Капли великой реки - [5]
Между прочим, люди обычно думают, что буддизм — это культ Будды. А Будда ассоциируется с буддийскими скульптурами, картинами — словом, образом Будды в человеческом обличье, который может быть воспринят зрением.
Однако если внимательно приглядеться к сути учения Синрана, то оказывается, что буддийские картины и изваяния — это ещё не Будда. Изображения имеют всего лишь вспомогательное значение.
За исключением избранных, которые совершают особые ритуалы, внезапно бывают одарены божественным откровением и озарены верой, мы, обычные живые люди, с трудом допускаем существование невидимых божеств и будд, постичь их чувствами мы также в большинстве случаев не способны.
Так рождается символический объект поклонения: скульптура, икона. Кроме того, возникает множество словесных описаний. Но не в этом сущность религии. Установленные в алтаре молельни скульптуры и буддийские картины становятся той лодочкой, которая перевозит исстрадавшегося человека «на тот беспечальный берег», они так и воспринимаются — как источник света во тьме, и это правильно. Нам, заблудившимся, протягивают руку, мы ощущаем, что нас выведут, — и мы признательны за это. Вот потому-то мы поклоняемся буддийским изображениям и, склонив голову, возносим им нашу благодарную молитву.
Но только цель ведь не в этом. Истинное существование, о котором говорит Синран, то место, куда наконец выведут человека, — это Чистая земля, а она дальше, чем буддийские статуэтки и картины. Почувствовать её существование как нечто реальное — вот в этом и состоит вера. И потому в учении Истинной чистой земли Дзёдо синсю, которое основал Синран, а распространил Рэннё,[9] святыней является имя божества. Имя божества — это написанные на бумаге шесть, восемь, а иногда и десять иероглифов, которым поклоняются. Чаще всего встречается «имя божества» из шести иероглифов, это «Наму Амида Буцу».
Но как можно поклоняться иероглифам? Иероглифы обозначают слова. И значит, Будда для Синрана — это сама формула «Наму Амида Буцу» (вверяю свою судьбу Амида-будде). То есть это совсем не такой образ Будды, который можно было бы увидеть. Будду Синрана увидеть нельзя. Это мир, не имеющий пределов. Это время вечности. Или даже нет, там преодолено само понятие времени. Вот это преодоление времени он и называет словом «Амида».
«Амида» — слово на языке санскрит, записанное китайскими иероглифами. Оно, по-видимому, произошло от амитаюс, что значит «бесконечное время», или от амытаба, что означает «безграничное пространство и всепроникающий свет». Нечто беспредельно огромное было наделено формой и очеловечено — так в словесном предании родился образ будды по имени Амида Буцу.
Слово «Наму» значит «вверить судьбу». «Вверить судьбу» буквально означает преклонить колени, опустить голову и целиком отдаться в чьи-то руки, поклявшись соединить с объектом поклонения свою судьбу. Это представление Синрана о том, что «наму» значит вверить свою судьбу Будде, Рэннё развил ещё дальше и стал проповедовать в народе, будто повторять слова «Наму Амида Буцу» — значит радоваться встрече с Буддой и будто формула эта выражает благодарность.
Пояснение смысла формулы «Наму Амида Буцу» есть в любом вводном сочинении по буддизму. Здесь я лишь в общем виде и весьма вольно изложу выводы.
Среди стариков где-нибудь в провинции часто бывает, что целиком формулу «Наму Амида Буцу» или «Намо Амида Буцу» не произносят, а говорят «Намандабу, намандабу». А многие старики и вовсе бормочут: «Наманда-наманда-наманда».
Конечно же, это изменённые варианты «Наму Амида Буцу». Но даже если не произносить как следует: «Наму Амида Буцу», а просто шептать «Наманда», заветы Синрана исполняются в точности. Ведь Синран устремлял свой взор не на статуэтки и картины с изображениями Будды, а в невидимый глазу мир Чистой земли, неизмеримый, не имеющий границ, противостоящий научно познаваемому миру физических явлений. Ну а то, что принято называть раем и адом, лишь промежуточные пункты на пути — так мне представляется.
