Искатель, 1993 № 06 - [13]

Кетти разделяет римские протоколы. Мы сразу же находим общий язык. И клянусь, она ловит на лету мою методу! Вот чертовка! Как работает ее артикуляционный аппарат! Опыта маловато, но такая жажда новых знаний заставляет содрогнуться. И я дрожу, братцы! На помощь, подвеска ситроена! Увидеть мисс Мэппл и умереть! Я показываю ей магический колпак, овернский волчок, чертово колесо, v закупоренный саксофон, ликующий хамелеон, стеклоочиститель с ножным приводом, прибор для заклеивания марок, дырявую кофемолку в действии, большую восьмерку, большую шестерку, большую девятку, Великого Конде, маленькую мышку-норушку, тещин язык, шпоры в норы, дырчатую солонку, соленую дырку, дыр — дыр в одни ворота, священный огонь олимпийцев, местную гордость мальтийцев, свечу на резьбе, виноградный лист на лозе, знамя победы и быстрые кеды, секрет массажиста и массаж секретарши, грузоподъемник в кармане, искушение дьявола в турецкой бане, секретный ящик, сослагательный прыщик, бювет в пустыне, смазку Перро, бенгальский танец, венецианский ранец, гондольера с веслом, глухого меломана (вынь шиш из кармана) и, наконец, путешествие на край блаженства.

Девица не без дарования. С ней я вспомнил одну знакомую шалунью, которая развлекалась с близнецами, потому что у нее в спальне не было зеркала.

Мы поднимаем такую возню, что голуби покидают насиженный чердак. Заканчивается тем, что Берю стучит в стену своим штиблетом.

— Эй, послушай, Сан-А., — орет Толстый, — убавь громкость, от твоего Евровидения башка гудит!

Мы затихаем. Наконец наступает час задушевных разговоров.

Я выражаю Кетти, на этот, раз в чисто словесной форме, свое восхищение нашим знакомством. Потом я восторгаюсь красотой ее родных мест и так добираюсь до интересующего меня изумительного замка. Тонкий подход, не так ли?

Шаг за шагом я получаю от нее нужные мне сведения о Мак Херрелах, подробные, как родословная английской королевы.

Винокурня принадлежит старушке Мак Херрел: Хелен-Дафни. Этой олд леди около семи десятков, и проживает она в кресле-каталке, потому что ее копытам надоело топтать газоны.

Еще два года назад все дела вел ее племянник Арчибальд, но этого достойного джентльмена нечаянно застрелили в Африке во время сафари, и старушка, жившая до этого на Лазурном берегу со своей племянницей Синтией, была вынуждена вернуться, дабы взять семейный бизнес в свои руки. Так как она слишком стара и немощна, чтобы руководить производством, она взяла в помощники инженера, некоего Мак Шаршиша. Молоденькой племяннице Синтии еще не исполнилось и двадцати пяти. Она красива, белокура, спортивна, и я готов поставить караван верблюдов против каравана горбатых в могиле, что это ее я видел за рулем триумфа. Она помолвлена с сынком важного местного напаши: сэром Долби, сыном баронета Изгонуса Долби. Но дело затягивается, как сказал бы продавец корсетов, и похоже, свадьба не состоится.

Когда любезная и великодушная Кетти покидает меня походкой уставшего кавалериста, чтобы заслуженно отдохнуть, я начинаю быстро перебирать в уме варианты с интересующими меня персонами.

Я бы очень удивился, если бы узнал, что бабуся Мак Херрел занимается поставкой наркоты. У почтенной леди имеются менее легкомысленные забавы. Это занятие не по возрасту для племянницы и не по положению для баронета. Для начала я более всего склонен подозревать Мак Шаршиша. Этот хрен заправляет винокурней. Ему не составляет труда наладить известную вам торговлю. Поживем — увидим.

Надо познакомиться с делом поближе.

Не так-то просто будет войти в доверие к этой компании!

ГЛАВА V,

в которой убедительно показано, что у меня в башке уйма трюков, а у Берю — одна головная боль

На следующий день мы, Толстый и ваш покорный слуга, возвращаемся в город. Каждый из нас делает себе подарок. Я покупаю бинокль, а Берю балует себя спиннингом со сверхзвуковой катушкой, чайной ложечкой и всем остальным.

У меня и впрямь начинается обсерваторный период. Некоторое время я смогу обойтись без услуг Бугая. В последнее время он стал так энергично заигрывать с мамашей Мак Ухонь, что хозяин уже начал проявлять недовольство, и я посоветовал другу попытать рыбацкое счастье на озере Оужалинс, изобилующем, по слухам, рыбой. В этих краях существует даже легенда, что будто бы в глубинах озера обитает чудовище, каждые пятьдесят лет всплывающее на поверхность.

— Представляешь, что будет, если я вдруг заделаю эту рептилию? — мечтает Берю. — Уверен, мою физию распечатают во всех газетах…

Мы устраиваем себе сорок восемь часов настоящих каникул. Расположившись в траве, я беру на заметку все выезды и въезды в замок и знакомлюсь с его обитателями. Я наблюдаю за старушкой Дафни, которую по утрам и после обеда метрдотель, величественный, как вся Англия, прогуливает по аллеям парка; не свожу окуляров с молодого сэра Долби, кажущегося мне грустным сэром, надменным, раздражительным и угрюмым; вижу Мак Шаршиша, когда после дня работы на винокурне он приезжает ночевать в замок, и особенно, особенно я слежу за блондинкой, за очаровательной Синтией. Каждый полдень за рулем своего тарантасика она отправляется в Мойзад-Цыпленхэм, а возвращается, когда начинает смеркаться, освещая все вокруг развевающимися по ветру волосами…