Клад под развалинами Франшарского монастыря - [9]
— Какой жаркий, душный вечер сегодня, не правда ли? У меня летом всегда являлось желание быть рыбой, Жан-Мари. Ты знаешь, что здесь, под Гретцем, протекает Луан, славная река… и лежал бы я где-нибудь под водяной кувшинкой у берега и прислушивался бы к звону колоколов; мне думается, что там, под водой, этот звон звучит особенно нежно и приятно, особенно хватает за душу. Вот была бы жизнь! Как ты думаешь? Хорошо было бы? А?
— Да, — сказал Жан-Мари задумчиво, — я думаю, что это должно быть хорошо.
— Благодарение Богу, у тебя, как я вижу, есть воображение! — воскликнул доктор и со свойственной ему экспансивностью и искренностью заключил мальчика в свои объятия. Но этот поступок его смутил мальчугана настолько же, насколько он смутил бы в Англии мальчика в школьном возрасте, то есть приблизительно одних с ним лет. Как видно, бедный мальчик совершенно не привык к такого рода проявлениям чувств.
— Ну, а теперь, — сказал доктор, — я отведу тебя к моей жене.
Госпожа Депрэ сидела в столовой в легком пеньюаре. Все шторы были опущены, а выстланный каменными плитами пол был только что опрыскан водой. Когда они вошли, госпожа Депрэ сделала вид, будто она читает роман, лежавший у нее на коленях, хотя еще секунду до того глаза ее были полузакрыты. Несмотря на то, что она была женщина весьма расторопная и большая хлопотунья, она тем не менее любила покой и наслаждалась им с большим удовольствием всякий раз, когда была не занята каким-нибудь безотлагательным делом; притом она имела также большую слабость ко сну.
Войдя, доктор торжественно отрекомендовал жене приведенного им мальчугана и в заключение в назидание добавил обоим:
— Вы должны постараться полюбить друг друга в угоду мне.
— Он прехорошенький! — заметила Анастази. — Ну, поцелуй же меня, мой славный малютка! — добавила она ласково, обращаясь к мальчугану.
Доктор положительно пришел в бешенство. Он вытащил жену в коридор и обрушился на нее целым градом упреков.
— Да в уме ли ты, Анастази! Где же этот ваш прославленный женский такт, о котором мне постоянно кричат! Видит Бог, я еще ни разу в жизни не видал его! Ты умная женщина, и вдруг обращаешься к моему маленькому философу как к какому-нибудь младенцу. К нему надо относиться с большим уважением, а не надоедать ему бабьими ласками и поцелуями, как малому ребенку.
— Я сделала это только ради того, чтобы угодить тебе, — сказала Анастази, — я постараюсь, чтобы этого больше не повторилось.
Доктор извинился перед женой за свою горячность и затем пояснил:
— Я конечно, желаю, чтобы он здесь чувствовал себя среди нас как дома, но твое поведение на этот раз было, право, так глупо, возлюбленная моя, так неуместно и смешно, что могло вывести из себя даже и святого, и потому ты должна мне простить на этот раз, что я так погорячился, выражая тебе мое неодобрение. Постарайся, прошу тебя, если только это возможно для женщины, понять это молодое существо; но, впрочем, я вполне уверен, что это совершенно невозможно и я только даром трачу слова. Во всяком случае, старайся говорить с ним как можно меньше и наблюдай за мной, как я себя держу с ним, — это может послужить тебе примером.
И Анастази последовала этому мудрому совету: она наблюдала за своим супругом и заметила, что он трижды в течение этого вечера кидался обнимать и целовать мальчика, и что каждый раз он этим до того ошеломлял и смущал этого маленького человечка, что тот совершенно утрачивал на некоторое время и аппетит, и способность говорить.
Но Анастази обладала истинно женским героизмом в такого рода вещах и не только воздержалась от дешевой отместки, указав мужу на его собственную непоследовательность в поступках, но даже еще постаралась изгладить, насколько возможно, их неблагоприятное действие на Жана-Мари. Так, когда доктор вышел из дома, как всегда, подышать свежим воздухом перед отходом ко сну, она подошла к мальчику и, взяв его ласково за руку, сказала:
— Ты не должен ни пугаться, ни смущаться несколько странным обхождением моего мужа. Это добрейший человек, но он так умен и так учен, что иногда его трудно бывает понять. Ты скоро привыкнешь к нему, и тогда я уверена, что ты полюбишь его, потому что не полюбить его нельзя, это тебе всякий скажет, кто его знает. А что касается меня, то ты можешь быть уверен, что я постараюсь сделать тебя счастливым и вовсе не буду ни мучить тебя, ни надоедать тебе! Мне думается, что нам следовало бы быть с тобой добрыми друзьями. Я не больно ученая, но я добродушная и доброжелательная женщина — поцелуй меня!
