Хроника Акаши - [4]

Первая подраса атлантов произошла из очень опередившей своих современников и способной к дальнейшему развитию части лемурийцев. У последних дар памяти был лишь в зачаточном состоянии и появился лишь в последний период их развития. Надо представить себе, что лемуриец хотя и мог составлять себе представления о своих переживаниях, но не умел их сохранять. Он тотчас же забывал то, что себе представил. А что он все-таки жил среди некоторой культуры, имел, например, орудия, возводил постройки и т. д., этим он был обязан не своей собственной способности представления, а некоторой обитавшей в нем, так сказать, инстинктивной духовной силе. Только под этим словом надо понимать не теперешний инстинкт животных, а инстинкт иного рода.

Первая подраса атлантов в теософских сочинениях зовется рмоагалами. Память этой расы была главным образом направлена на яркие впечатления органов чувств. Цвета, которые видел глаз, звуки, которые слышало ухо, долго продолжали жить в душе. Это выразилось в том, что рмоагалы развили чувства, которых не знали их лемурийские предки. К таким чувствам относится, например, привязанность к тому, что было пережито в прошлом.

С развитием памяти было связано и развитие речи. Пока человек не хранил в своей памяти прошлого, он не мог с помощью речи сообщать пережитого. И так как в конце лемурийского периода появились первые зачатки памяти, то тогда же могла начать развиваться способность называть виденное и слышанное. Наименования вещей нужны только тому, у кого есть способность воспоминания. Поэтому и развитие речи относится к атлантическому периоду. А вместе с речью была установлена и связь между человеческой душой и внешними предметами. Человек породил внутри себя звуковое слово; и это звуковое слово принадлежало к предметам внешнего мира. Общение же посредством речи создает также и новую связь между людьми. Все это было у рмоагалов, правда, еще в юной форме; но это уже коренным образом отличало их от их лемурийских предков.

Силы, жившие в душах этих первых атлантов, имели еще нечто общее с природной мощью. Эти люди были еще до некоторой степени в большем родстве с окружающими их природными существами, нежели их потомки. Душевные силы их были еще в большей степени природными силами, нежели душевные силы современных людей. Поэтому и порождаемое ими звуковое слово обладало природной мощью. Они не только давали наименования вещам, но в их словах была заключена власть над вещами, а также и над их собратьями – людьми. Слово у рмоагалов имело не только значение, но и силу. Когда говорят о магической власти слова, то означают этим нечто гораздо более реальное для этих людей, нежели для нашей современности. Когда рмоагал произносил какое-нибудь слово, то оно развивало такую же силу, как и сам предмет, обозначенный этим словом. Этим объясняется, что в ту эпоху слова обладали целебной силой, что они могли способствовать росту растений, укрощать ярость зверей и производить всякие иные, подобные же действия. Все эти способности все более и более убывали у позднейших атлантических подрас. Можно сказать, что полнота природного могущества постепенно утрачивалась. Рмоагалы ощущали ее всецело, как дар могущественной природы; и такое отношение к природе носило у них религиозный характер. В особенности речь была для них чем-то священным. И злоупотребление произнесением некоторых звуков, обладавших значительной силой, было чем-то невозможным. Каждый человек чувствовал, что такое злоупотребление причинило бы ему огромный вред. Магическая сила подобных слов получила бы обратное действие; правильно примененные, они могли принести благо, но они же обратились бы на погибель того, кто их применял беззаконно. В известной невинности чувства рмоагалы приписывали свою власть не столько себе, сколько действующей в них божественной природе.

Все это изменилось в эпоху второй подрасы (так называемых тлаватлей). Люди этой расы начали ощущать личную свою ценность. У них возникает честолюбие, свойство еще совершенно незнакомое рмоагалам. Воспоминание начинает в известном смысле влиять на их восприятие совместной жизни. Кто мог оглянуться на какие-нибудь подвиги, тот требовал за это от своих собратий признания, требовал чтобы его деяния были сохранены в памяти. На этой памяти о подвигах основывалось и избрание какой-нибудь сплоченной группой людей себе вождя. Развилось нечто вроде королевского достоинства. Это признание сохранялось и после смерти вождя. Сложилось воспоминание о предках и почитание памяти их, равно как и всех, ознаменовавших себя в жизни какими-нибудь заслугами. Отсюда у некоторых отдельных племен развился впоследствии особый вид религиозного почитания умерших, культ предков. Он продолжался и в гораздо более поздние времена и принимал самые разнообразные формы. Еще у рмоагалов человек имел в глазах других, собственно говоря, лишь тот вес, который он мог оправдать в данный момент проявлением полноты своей мощи. Если кто требовал себе признания за то, что он совершил в прошлом, тот должен был новыми подвигами доказать, что ему еще присуща его прежняя сила. Он должен был новыми деяниями некоторым образом вызвать в памяти прежние. Содеянное как таковое не имело еще никакого значения. Лишь вторая подраса стала настолько считаться с личным характером отдельного человека, что при оценке его начала принимать во внимание и его прошлую жизнь. Развитие памяти еще в другом отношении повлияло на совместную жизнь: начали образовываться группы людей, связанных между собой воспоминанием об общих деяниях. Прежде такое образование групп вполне зависело от природных сил, от общности происхождения. Человек собственным духом своим еще ничего не прибавлял к тому, что из него сделала природа. Теперь же какая-нибудь могущественная личность собирала вокруг себя группу людей для общего предприятия, и воспоминание о таком общем деле слагало общественную группу.