Из первых рук - [143]
Да, думал я, хром на жирафах превосходно прозвучит в сочетании с носом кита. И я крикнул Носатику, чтобы он дал мне тюбик хрома. И Носатик мигом поднялся ко мне по стремянке. Но когда я протянул руку за краской, я услышал незнакомый голос:
— Мистер Джимсон!
— Нет-нет, — сказал я. — Я занят.
— Меня зовут Годмен, — сказал он (а может, Гудмен), — я от муниципалитета.
Тогда я обернулся и узнал архангела в зеленой шляпе.
— Прошу прощения, — сказал он, — я окружной техник, и мне приказано снести это здание, как опасное для жизни.
— Не выйдет, — сказал я. — Вы не можете нарушать соглашение.
— Какое соглашение?
— Муниципалитет дал согласие не трогать здание до начала следующего месяца; следовательно, у меня еще три недели.
И я дернул веревку и отлетел на десять футов, к правому глазу моей китихи. Да, подумал я, в ней что-то есть, и во мне что-то есть; и я принялся дописывать детеныша, припавшего к ее правому соску. Мне не нравилось выражение его глаз. У сосущего младенца глаза круглые, прозрачные, устремленные внутрь, глаза мистика, созерцающего вечные радости.
С каждой минутой становилось светлее. Но поднялась ужасная пылища.
— Эй, потише, Коуки, — крякнул я. — Чистота, конечно, залог святости, но мы тут тоже не в бирюльки играем.
Однако, оглядевшись, я понял, что пыль поднялась не из-за Коуки, а из-за кирпичей, которые каскадом падали из задней стены. Забравшись на самый верх, два молодых моржа с ломами разбирали ее так быстро, что она просто таяла у них под ногами.
— Эй там, поосторожнее! — крикнул я. — Я за эту кирпичную кладку не поручусь — типичная импрессионистская мазня, одна видимость.
Но они даже не услышали меня. Они были упоены своим делом. Моржи при исполнении служебных обязанностей, да еще в полной форме, со всеми нашивками и нашлепками, не снисходят до разговоров с простыми смертными.
Большую часть крыши с той стороны уже снесли. Благодаря чему стало очень светло. Я подрулил к старичку и, увидев Носатика на лесах в пяти футах справа от себя, крикнул ему, что мне нужен краплак. Носатик тоже закричал в ответ, но вокруг падали кирпичи и летели черепицы, наверху грохотали моржи, а внизу мальчишки и девчонки ругались с господами советниками, а от всего этого было шумновато.
— Знаю, — сказал я, — знаю, что ты хочешь сказать. По-твоему, старичок смахивает на Санта Клауса с бонбоньерки. Но таким он мне и нужен, Носатик. Таким я его вижу. Спустившись на самое дно, можно оказаться очень близко к вершине. Вспомни детей Ренуара. Чуть ли не рождественские картинки. Чуть! Зато никаких выкрутасов, никакого умничанья, никакого дешевого шика. Нам это ни к чему. Вот чего надо бежать, как огня, вот где погибель, вот что каждые две минуты сжирает по талантливому художнику. Да, сказал я китихе, тебя уж никак не назовешь красулей: фигура у тебя, как бочка с пивом, а правый глаз вдвое больше левого. И зачем, спрашивается, я его так?
Что-то большое, красное поднялось между мною и левым соском китихи, и, присмотревшись, я увидел, что это пожарная лестница, по которой поднимался пожарный. Я стряхнул на него немножко зеленой краски с вечного моря, и он убрался.
Носатик и Джоркс, стоя на лесах, ругались с господином советником. И я велел им замолчать.
— Перестаньте накручивать себя, — сказал я. — Еще выкинете что-нибудь, что его только устроит, например свернете ему шею. Злиться на бюрократию, — сказал я, — только давать ей фору, а она того не стоит. Натяните ей нос — пренебрегите ею, ибо она сама не ведает, что творит. Так же, как и вы. Надо принимать людей такими, каковы вы сами, и не расходовать себя без толку, а заниматься чем-нибудь поинтереснее.
Так говорил я, или думал, что говорил, потому что мысли мои были заняты другим. В левый верхний угол просится полоса ярко-зеленого, думал я. Скажем, капустное поле. Да, курчавые кочаны. В конце концов, как плод воображения, курчавая капуста заткнет за пояс самого Шекспира. Зеленый, нежный, смешной плод воображения. Когда старичку снилась курчавая капуста, он улыбался себе в бороду.
