Хардкор - [12]

«Я вернусь». Эх, мальчишка… Оттуда редко кто может вернуться сам.

Я попытался подсоединиться к игре, но канал оказался заблокирован — служба безопасности перекрыла возникшую лазейку.

Тогда я вошел в виртлайф своего города. Макет площади Согласия пестрел объявлениями и новостными каналами. Вспыхивали сообщения групповой рассылки. Я тут же получил личное уведомление:

«From Maniak to Lambert: Игорь ты читаешь мой месседж? Игорь, это Маньяк. Что делать с акциями «Транснефти»?»

Я нажал «Delete», включился в групповую рассылку и мысленно набрал сообщение: «Ламберт вызывает Джонни. Надо срочно встретиться». Отправил в сеть и принялся ждать ответ. В ленте групповой рассылки бежали сообщения.

«Люди! Я сдал сопромат! Свобода! Леха».

«Продаю детскую коляску».

«Ламберт, что делать с акциями? Отзовись».

«Горячее предложение массажного салона».

Несколько голубей подлетели к моему виртуалу и принялись водить вокруг хоровод — программисты-шутники постарались. А вот и появился нужный мне ответ.

«Джонни получил сообщение Ламберта».

Я улыбнулся и подошел к фонтану в центре площади. На сей раз дизайнеры местного виртлайфа запустили в него золотых рыбок.  В отличие от реала вода в фонтане была чистой и пахла свежестью, а не хлором. Несколько пар с детьми любовались рыбками. Стоящий на каменном бордюре ребенок, поддерживаемый матерью, бросал в воду хлебные крошки.  Девушка с волосами цвета радуги с интересом наблюдала за этим процессом, опустив подбородок на сложенные руки. Увидев меня она улыбнулась и помахала рукой.

— Джонни? — неуверенно спросил я.

Ее виртуалу на вид лет пятнадцать, не больше. Одета в джинсовые шорты и черную футболку с голубым солнцем, от которого расходятся синие протуберанцы. Девушка подхватила меня под руку и потащила к ближайшей скамье.

— Кто же еще? Кыш-кыш! — Джонни разогнала голубей со скамьи. — Не всегда же приходить к ретурнеру в маске Анонимуса?

И вправду. Ведь под виртуалом радужного цвета мог скрываться кто угодно. Если Джонни — это вообще один человек. Я мог бы проследить подключение его виртуала, но никогда этого не делал.

— Что за программа «BHRet»? — спросил я.

Улыбка не сошла с лица Джонни, но стала неестественной.

— Очень интересный вопрос, — сказала Джонни. — Задам ответный. Что ты слышал о Черном Хакере?

Я пожал плечами.

— Городская легенда. Часть современного фольклора. Его не существует.

— Джонни тоже не существует. Но ты с кем-то разговариваешь.

— Ближе к делу, что за программа?

Начало появляться раздражение. Я перечислял Джонни достаточно средств, чтобы тот давал ясную информацию, когда она мне необходима.

Джонни стремительно нагнулась, схватила голубя и посадила к себе на колени. Сизарь не думал вырываться, видимо, такое поведение не было заложено в его программе, он лишь пялился на нас удивленным взглядом.

— Говорят, он мог проникать в любую игру и возвращаться, когда захочет. — Джонни погладила голубя по голове, задержав руку на его шее, словно раздумывая, а не скрутить ли ее? — Мог обходить любую защиту. Ходят слухи, что Черный Хакер обладал возможностью записывать накопленные виртуалом игровые умения в мозг человека. Обратная связь.

— Бред, — сказал я.

Джонни неожиданно подбросила голубя, и он улетел, громко хлопая крыльями.

— Так говорят. Возможно, он даже написал программу для этого. Все ее ищут. «BHRet» — Black Hacker Return, мне кажется, название расшифровывается именно так. Кому-то улыбнулась удача?

— Или скорчила гримасу, — вздохнул я. — Второй вопрос: мне нужно проникнуть в игру «Хвергельмир».

— Жаль, что это может оказаться нашей последней встречей, — сказала Джонни.

— Почему? — удивился я.

— Ты знаешь, что такое режим «хардкор»?

— Просвети. — Хотя я знал.

— У игрока одна жизнь. После гибели игровой виртуал и сохраненная игра стираются безвозвратно. Для пространства Чендлера это означает гибель сознания. — Она взмахнула радужными кудрями. — Если туда пойдет наш великий ретурнер, то есть шанс, что обратно он не вернется. Значит, мои расценки на сей раз по тройному тарифу.

— В игре активирован лишь этот режим?

— Так говорят.

— Хорошо, — сказал я. — Когда откроешь путь?

Режим «хардкор». Значит, Ёжику угрожает постоянная опасность. Погибнет его виртуал, сознание сотрется вместе с ним. Что же ты натворил!

— Такие игры хорошо защищены. Нужен квантовый ключ. Мне необходимо кое с кем связаться. Я передам тебе ключ лично в пять вечера. Такой расклад тебя устроит?

— Нет. Раньше нельзя?

— Вот и ладушки. Значит, в пять, договорились. Да и еще.

— Что?

Может быть, Ёжика в эту минуту убивают, а я болтаю с раскрашенным под павлина неформалом.

— Говорят, что эту игру создал сам Черный Хакер. Возможно, его программа по обратной связи действует лишь в его игре? Что скажешь? — хитро улыбнулась Джонни.

— До вечера, — сказал я.

***

Красная горбушка солнца выглядывала над черепичной крышей сохранившегося с девятнадцатого века дома купца Пережогова и купала свое отражение в фонтане. Рядом с солнцем плавали кленовые листья, несколько окурков и мое отражение, в котором преобладал цвет соломы. Я вспомнил, как в институте шутили, что мы с Марией красимся одной краской — мои волосы были и остаются такими же светлыми, как и у нее. Седина в  них почти не заметна. Да и вообще, если подумать, у меня красивое лицо — выраженный нос с горбинкой, волевой подбородок, какой обычно изображают у древних викингов на картинках. Сейчас выхвачу меч, спою арию и пойду сражаться с драконом Фафниром. Как там переводил Корнеев «Песнь о Нибелунгах»?