыть завесу тайны над жизнью чиновников, выявить истинного заказчика преступления. Так ли однозначны события, какими кажутся на первый взгляд? Так ли верны выводы, сделанные следствием?! Можно ли доверять свидетелям в мире, пораженном мздоимством, жадностью и предательством? Перед Вами книга, потрясающая читателя небывалой реалистичностью и неприкрытым цинизмом.

Наконец-то задержан московский маньяк – любитель классической оперы, насиловавший и убивавший женщин невыносимо жарким летом 2010 года. Оказалось – рано радоваться, убийца бежит из тюрьмы и скрывается от правосудия. Он уезжает заграницу и продолжает убивать с прежней жестокостью. Кто его остановит? Кто сможет ему противостоять? Бывший лучший друг? Его старый преследователь – майор московской полиции? Спецагент ФБР? Французские детективы? Или убийца сумеет опередить всех и первым доберется до своего старинного врага и до Катрин – женщины, которой одержим с юности.

«За свою долгую жизнь она никогда раньше не ведала страха. Теперь она узнала его. Он собирается убить ее, и нельзя остановить его. Она обречена, но, может быть, и ему убийство не сойдет с рук. Несколько месяцев назад она пошутила, пообещав, что если когда-нибудь будет убита, то оставит ключ для раскрытия преступления».

Произведения всемирно известного перуанского писателя составляют единый цикл, посвященный борьбе индейцев селенья, затерянного в Хунинской пампе, против произвола властей, отторгающих у них землю. Полные драматического накала, они привлекают яркостью образов, сочетанием социальной остроты с остротой художественного мышления. Трагические для индейцев эпизоды борьбы, в которой растет их мужество, перемежаются с поэтическими легендами и преданиями.Книга эта – еще одна глава Молчаливой Битвы, которую веками ведут с местным населением Перу и с теми, кто пережил великие культуры, существовавшие у нас до Колумба.