Когда в душе я возношу молитву, то совершенно естественным образом с губ срывается: «Наму Амида». Назваться буддистом я бы не решился, скорее, я своеобразный почитатель Синрана, и в этом качестве ощущаю, что мне формула вполне подходит.
Если вам не по душе старомодный обычай повторять «Наму Амида», можно не произносить именно эти слова. Можно говорить «аригато годзаимас», или «спасибо», или «грацце». Достаточно того, что вы чувствуете признательность и в душе благодарите, сложив ладони, просто за то, что в этом жестоком мире вы как-то ещё живёте.
МНЕ ХОТЕЛОСЬ БЫ ВЕРИТЬ, ЧТО «АД НАМ ВЕДОМ»
Из-за наложения понятий «Чистая земля» и «Рай в Чистой земле» люди склонны думать, что Чистая земля и Райская земля — это одно и то же. Я так не думаю.
Чистая земля — это не рай. И ад, и рай находятся в том самом мире, где человек изо дня в день проживает свою жизнь. Хорошо знакомое изречение из книги «Таннисё»:[10] «Известное дело, ад» — мне не хотелось бы понимать в том смысле, что после смерти мы непременно отправимся в ад. Я хотел бы думать, что речь идёт об этом, нашем мире, именно в нём мы узнаём, что такое ад.
![Музыка после Вагнера](/storage/book-covers/4d/4de919604ed962625793dfb3a6650e8ed02f00a8.jpg)
«Если бросить беглый взгляд на темы, которые вдохновляют творчество современных композиторов, на те формы в которые вылилась их музыка, то получится впечатление совершенного хаоса. Тут и глубокомысленные поэмы из области современных философских исканий, рядом с ними примитивная романтика и социальная драма, тонкие импрессионистские наброски и строгая, чистая, в смысле стиля, камерная музыка, музыка на социалистические темы и догматические религиозные композиции. Но стоит только глубже нам всмотреться в это пестрое многообразие явлений современной музыкальной жизни, и мы без труда заметим одну общую черту, свойственную всем жизнеспособным музыкальным произведениям наших дней.
![Московские страсти](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Тупик джаз](/storage/book-covers/59/591af063275ae9a115cf75e55edd099fe1cd20a2.jpg)
«Из-за угла немого дома траурной тумбой «выхромала» старушка в черном. Заваливаться вправо при каждом шаге мешала ей палка с резиновым копытом. Ширх-ширх-ТУК! Ширх-ширх-ТУК! – Двигалась старушка в ритме хромого вальса. Я обрадовалась. Старушка не может уйти далеко от места проживания, поэтому точно местная, и, стало быть, знает каждый тупик!..».
![Портрет незнакомого мужчины](/storage/book-covers/b7/b7c8e27ea78e0d5e1ddebf3d25df0e5969e390b0.jpg)
Эта серия книг посвящается архитекторам и художникам – шестидесятникам. Удивительные приключения главного героя, его путешествия, встречи с крупнейшими архитекторами Украины, России, Франции, Японии, США. Тяготы эмиграции и проблемы русской коммьюнити Филадельфии. Жизнь архитектурно-художественной общественности Украины 60-80х годов и Филадельфии 90-2000х годов. Личные проблемы и творческие порывы, зачастую веселые и смешные, а иногда грустные, как сама жизнь. Архитектурные конкурсы на Украине и в Америке.
![Российский колокол, 2015 № 7-8](/storage/book-covers/81/81e48d3a5ff7a85d3087bebf5c2eb7ca88787127.jpg)
Давайте знакомиться! Я – Анастасия новый шеф-редактор этого творческого издания. Со многими из вас, кстати, мы уже познакомились заочно, во время подготовки этого выпуска: с кем-то было «живое» общение по телефону, а с кем-то – переписка посредством электронной почты. Но тоже живая, эмоциональная, легкая и непринужденная.И сегодня, когда журнал готов, я, пролистывая номер, чувствую, как от его страниц веет теплом. По-другому просто не может быть, ведь среди круговорота букв на его страницах скрывается часть души, жизни, эмоций авторов.