Носатик и Джоркс сражались с тремя советниками и двумя полицейскими. И я принялся увещевать их:
— Нельзя так, мальчики! Кончится тем, что вы расстроите себе нервную систему или испортите аппетит, а у детей он заменяет рассудок. Кроме того, — сказал я не слишком громко, щадя голосовые связки, поскольку никто меня все равно не слушал, — вообще ни к чему поднимать весь этот шум. Вы забыли, что среди моих поклонников есть герцоги и миллионеры, а четыре моих картины находятся в национальных галереях. Я сам, уж если на то пошло, напишу в «Тайме», как только освобожусь. Так что не хлопочите вы из-за муниципалитета. Пусть их вынут десяток-другой кирпичей из задней стены и пошвыряют черепицу с крыши. Старый трюк. Так всегда поступают, когда хотят избавиться от жильцов, наплодивших слишком много детей или клопов, или от живописцев, расписывающих стены. Заметьте — ни балок, ни боковых стен они не тронули. Побоялись. Основа здания. Убей они меня, я мог бы взыскать с них убытки. Со мной такое уже бывало, но я всегда ноль внимания. Это называется сикологическая атака. Теперь пошла мода на сикологию. Придумали эту штуку еще во времена Бытия, а где-то в году тысяча девятьсот тридцатом она дошла до нашего правительства. Но сикология — палка о двух концах. Когда против вас пускают сикологию, можно ответить тем же. Ноль внимания. Берите пример с меня — здесь я сижу и не могу иначе
![Повзрослели](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Слава луны](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Молодость бывает только раз](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Новые женщины](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Радость и страх](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Радость и страх. Рассказы](/storage/book-covers/5f/5f0672aff7b39526bbdc5c2ece1299c341a62c5b.jpg)
Артур Джойс Лунел Кэри (Arthur Joyce Lunel Cary), 1888 — 1957, — ирландский писатель-классик, поэт, эссеист и художник. Выдающийся представитель реалистической традиции, он написал 15 романов и несколько томов эссеистики и поэзии.В сборник его избранных произведений вошел один из его лучших романов «Радость и страх», история одной женской судьбы, изображение социально-бытовых перемен в английском обществе на фоне британской истории первой половины нашего столетия. Включены также рассказы из сборника «Весенняя песня».
![Раз, два, три, четыре, пять! Где тебя искать?](/storage/book-covers/97/97d3674e2172ea69aa869cecbcf202d3e2e89a47.jpg)
На квартиру к бандиту Санчесу Кровавой Горе врываются копы. Нужно срочно что-то предпринимать! Что-нибудь… необычное…
![Триада](/storage/book-covers/32/32b9d9c2c5fbed5c2a1a011c836a0cf4cbb72a80.jpg)
Автор считает книгу «Триада» лучшим своим творением; работа над ней продолжалась около десяти лет. Начал он ее еще студентом, а закончил уже доцентом. «Триада» – особая книга, союз трех произведений малой, средней и крупной форм, а именно: рассказа «Кружение», повести «Врачебница» и романа «Детский сад», – объединенных общими героями, но вместе с тем и достаточно самостоятельных. В «Триаде» ставятся и отчасти разрешаются вечные вопросы, весьма сильны в ней религиозные и мистические мотивы, но в целом она не выходит за рамки реализма.
![Время другое](/storage/book-covers/83/839707fa6b641288134803470a232a5fec3905da.jpg)
Поскольку в моей душе чувства сплетаются с рассудком в гармоничную суть, постольку и в этой книге проза сплетается с поэзией в прочную нить мысли. Благодарность за каждого встречного и невстречного, за замеченное и подсказанное, за явное и предвкушаемое – источник жизни, слова, вдохновения. Чувства людей моих веков исповеданы моим словом в этой книге. Малые прозаичные исповеди великих человеческих судеб…К тебе, читатель…
![Московские страсти](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Тупик джаз](/storage/book-covers/59/591af063275ae9a115cf75e55edd099fe1cd20a2.jpg)
«Из-за угла немого дома траурной тумбой «выхромала» старушка в черном. Заваливаться вправо при каждом шаге мешала ей палка с резиновым копытом. Ширх-ширх-ТУК! Ширх-ширх-ТУК! – Двигалась старушка в ритме хромого вальса. Я обрадовалась. Старушка не может уйти далеко от места проживания, поэтому точно местная, и, стало быть, знает каждый тупик!..».