Гулящая Лелечка - [10]

— Да, помню, я! Помню! Спасибо тебе еще раз, Карла, что умереть не дала. Ну, и хватит об этом. Сколько можно тыкать в меня моим прошлым? Ты сама-то хороша! Я точно знаю, что Люда тебе ни в чем не отказывала. Для себя она никогда не просила, а вот для тебя деньги даже красть из моих карманов приспособилась. Сколько ты моих денег швырнула в помойку, а проще говоря, пропила вместе с бомжами? Могла бы уже за это время квартирку себе прикупить и чем-нибудь полезным заняться. Работой, скажем, или детей бы нарожала.

— У меня еще все впереди — и квартиру куплю, и детей нарожаю! — Карла снова смеялась, — Ты вон мне недоноски Людкины предложил, а у нее целое состояние после смерти осталось! Я правильно понимаю закон? Все, что в браке нажито — до последней нитки пополам. Людки нет, а наследник у нее имеется. Да и я, как ее единственная подруга, тоже хотела бы кое-что из ее доли получить. Или ты, Карась, решил все себе прижучить? Нет, это не по правилам! Надеюсь, ты со мной поделишься? Или мне придется у тебя силой отнимать? А, Карась? Чего рот открыл и шавкаешь, как рыба, выброшенная на берег? Ты, воробышек, уже приехал — рот прикрой и выходи. А я на твоем лимузине еще прокачусь!

«Вот, шалава! Привязалась, как березовый лист к одному месту. Людмилу похороню и всерьез займусь этой девкой. Должна знать свое место! Наследство! Воробышек! Я покажу тебе и наследство, и какой я воробышек! А слово-то, какое, похлеще самого блатного жаргона будет. И Людка все чирикала — воробышек, да воробышек. Даже у Карины иногда это словцо проскальзывает. От Людки переняла. Нужно будет Карину попросить, чтобы забыла этого воробышка. Ненавистно мне оно, прямо до тошноты. Тем более что сразу перед глазами Карла появляется» — со злостью думал Карасев, поднимаясь по лестнице офиса в свой кабинет.

К его приезду секретарь уже подготовила список самых престижных городских фирм по оказанию ритуальных услуг. Ориентируясь на цены, Карасев выбрал самое дорогое. И только потом позволил себе взглянуть на перечень услуг. Затем сам лично позвонил туда, сделал нужные распоряжения, попросил счет и сразу же урезал его на треть.

— У меня, конечно, беда, но деньги счет любят, — назидательно разъяснил Карасев свою рачительность.

Коллега-гробовщик цену оспаривать не стал и даже пообещал, что все подготовит по высшему разряду. У гробовщика были свои интересы — наглядный пиар и ненавязчивая реклама услуг! Где еще так успешно можно продемонстрировать качество похоронных услуг, как ни на похоронах супруги самого успешного предпринимателя города. Среди гостей, наверняка, будут не только нувориши и официальные представители власти, но и не менее богатые и влиятельные люди с сомнительным прошлым, друзья Карасева.

Договорились о дате церемонии и последнем маршруте погибшей женщины. Собственно маршрут мог быть любым, кроме посещения покойной загородного дома, где до смерти она проживала. Карасев объяснил, что хочет оградить свой домашний очаг от назойливых журналистов и любительских камер.

Устраивать дома поминки по жене после ее похорон Карасев тоже не планировал. На территории его птицефабрики есть прекрасная столовая, там можно организовать самые пышные траурные мероприятия. Там же, в день похорон, на два-три часа нужно выставить гроб с телом погибшей. Конечно, друзей и родственников у покойной не было, но толпу можно организовать из рабочих птицефабрики, ведь наверняка будет пресса. Поэтому нужны плакальщики.

Карасев положил телефонную трубочку и вздохнул — похороны состоятся через три дня. Но даже эти предстоящие три дня ему уже сейчас казались бесконечной вечностью и были в тягость.

Он знал, что с раннего утра завтрашнего дня в его офис потянутся люди с цветами, чтобы засвидетельствовать свое участие и выразить соболезнование по поводу безвременно ушедшей из жизни жены. Конечно, будет телевидение и другие средства массовой информации. Если не считать Карлу и Карину, то друзей они с Людмилой не завели, а в искренность партнеров по бизнесу и просто малознакомых людей он не верил. Да, и не нуждался он в сочувствии.

Смерть Людмила несла с собой освобождение от давно тяготевшего над ним брака, а, возможно, даже счастье, о котором он так страстно мечтал. Людмила в его жизни по большому счету ничего не значила. Лет десять назад, когда он только-только вышел из тюрьмы после третьей ходки, в ее доме он нашел временный ночлег и кусок хлеба.

Уже тогда Людмила пила все, что имеет хоть какое-то отношение к спиртному. Увлечение дешевым алкоголем у Людмилы осталось до последних дней ее жизни. Казалось бы, дома собственный винный погреб, заполненный бутылками с коллекционным вином, а Людмила посылает Вольдемара, управляющего домашним хозяйством Карасевых, в магазин за ящиком копеечной бормотухи.

И хотя не жену он сейчас потерял, а обычную опустившуюся, презираемую им женщину, все равно случай требовал печаль и траур. Карасев не мог себе позволить похороны наспех и венки с бумажными цветами. Он был богат и узнаваем, а Людмила носила его фамилию — это обязывало к соблюдению всех принятых траурных традиций.