Мальчик поднял к ней голову и подставил ей свое лицо для поцелуя, а она заключила его в свои объятия и заплакала. Она начала говорить с чувством снисхождения, но затем растрогалась сама от своих слов, и в ней заговорила женская нежность.
Доктор, вернувшись, застал их в объятиях друг друга и решил, что в этом была виновата опять его жена. Он уже был готов обрушиться на нее с градом упреков, он даже начал было грозным, наводящим ужас голосом: «Анастази!..» — но она устремила на него полный нежности и умиления взгляд, улыбнулась и подняла кверху палец, призывая его молчать. И он замолчал, удивляясь тому, что здесь могло произойти, а она отвела мальчика в мезонин, где ему было отведено и приготовлено помещение.
![Вересковый мёд](/storage/book-covers/59/594295ca2b6e9b24f385b5d7f5bd56a0387595c4.jpg)
Роберт Стивенсон приобрел у нас в стране огромную популярность прежде всего, как автор известного романа «Остров сокровищ». Но он же является еще и замечательным поэтом. Поэзия Стивенсона читаема у нас меньше, чем его проза, хотя в 20-е годы XX века детские его стихи переводили Брюсов и Ходасевич, Балтрушайтис, Бальмонт и Мандельштам, но наибольшее признание получила баллада «Вересковый мед» в блестящем переводе Маршака. Поэтические произведения Стивенсона смогли пережить не только все причудливые капризы литературной моды, но и глобальные военные и политические потрясения.
![Веселые молодцы](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Остров сокровищ](/storage/book-covers/b4/b4f3ae2a29600652d6a00fa2c9b203356c9c2f75.jpg)
В руки юного Джима попадает карта знаменитого флибустьера Флинта. Джим и его друзья отправляются в опасное путешествие на поиски пиратского клада. На Острове Сокровищ им пришлось пережить опасные приключения.
![Странная история доктора Джекила и мистера Хайда](/storage/book-covers/48/487a9ac91134ce23deae01e1dedcf130d252d6e0.jpg)
Перед вами – Жемчужина творческого наследия Роберта Луиса Стивенсона – легендарный, не нуждающийся в комментариях, «черный роман» «Странная история доктора Джекила и мистера Хайда»…Повесть «Странная история доктора Джекила и мистера Хайда» («Strange Case of Dr. Jekyl and Mr. Hyde») была написана в сентябре – октябре 1885 г. Первоначально автор намеревался публиковать ее частями в английском журнале «Лонгманз мэгазин», но издатель Лонгман убедил его выпустить «Странную историю» сразу в виде книги.Отдельным изданием повесть вышла в самом начале 1886 г.Первый перевод повести на русский язык вышел отдельным изданием в 1888 г.
![Похищенный. Катриона](/storage/book-covers/51/516eea58f0790b306e892d8e14c1759bde7ffaf0.jpg)
Английский писатель, шотландец по происхождению, Роберт Льюис Стивенсон (1850–1894) вошел в историю литературы не только как классик неоромантизма, автор приключенческих романов, но и как тонкий стилист, мастер психологического портрета. Романтика приключений сочетается у него с точностью в описании экзотики и подлинным историческим колоритом.Дилогия "Похищенный"-"Катриона" описывает события середины ХVIII века, связанные с борьбой шотландских сепаратистов против английского правительства.Перевод с английского О.
![Клуб самоубийц](/storage/book-covers/d2/d25e413fea17b4a22714e5105d839388cf4e316c.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Зеркало наших печалей](/storage/book-covers/dc/dc436f896cdef9d855b0a7755dce78eb35a7c01e.jpg)
«Зеркало наших печалей» – новая книга Пьера Леметра, завершение его трилогии, открывающейся знаменитым «До свидания там, наверху». Она посвящена «странной войне» (начальному периоду Второй мировой), погрузившей Францию в хаос. Война резко высвечивает изнанку человеческой натуры: войска вермахта наступают, в паническое бегство вовлечены герои и дезертиры, люди долга и спекулянты, перепуганные обыватели и авантюристы всех мастей. В центре событий – та самая Луиза Дельмонт – девочка, которая некогда помогала Эдуару Перикуру делать фантастические маски, чтобы он мог скрыть лицо, изуродованное взрывом.
