Каприз мечты - [90]

Он повернулся к Такеру:

– Я еще отомщу Бренигенам за то, что лезут в мои дела. Может, не здесь и не сейчас, но Бренигены за все заплатят. Помните это. Когда-нибудь.

Такер, сжав челюсти, качнулся вперед:

– Вон!

Харрис почти бегом направился к тому месту, где оставил коня.

В гостиной долго царило тяжелое молчание.

Мэгги чувствовала, как ее охватывают какие-то странные ощущения. Она столько лет боялась дяди, и все же тот оказался трусом, как и предсказывал Сэндерсон. Стоило восстать против Сета, он тут же позорно сбежал. Мужество помогло ей навсегда освободиться от дяди.

Наконец она повернулась к Такеру:

– Он ушел.

И поняла, что черная туча навсегда покинула ее.

Одинокая восковая свеча мигала в дальнем углу. Опьяняющий аромат полевых цветов в ведрах и кувшинах окутывал, обволакивал их.

Такер приподнялся на локте. Мэгги, все еще в ночной сорочке, лежала рядом. Сам он еще не успел снять брюки и рубашку. Мэгги, прижавшись к мужу, положила руки ему на грудь, наслаждаясь ощущением упругих мышц под пальцами. Казалось, она целую вечность ждала этого мгновения.

Его поцелуй зажег огонь в крови, быстро распространившийся по всему телу. Губы Мэгги раскрылись, позволяя настойчивому языку проникнуть внутрь, из горла вырвался тихий стон.

Когда Такер отстранился, Мэгги открыла глаза, стараясь разглядеть его в колеблющемся пламени свечи.

Такер понимающе улыбнулся и, нагнувшись над ней, прижался ртом к впадинке между ключицами.

– Знаешь, когда я начал влюбляться в тебя? – спросил он, почти не отнимая губ.

– Нет.

– Когда ты едва не набросилась на меня с ножом. И наверняка пустила бы его в ход, если бы появилась необходимость.

Мэгги тихо рассмеялась, но и не подумала ничего отрицать.

– А я влюбилась, когда по моей ноге проползла змея, а ты посмеялся надо мной.

Снова приподнявшись на локте, Такер взглянул на жену:

– Я не ожидал, что это со мной случится, Мэгги.

Его пальцы начали расстегивать крохотные пуговки сорочки. Мэгги прекрасно поняла, что имеет в виду муж.

– А я собиралась всю жизнь прожить одна. Когда он вот так прикасался к ней, становилось трудно дышать.

– Только я и Рейчел.

Слегка поднявшись, она позволила снять с себя сорочку. Губы Такера скользили по тем местечкам, где секунду назад были его пальцы. Мэгги полузакрыла глаза, извиваясь от наслаждения, когда он поцеловал сначала одну грудь, потом другую. Тело наливалось сладостной болью ожидания, но торопиться не было нужды. Впереди целая ночь. Ночь любви. И целая жизнь.

И Мэгги намеревалась упиваться каждым мгновением, в точности как наслаждалась сейчас его телом, его прикосновениями, его ласками.

Руки Такера творили волшебство, посылая волны желания, пронизывающие тело Мэгги. И она щедро возвращала ласки, раздевая мужа, позволяя глазам жадно впитывать великолепное зрелище обнаженной плоти. Наконец, когда муки стали невыносимыми, они прижались друг к другу. Его тело было восхитительно теплым, сильным и мужским.

– Я люблю тебя, Мэгги. – Да…

Скорее мольба, чем ответ…

Он навис над ней, она поднялась навстречу, и они вместе ринулись в бушующее море страсти.

ДНЕВНИК МОРИН

15 ноября

Впервые за много недель я взяла в руки перо, чтобы запечатлеть на бумаге свои мысли.

Вчера разыгралась первая метель. Земля побелела на много миль вокруг, и горы стоят, словно обледенелые стражи, величественные и сильные. Киген сказал, что в долине Бойсе снег редко лежит всю зиму. Но мой маленький дом настолько уютен, что я не возражаю против того, чтобы он подольше не таял. Дети радуются новому развлечению. Это так не похоже на Джорджию.

Я, кажется, прошла больше, чем две тысячи миль, и превратилась из изнеженной Марин О’Тул с плантации Шугар-Хилл, самой трудной проблемой которой было решить, какое платье надеть сегодня, в Марин Фостер с фермы «Грин Уиллоуз», которая моет, чистит и шьет с рассвета до заката. Иногда я тоскую по беззаботной жизни в Джорджии, но это бывает так редко! Я нужна и любима здесь, и моя жизнь полна. Полнее, чем мечтала когда-то. Кроме того, я поняла: дом это то, что носишь в своем сердце, а не просто место, где живешь.

ЭПИЛОГ

Август 1869 года

Мэгги проснулась перед рассветом. Спальня была окутана таинственными тенями и погружена в полумрак. По мерному дыханию лежавшего рядом Такера она поняла, что тот еще спит. На мгновение Мэгги захотелось прижаться к мужу – она никогда не уставала от его тела и всегда хотела его. Но тут же передумала. Не стоит будить Такера. Скоро начинается важный судебный процесс. Письменный стол в его кабинете был завален бумагами. По мере того как его адвокатская практика процветала, а правительство территории все чаще обращалось за советом и помощью, работы становилось больше, и Такер постоянно засиживался заполночь, особенно в последнее время. Кроме того, вчера они допоздна занимались любовью и потом еще долго разговаривали.

Мэгги улыбнулась. Такер определенно нуждается в отдыхе, особенно после прошлой ночи.

Осторожно выскользнув из-под одеяла, Мэгги натянула лежавший на стуле халат и, туго подпоясавшись, на цыпочках вышла из комнаты. Оказавшись в коридоре, она остановилась у двери второй спальни, но там тоже было тихо. Теплое чувство покоя и удовлетворенности наполнило ее, гармонируя с утренней тишиной.