История отравлений - [72]

Генрих III, последний представитель династии Валуа, великолепно подходил на роль короля-тирана. Но не стоит забывать и его предшественников. В 1298 г. Адольфа Нассау изображали тираном, мечтавшим в первую очередь отравить герцога Австрийского, короля Германии. В 1306 г. утверждали, что король Франции отравил молодую принцессу Филиппину Фландрскую. До этого ее десять лет держали взаперти во Франции, чтобы помешать ее браку с наследником английского престола. Эту историю, впрочем, рассказывал один только Джованни Виллани, и она отлично вписывалась в негативный образ Филиппа IV, бытовавший в Италии.

Согласно французскому источнику, Ричард II в 1398 г. отравил герцога Томаса Глочестера, могущества которого боялся. Спустя два года, согласно английскому источнику, аналогичный конец якобы постиг его семнадцатилетнего сына Хэмфри, и убийцей также стал тиран-отравитель. Однако после низложения и ареста Ричарда II подвергли суду. В то же время в актах процесса упомянутые события не обнаруживаются. В них не указано, как именно король устранял своих противников, и нет никаких аргументов, которые подтверждали бы связь тирании Ричарда с его пристрастием к отравлениям.

Кастильский хронист Лопез де Айала приписывал употребление яда королю Педро Жестокому против Жуана Альфонсо де Альбукерке, который имел несчастье поселиться вместе с инфантом Арагонским. Педро Жестокий послал врача убить жертву.

В Италии государство выглядело совсем по-другому. Сомнительная легитимность государей сопровождалась такими же сомнительными действиями. В сеньории Ломбардии, ставшей потом герцогством Миланским правителям было все равно, как уничтожать своих соперников. Они травили друг друга без малейших колебаний. В гербе рода Висконти изображалась змея. В 1355 г. Бернабо и Галеаццо Висконти отравили своего брата Маттео из опасения, что он отравит их. Возможно, Галеаццо в 1368 г. стал убийцей еще и Лайонела Кларенса, супруга Виоланты Висконти. А вот Бернабо в 1385 г. сам погиб от яда своего племянника Джан-Галеаццо. В 1494 г. неожиданно умер двадцатилетний наследник миланского герцога. Не обошлось, вероятно, без участия дяди скончавшегося принца – Франческо, который распространил слух о том, что его племянник болел венерической болезнью. Карл VIII знал об этом отравлении от одного из своих врачей, который видел проступившие на теле знаки яда. Во время визита в Павию к герцогу Лодовико Моро он об этом говорил. Однако Лодовико в своих письмах отрицал убийство.

Воплощением итальянского тирана изображали сеньора Римини Сигизмунда Малатеста. Пий II обвинял его в безнравственности, подлости, скупости, сладострастии, похотливости и вороватости. Папа писал, что сеньор отличался жестокостью и неуравновешенностью и в период его правления никто не мог жить спокойно. Своих супруг он убивал кинжалом или ядом.

Венецианская республика, разумеется, не подходила под определение тирании. Однако режим там был авторитарный, он сильно ограничивал свободы своих подданных, особенно после волнений начала XIV в. И вероятно, не случайно отравление в Венеции совершалось подчас чуть ли не официально. 17 октября 1509 г. появился декрет, позволявший Совету Десяти (тайный следственный орган Республики, возникший после неудавшегося заговора 1310 г.) убивать врагов государства с помощью яда или любым другим способом.

Неудивительно, что Людовику XI очень нравились миланский и венецианский режимы. Их манера решать проблемы очень походила на его собственную. Автор «Истории Людовика XI», епископ Тома Базен упрекал короля в «тупом и слепом честолюбии и жажде власти». Базен писал, что именно эти качества толкают тиранов на отравления, и родственные связи перестают иметь для них значение. Биограф обвинял монарха в убийстве собственного брата, отравленного с помощью капеллана или слуги за столом. «Природа требовала от него любви» к брату, а король стремился от него избавиться, ибо видел в нем неудобного соперника, подверженного влиянию придворных. Ничего удивительного, что монарх широко использовал яд. В 1467 г. он отравил байи города Кана Тома де Лорайя, слишком сблизившегося с братом короля.

Во Франции времен последних Валуа господствовало разнузданное политическое насилие. Злоупотребление правителей здесь часто выражалось в угощении отравленной едой или напитком (boucori). Казалось, это оружие специально создано для Екатерины Медичи, поскольку она была женщиной, да к тому же еще и итальянкой. В 1569 г. она и в самом деле хвасталась перед королем, что способна кого угодно «убить, не нанося удара». Литература XIX в., прежде всего Александр Дюма, без особой заботы о правдоподобии изображала ее злодейкой, управлявшей с помощью яда. Хронисты и тем более памфлетисты приписали вдове Генриха II множество тайных убийств важных фигур протестантского лагеря. Все это вписывалось в образ чрезмерной власти, которая действовала тайными методами. В 1567 г. Пий II якобы сказал представителю Испании, что королева искала способов погубить Конде и адмирала Колиньи. Ее месть преследовала и противников, укрывшихся за пределами королевства. В 1571 г. в Кентербери умер Одет де Колиньи. Королева Елизавета назначила расследование, и ее возмущенные комиссары доложили об обнаружении поражения желудка – знака яда. Точно так же считалось, что «заботами» Екатерины в июне 1572 г. была погублена королева Наварры Жанна д'Альбре незадолго до свадьбы ее сына с принцессой Маргаритой. «Мозг королевы поразили при помощи отравленных перчаток», – писал Агриппа д'Обинье. Техническую сторону дела подготовил парфюмер Рене Бьянки, миланец, находившийся на службе у кардинала Лотарингского и королевы-матери. Список «удостоенных внимания» Екатерины Медичи красноречив. Опасность грозила также и кардиналу де Бурбону, который воскликнул, как рассказывали, у одра умиравшей королевы: «Ах, мадам, мадам! Это же ваши дела, это ваши замыслы! Мадам, вы нас всех убиваете!»