Холодное пламя Эригона - [89]
— Я согласен, Иван Андреевич. Только опять возникает вопрос, а что мы можем предпринять?
— Саша, мне очень нужна твоя помощь. Материальную базу для исследований я обеспечу, не сомневайся, но кроме тебя нет специалиста, которому я бы доверял, как себе. Мы должны сделать все, понимаешь — все от нас зависящее, чтобы попытаться понять, что происходит? Ведь глупо отрицать, что события знаковые, они имеют огромную важность, чрезвычайную информационную ценность! Вопрос в том, пожелает ли Герда сознательно вернуться туда, вернее — решиться ли она вновь открыть свой разум для эмпатического восприятия? — Иван Андреевич уже говорил все больше сам с собой, заметно волнуясь. — А даже если она согласится, откроет доступ информации, правильно ли мы истолкуем данные? Ведь речь идет о совершенно чуждой нам расе!..
— Иван Андреевич, вам отдохнуть бы. — Александр тоже встал. — Вот что, давайте я поговорю с Гердой. Сам. Думаю, мы поймем друг друга.
— Ты веришь, что Герберт выжил? — Внезапно спросил Кирсанов.
— С точки зрения теории вероятности шансы пренебрежительно малы. Но информация, которую получала Герда, прошла предварительную обработку. События переданы не механически, они даны в свете определенных моральных оценок, принадлежащих человеку.
— Быть может это оценки самой Герды? Ее личный анализ информационной картинки, переданной из глубин космоса?
— Нет, Иван Андреевич. Чтобы принять информацию и сформировать мысленный образ мало быть эмпатом. Приведу простой пример. Возьмем приемник. Пусть он у нас работает на всех частотах связи. Допустим, из космоса пришел сигнал. Наше устройство в состоянии его принять, но не больше. Не появится картинки, не будет понятного нам звука. Но давайте изменим условия — пусть источником сигнала будет теперь передатчик нашего, человеческого производства. Сразу при приеме сигнала появится и картинка и звук, верно? Я, конечно, сильно утрирую, но смысл остается тем же. Герда не поняла бы ничего, не увидела бы тот мир, ей бы нечего было оценивать, не пройди информация перед передачей соответствующую обработку. А вот кто на самом деле является источником данных — Герберт ли, другой человек, или быть может кибернетический механизм нашего производства, — судить сейчас не возьмусь. Слишком мало данных. Нескольких пусть ярких, но коротких эпизодов явно не достаточно для полноценного, глубокого анализа.
— И что предлагаешь, Саша? Мы ведь с тобой не сможем отмахнуться, сказать: да идите вы все, не было ничего.
— Ну, зачем так Иван Андреевич? Я не собираюсь самоустраняться. Три с лишним года прошло, а помню все, как вчера. Так что давайте не будем обижать друг друга незаслуженно. Я тоже за это время кое-чему научился.
— Извини. Устал я за последние дни. — Кирсанов обернулся, посмотрев в глаза Трегалину. — Значит поможешь? С твоим начальством я договорюсь. Сначала оформишь отпуск. А там посмотрим, по обстоятельствам. Одно Саша меня радует, — тогда, три года назад, по горячим, как говорится, следам мне удалось провести через штаб флота очень интересную инициативу: теперь на всех разведывательных кораблях, не важно принадлежат они корпорациям или Совету Безопасности устанавливаются скрытые до поры подсистемы, с базами данных, по которым могут быть идентифицированы артефакты. Так что рано или поздно наш объект будет обнаружен.
— В таком случае картины, виденные Гердой, дают нам шанс. Уникальный шанс понять иную цивилизацию еще до повторного контакта!
— Вот и я про тоже самое толковал, а мне в ответ… Эх, ладно, что теперь. — Махнул рукой Кирсанов. — Сами будем разбираться.
— Я с вами, Иван Андреевич, не сомневайтесь. Да и Герда мне не безразлична.
— Спасибо, Саша. Значит договорились? Сейчас я решу все формальности, к вечеру жди от меня известий, нужно переговорить еще с одним человеком, тогда будет ясно, где и как нам предстоит проводить исследования.
— Договорились Иван Андреевич. Жду известий и пакую чемоданы. — Трегалин улыбнулся, и на душе Кирсанова стало чуть теплее.
— До встречи.
Они крепко пожали друг другу руки.
Вечером того же дня Кирсанов прибыл на Окраину.
За Герду он не беспокоился, формально орбитальный госпиталь, конечно, подчинялся главному управлению флота, а вот его исследовательский институт, куда в то же утро перевели девушку, — нет.
В космическом порту системы Неосигма Кирсанова ждали.
Час спустя он и Фредерик де Ритторен уже беседовали с глазу на глаз, неторопливо прохаживаясь по территории огромного парка.
— Конфедерация привыкла действовать определенным образом. — Говорил Фредерик, продолжая начатую немного ранее мысль. — Я понимаю, наши взаимоотношения никогда не были простыми. Но нельзя все сводить к штампам и стереотипам. Вы же умный человек, Иван Андреевич и должны понимать, Центральные Миры не обойдутся без нас.
— Естественно — ответил Кирсанов. — В моем представлении пограничные сектора можно сравнить с трудным ребенком, у которого затянулся переходный возраст. Но сейчас, когда пошло второе десятилетие без зримой экспансии, без поступательного движения к новым и новым звездным системам, подросток начал взрослеть.