![До заката](/storage/book-covers/b8/b82a835b6f2a203e55f21362aa7a6f1d901081be.jpg)
Ёсиюки Дзюнноскэ (1924–1994) — известный писатель так называемой «третьей волны» в японской литературе, получивший в 1955 г. премию Акутагава за первый же свой роман. Повесть «До заката» (1978), одна из поздних книг писателя, как и другие его работы, описывает частную жизнь, отрешённую от чего-либо социального, эротизм и чувственность, отрешённые от чувства. Сюжет строится вокруг истории отношений женатого сорокалетнего мужчины Саса и молодой девушки Сугико, которая вступает в мир взрослого эротизма, однако настаивает при этом на сохранении своей девственности.В откровенно выписанных сценах близости, необычных, почти неестественных разговорах этих двух странных любовников чувствуется мастерство писателя, ищущего иные, новые формы диалогизма и разрабатывающего адекватные им стилевые ходы.
![Божественная лодка](/storage/book-covers/d2/d265aa3af5e7ee919db5e3888069fefb77c5a9e5.jpg)
Жили-были мужчина и женщина. Они очень любили друг друга, но однажды им пришлось расстаться. Уходя, мужчина пообещал женщине, что обязательно найдёт её. И вот она с маленькой дочкой кочует из города в город, нигде не задерживаясь надолго. Может быть, это один из способов помочь мужчине найти её?Проходят годы, дочка подрастает. Раньше мать говорила ей: «Мы вороны-путешественницы, поэтому должны переезжать из города в город», и она верила. Теперь дочка повзрослела, и ей нужно другое объяснение. Почему она должна бросать друзей и школу? Почему у неё нет своего дома? И где, наконец, папа? Если мы хотим, чтобы он нас нашёл, почему мы всё время переезжаем? Разве ему не легче будет найти нас, если мы будем жить на одном месте? Вопросов много, а ответ один: «Мы с тобой сели в божественную лодку и должны плыть» …Ограничение по возрасту 16+.
![Дорога-Мандала](/storage/book-covers/f1/f11e2663dc8317bb17f5dc58053446dfe77c31e3.jpg)
Лауреат престижных литературных премий японская писательница Масако Бандо (1958–2014) прославилась произведениями в жанре мистики и ужасов, сумев сохранить колорит популярного в средневековой Японии жанра «кайдан» («рассказы о сверхъестественном»). Но её знаменитый роман «Дорога-Мандала» не умещается в традиционные рамки современного «кайдана», хотя мистические элементы и играют в нём ключевую роль. Это откровенная и временами не по-женски жёсткая книга-размышление о тупике, в который зашла современная Япония.
![Лоулань](/storage/book-covers/2c/2c4bacfac11aa432597530a68dab9923cd666c3e.jpg)
Содержание:ЛОУЛАНЬ — новеллаПОТОП — новеллаЧУЖЕЗЕМЕЦ — новеллаО ПАГУБАХ, ЧИНИМЫХ ВОЛКАМИ — новеллаВ СТРАНЕ РАКШАСИ — новеллаИСТОРИЯ ЦАРСТВА СИМХАЛА — новеллаЕВНУХ ЧЖУНХАН ЮЭ — новеллаУЛЫБКА БАО-СЫ — новеллаВпервые читатель держит в руках переведенную с японского языка книгу исторических повестей и рассказов, в которых ни разу не упоминается Япония. Более того, среди героев этих произведений нет ни одного японца. И, тем не менее, это очень японская книга. Ее автор — романист, драматург, эссеист, поэт, классик японской литературы XX в.