Из старых записных книжек (1924-1947) - [17]

* * *

В Петергофском дворце.

- Это что?! Вот дворец Кшесинской - знаете? - на Петроградской, - вот это да! Вот это дворец действительно оборудован. Входите, например, в столовую. Столовая как столовая, а столов нет. Представляете? Нет столов. Чистенько. Стулья стоят в большом количестве, а стола нет. Гости садятся, кто-нибудь нажимает незаметным образом кнопку, и - представьте - стол сам вылезает.

- Неужто сам?

- Сам! Видел своими глазами...

- А что на столе?

- Вот этого нам не показали...

* * *

На даче дети трех-четырех лет играют в магазин.

- Дайте мне, пожалуйста, сахарного песка.

- У нас нет сахарного песка.

- Тогда дайте - жирного.

- У нас жирного нет. У нас только один сорт.

- Дайте тогда один сорт.

- Дайте килограмм блюдечков.

* * *

Добрая гегелевская старуха, которая говорила:

- Ну, что ж, что плохая погода. Все лучше, чем если бы совсем никакой не было.

* * *

Что есть Бог?

Алкоран{307} отвечает:

- Бог есть Бог.

* * *

Иринке четыре года. Ее спрашивают:

- Ты откуда?

- На рынок ходила.

- Что купила?

- Капусту.

- Много?

- Два кило пять копеек.

* * *

Я рассказывал Иринке про какую-то девочку - какая она была добрая, умная, веселая.

- А какого она была личика?

* * *

К А.Н.Толстому пришел переводчик Н. Говорит:

- Что за страна, что за люди! Ехал сегодня в трамвае - унылые, испуганные физиономии, ни шутки, ни смеха, ни веселого слова!

- Не знаю, - отвечает Алексей Николаевич. - Не замечал. Наоборот, всегда видел веселые, довольные лица, всюду смех, улыбки, оживление...

Помолчал и добавил:

- Так и передайте.

* * *

Суворов очень верно заметил:

- Трусы жестокосерды.

* * *

- Война будет?

- Боюсь, будет. Сену с огнем не улежаться.

* * *

Киноартистка Зоя Федорова приехала в Одессу лечиться. Принимала морские ванны. Ее соседкой по ванне оказалась полная молодая дама, потомственная одесситка. Она долго, прищурившись, смотрела на Федорову, наконец говорит:

- Скажите, я не ошибаюсь, вы, кажется, актриса?

- Да, актриса.

- Я долго не могла вспомнить. А когда вы разделись, я мгновенно вас узнала.

Потом говорит:

- Можно вам задать вопрос?

- Прошу вас.

- Сколько вы имеете со своей профессии?

- Достаточно.

- Тысячу имеете?

- Да.

- Знаете, простите меня, но все-таки на вашем месте я бы не стала трудиться за такие деньги. Я знаю, что это за профессия. Я на ВУФКУ снималась. Вот еще: глаза портить! Мы с мужем сходим утром на колхозный базар, продадим немного яичек, немного молока и имеем ту же тысячу.

Помолчала и говорит:

- Я никому не сказала бы. Но вам, как актрисе, я могу сказать: мы не колхозники.

Рассказывая о своем красавце муже, разоткровенничалась еще больше:

- Тело у него гладкое, белое, как плюш. Вы представляете? Я часто лежу около него и говорю: "Беня! Кто из нас девушка - ты или я?"

* * *

- День лафовый.

* * *

- Автомобильное сопрано.

* * *

Одесса. Подрались детдомовцы.

- Ты что горловишь, паразит советской власти?!

* * *

Рассказывают, будто одесский режиссер Билинский, поставив неважную картину "Казнь", признанную, однако, в местных кругах гениальной, послал телеграмму в Москву Эйзенштейну:

"Поставил казнь иду на вы".

Эйзенштейн будто бы ответил ему - тоже телеграммой:

"Идите вы".

* * *

- Работаешь много?

- Сморкнуться некогда.

* * *

- Во весь мах.

* * *

На Одесской кинофабрике работал легендарный администратор Исай Исаевич. Когда ему сказали, что для фильма "Медвежья свадьба" нужно достать живого медведя, он обиделся и ответил:

- Я имел свою свадьбу еще в мирное время и, слава богу, никаких медведей не требовалось.

Он же, составляя расходную смету по литературному сценарию, прочел:

"Небо покрыто черными плащами туч..."

- Черт подери, сколько же нужно плащей! - воскликнул он. - А в крайнем случае рогожными мешками обойтись нельзя?

* * *

Гнусноватая персидская поговорка:

"Будь смелым, но не слишком".

* * *

На школьном вечере. На сцене маленькие девочки пляшут "русскую". Внезапно одна из балерин останавливается и, показав пальцем в зрительный зал, говорит:

- Георгий Иванович, Ишимов все время дразнится!

* * *

Гостила у нас Иринка (4 г. 10 м.). Я спрашиваю:

- Ты когда к нам опять приедешь?

- Не знаю, дядя Ленечка. Может быть, я к вам совсем не приеду.

- Почему?

- Меня мама не берет.

- Ну, хочешь, я приеду и возьму тебя.

Кокетливо:

- А я не возьмусь.

- Ах, так?!

- Возьмусь, возьмусь!

* * *

Ей же кто-то рассказал о двух девочках, сгоревших на школьной елке. Она пересказала мне эту историю и говорит:

- Как жалко? Правда?

Потом вздохнула и говорит:

- Поживешь, поживешь и опять...

- Что опять?

- Опять не живешь.

* * *

Святой Алексий митрополит Московский, именем которого я окрещен, пришел, по преданию, в Нижний Новгород - больной, плохо одетый. Его нигде не приняли, не дали ночлега. И он будто бы сказал:

- Город каменный, люди железные!

* * *

Купил на барахолке старый холмушинский "Толкователь снов". Слова там по алфавиту. Первое слово - "Авктор" (то есть автор, писатель):

"Авктора видеть во сне худо".

* * *

Мама рассказывает, что у дедушки Василия был приказчик, который писал романы из великосветской жизни. В одном из этих романов давалось описание бала: