Кассандра - [3]
Зато уж тот, кто писал о Кассандре в дальнейшем — а их было великое множество, — ничуть не бесстрастен. Человек нового времени субъективен по самой своей сущности. И разве странно, что из великого множества персонажей, наделенных даром предсказания, каковых в древности были не единицы и даже не десятки, фигура Кассандры постепенно выдвинулась на первое место. Имя ее сделалось нарицательным. Мало кто помнит даже о том, что даром прорицания Кассандру наделил бог Аполлон, следовательно, он сам владел этим даром! Однако имя Аполлона вызывает в нашей памяти совершенно иные ассоциации.
И значит, не следует пренебрегать никаким источником, нужно использовать каждое упоминание о героине этой книги. Не стоит оставлять в стороне и мнения современных авторов, пусть и они вольются в общий хор.
Пусть читатель не удивляется обилию цитат в этой книге. Высказывание любого, кто говорил о Кассандре, есть реплика среди реплик, которыми обмениваются участники античного хора. Таково и значение эпиграфов, рассыпанных по страницам и предваряющих ее части.
Последняя же глава — эксод «Русское наследство» — посвящена предмету и вовсе, казалось бы, не связанному с именем Кассандры. Но в ней рассказывается об очень важной вещи — о том, какими были пророки и предсказатели на Руси. И читатель сможет сравнить, чем отличалось положение этих необычных людей от положения предсказателей и пророков в древности, и сделать неутешительный вывод — в данном случае ничего не изменилось. Предсказателям и вещунам опять не верили!
Да, связь времен существует. А существуют ли исторические уроки, которые столь просто извлечь из событий прошлого?
Между тем история — непрерывна.
Непрерывна и в длительности своей. Непрерывна и в каждый конкретный момент. А потому столько внимания уделил автор книги лицам, которые были так или иначе связаны с Кассандрой, и событиям, происходившим вокруг. Ведь это она, Кассандра, предсказала и будущие события, и судьбы тех, кто в событиях этих участвовал.
Пусть она не творила историю — ведь ее предсказаниям никто не верил! — но она ощущала связи вещей, видела картину будущего, а значит, тоже по-своему участвовала в истории. И имя ее вошло в энциклопедии и словари.
Пролог
СЛЕПЕЦ И ЯСНОВИДЕЦ
Заклепаны клокочущие пасти.
В остывших недрах мрак и тишина.
Но спазмами и судорогой страсти
Здесь вся земля от века сведена.
М. Волошин
Имя Кассандры навечно связано с Троянской войной. Все ее предсказания касались либо деталей этого — едва ли не первого — противостояния между Европой и Азией, либо судеб участников противостояния.
Троянская война велась ахейцами (они же аргивяне, они же данайцы, они же те, которых через столетия назовут эллинами, а потом, позднее, греками). Воевал этот многоименный народ с Троей, крупным в те времена малоазийским городом, находившимся на территории современной Турции.
Генрих Шлиман, археолог-любитель, подарил, точнее, вернул Трою, как утерянную ненную вещь, мировой культуре.
Гомер написал две поэмы — «Илиаду» и «Одиссею», в которых рассказал о Троянской войне.
Впрочем, написал ли? Если даже поверить, что этот мифический автор когда-нибудь существовал, по преданию, он был слеп. А эпос не пишется — эпос поется.
Зато Шлиман, обладавший ясным взглядом на вещи и одновременно буйным воображением, впору не ученому, а поэту, прочел строки, приписываемые Гомеру. Прочел — и поверил. На всю жизнь!
Когда 4 января 1891 года Генрих Шлиман лежал в гробу (с бюстом Гомера в головах), в его афинском доме сошелся весь цвет мировой общественности. Тут присутствовали и представители многочисленных университетов и академий, и послы и министры европейских (да и не только европейских) стран.
Каждый из выступавших на траурном митинге считал своей обязанностью подчеркнуть, что покойный ученый принадлежал именно его собственной стране. Немцы так утверждали, основываясь на том факте, что Шлиман родился в Германии, а также являлся почетным гражданином Берлина (подобного рода почетное гражданство было даровано ему третьему после двух других почетных граждан — политиков мирового значения — Бисмарка и Мольтке). Англичане подчеркивали, что покойный являлся доктором Оксфордского университета и членом многих научных обществ. Американцы приводили, по их мнению, неотразимый аргумент: Генрих Шлиман не просто имел американское гражданство, он был одним из людей, воплотивших в себе великий «дух американских пионеров». Греки называли покойного ученого другом своей страны (такие слова звучали не только справедливо, но и по-человечески достойно). Заметим, кстати, Генрих Шлиман был и российским купцом первой гильдии, а император Бразилии Педру II расхаживал с ним под руку во время экскурсии по знаменитым раскопкам. Но дело не в том.
Куда любопытней узнать, как родилась у немецкого мальчишки, сына бедного пастора из деревни Анкерсхаген, мечта о поисках легендарной Трои?
А причина довольно проста. Отец подарил маленькому Генриху на Рождество замечательную книгу — «Всемирную историю для детей», сочинение д-ра Еррера (это к вопросу о том, что за книги мы читаем в детстве и какое они оказывают влияние на всю нашу дальнейшую судьбу: ведь Шлиман и вправду стал «гражданином мира»!). Но главным была даже не книга, в достойных выражениях излагающая мировую историю, главным стали рассказы старого церковного причетника, который заворожил мечтательного сорванца своими байками о закопанных в окрестностях деревни сокровищах.