![Тело Папы](/storage/book-covers/66/662aee3e81d03a0baf409b1256743a6291d06c99.jpg)
Книга известного итальянского медиевиста Агостино Паравичини Бальяни представляет собой масштабный экскурс в историю папства – древнейшего духовного института Европы. Читателю предстоит познакомиться с ритуалами, сопровождавшими избрание и погребение великих понтификов, узнать, какие сакральные начала скрыты за их телесной оболочкой и как Курия толковала понятия бренности и вечности. В основе книги – рассуждения автора о сущности власти, о божественном и природном в человеке. Мир римских пап с мечтами о долголетии и страхом смерти, спорами о хрупкости тела и бессмертии души предстает перед нами во всем его многообразии. Перевод книги на русский язык выполнил российский медиевист, доктор исторических наук, специалист по культуре средневекового Запада Олег Воскобойников. В формате PDF A4 сохранен издательский макет.
![Серый кардинал Наполеона. Жан-Жак-Режи де Камбасерес](/storage/book-covers/21/21555449e70b5a361b8247b9ee8eb72ea7a8ab3d.jpg)
Личность Наполеона Бонапарта широко известна, а вот имя Камбасереса — человека, находившегося в тени императора, но фактически управлявшего страной, — знакомо, пожалуй, разве что специалистам-историкам. А между тем этот государственный деятель являлся ближайшим советником Наполеона и оказывал на него значительное влияние. Камбасереса прозвали серым кардиналом императора, что вполне соответствовало его манере действий. Именно благодаря Камбасересу Наполеон смог взобраться на высшую ступень власти, получив титул императора французов с правом пожизненного наследования. Пройдя путь от адвоката из провинциального Монпелье до архиканцлера Империи, Камбасерес становится одним из влиятельнейших людей Франции.
![Добрый доктор Гильотен. Человек, который не изобретал гильотину](/storage/book-covers/e8/e86cf98f9320c3ea85ca56a8c21185352ecdd2cf.jpg)
Виктор Гюго как-то написал: «Есть на свете несчастливые люди. Христофор Колумб не мог дать своего имени открытому им материку, Гильотен не мог отделить своего от изобретенной им машины». Сергей Нечаев непревзойденный мастер разгадывать исторические загадки, корни которых уходят глубоко в прошлое. В своей книге путем анализа множества самых разных источников он развенчивает сразу несколько заблуждений: приспособление для обезглавливания человека было изобретено не во Франции, не во время революции и уж точно не доктором Гильотеном, имя которого, к сожалению, оказалось навеки связано с этим страшным орудием массового уничтожения людей.
![Древние империи Центральной Азии. Скифы и гунны в мировой истории](/storage/book-covers/9c/9c7e2c328c9f1ca505a5abdc11cb9644ab8c58de.jpg)
Уильям Монтгомери Макговерн – американский исследователь, профессор Северо-Западного университета, штат Иллинойс, антрополог, журналист и путешественник – представляет свой труд по истории Центральной Азии, отмечая ее значение в развитии цивилизаций Древнего мира. Макговерн обращает внимание на важную роль, которую играла Центральная Азия в культурной истории человечества и как центр, где развивались многие традиции и виды искусства, и как посредник между всеми крупными культурными центрами Древнего мира.
![Финский излом. Революция и Гражданская война в Финляндии. 1917–1918 гг.](/storage/book-covers/28/286a0ba37d73221feff05e93b9d6ecd3ddc2b6c4.jpg)
Финляндия в составе Российской Империи долгое время обладала огромной автономией. На памятнике Александру II в Хельсинки выбито «1863» – год, когда финский язык в Великом княжестве Финляндском стал официальным. Однако русификация начала XX в. вызвала небывалый взрыв антироссийских настроений, а в 1918 г. красные финны проиграли в Гражданской войне. Так закончилось столетие «русской истории» Финляндии… Эта книга впервые во всех деталях восстанавливает революционные события 1917 г. и боевые действия Гражданской войны в Финляндии.