Книга посвящена замечательному ученому и человеку Юрию Марковичу Васильеву (1928–2017). В книге собраны воспоминания учеников, друзей и родных.В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.

В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.

Изучению поэтических миров Александра Пушкина и Бориса Пастернака в разное время посвящали свои силы лучшие отечественные литературоведы. В их ряду видное место занимает Александр Алексеевич Долинин, известный филолог, почетный профессор Университета штата Висконсин в Мэдисоне, автор многочисленных трудов по русской, английской и американской словесности. В этот сборник вошли его работы о двух великих поэтах, объединенные общими исследовательскими установками. В каждой из статей автор пытается разгадать определенную загадку, лежащую в поле поэтики или истории литературы, разрешить кажущиеся противоречия и неясные аллюзии в тексте, установить его контексты и подтексты.

Книга представляет собой галерею портретов русских либеральных мыслителей и политиков XVIII–XIX столетий, созданную усилиями ведущих исследователей российской политической мысли. Среди героев книги присутствуют люди разных профессий, культурных и политических пристрастий, иногда остро полемизировавшие друг с другом. Однако предмет их спора состоял в том, чтобы наметить наиболее органичные для России пути достижения единой либеральной цели – обретения «русской свободы», понимаемой в первую очередь как позитивная, творческая свобода личности.

Отец Александр Мень (1935–1990) принадлежит к числу выдающихся людей России второй половины XX века. Можно сказать, что он стал духовным пастырем целого поколения и в глазах огромного числа людей был нравственным лидером страны. Редкостное понимание чужой души было особым даром отца Александра. Его горячую любовь почувствовал каждый из его духовных чад, к числу которых принадлежит и автор этой книги.Нравственный авторитет отца Александра в какой-то момент оказался сильнее власти. Его убили именно тогда, когда он получил возможность проповедовать миллионам людей.О жизни и трагической гибели отца Александра Меня и рассказывается в этой книге.

Неизданные произведения культового автора середины XX века, основоположника российского верлибра. Представленный том стихотворений и поэм 1963–1972 гг. Г. Алексеев считал своей главной Книгой. «В Книгу вошло все более или менее состоявшееся и стилистически однородное из написанного за десять лет», – отмечал автор. Но затем последовали новые тома, в том числе «Послекнижие».