Грачевский крокодил - [16]
— А xepecy хочешь?
Работница вдругъ закрыла лицо фартукомъ.
— Хочешь?
— Ну васъ, отставьте!
— Хочешь? приставалъ Асклипіодотъ.
— Отставьте, говорятъ. — Лучше ступайте да выспитесь.
— Можно и это. Иди приготовь постель.
Работница зашагала по ступенькамъ крыльца и ушла въ домъ, за ней пошатываясь послѣдовалъ и Асклипіодотъ.
X
Въ то же самое утро, только-что Анфиса Ивановна проснулась въ спальню къ ней вошла Домна и объявила что ночью что-то приходило въ садъ и что садовникъ Брагинъ не хочетъ болѣе жить въ такомъ страшномъ мѣстѣ и проситъ сегодня же разчесть его. Анфиса Ивановна даже обмерла со страху и не замѣтила какъ книга вывалилась изъ ея рукъ. Домну била лихорадка. Позвала Брагина. Онъ вошелъ въ комнату мрачный и нахмуренный, а болѣе всего перепуганный.
— Что такое еще случилось? чутъ не со слезами спросила, Анфиса Ивановна.
— Я и самъ не знаю что! проговорилъ Брагинъ. — Но только оставаться у васъ я болѣе не могу. Я такихъ страховъ никогда не видывалъ.
— Да что такое? говори ради Бога.
— А вотъ что. Должно-бытъ этакъ часу во второмъ ночи вышедъ я изъ своей сторожки и послышалось какъ будто кто-то идетъ по кустамъ сырени. Я стою и слушаю. — Шумъ раздавался и вмѣстѣ съ тѣмъ слышался какъ будто какой-то шепотъ, словно какъ кто шипѣлъ, и трескъ сухихъ сучьевъ. Я подумалъ себѣ: безпремѣнно крестьянскіе ребятишки пришли малину воровать либо смородину; дай думаю изловлю хошь одного. Воротился въ сторожку, обулъ валенки, взялъ дубинку и пошелъ. Около сирени остановился, слушаю: все тихо, ничего не слыхать. А ночь была темная, хоть глазъ выколи. Я пошелъ по дорожкѣ къ малинѣ, какъ вдругъ направо отъ меня что-то блеснуло. Я остановился, смотрю, а напротивъ-то меня, въ кустахъ-то, два огненныхъ глаза, да прямо такъ на меня та смотрятъ…. Я такъ и присѣлъ, да какъ крикну караулъ…. а въ ту же секунду глаза потухли, а по кустамъ пошелъ такой трескъ и шумъ что я отродясь такого не слыхивалъ.
— Крокодилъ! въ одинъ голосъ вскрикнула старуха.
— Такъ ты его видѣлъ? спросила Анфиса Ивановна.
— Я только видѣлъ два огненныхъ глаза.
— А когда ты закричалъ карауль, ты видѣлъ какъ онъ бросился?
— Я вамъ говорю что ночь была темная, а трескъ я слышалъ, а потомъ немного погодя я слышалъ какъ затрещалъ плетень, какъ будто кто-нибудь черезъ него перепрыгнулъ. — На крикъ мой прибѣжалъ Карпъ съ колотушкой. Я разказалъ ему все какъ было дѣло, но только что отошли мы съ нимъ отъ этого мѣста какъ въ акаціяхъ опять послышался трескъ…. Тутъ ужь мы давай Богъ ноги и прямо въ людскую.
— Это непремѣнно крокодилы и непремѣнно самка съ самцомъ! проговорила Анфиса Ивановна. — Кажется Знаменскій говорилъ мнѣ что объ эту пору они кладутъ яйца…. Ты не смотрѣлъ, яицъ тамъ не было?
— Утромъ мы всѣ туда ходили и ничего окромя двухъ окурковъ тамъ не было.
— И никакихъ слѣдовъ незамѣтно?
— Какіе же тамъ могутъ быть слѣды…. Трава точно была помята, а слѣдовъ никакихъ…. А вотъ плетень точно погнутъ и какъ разъ на томъ самомъ мѣстѣ откуда раздался трескъ. Воля ваша, Анфиса Ивановна, а вы меня разочтите, я у васъ не останусь.
Анфиса Ивановна чуть не со слезами на глазахъ принялась упрашивать Брагина не покидать ее, объяснила ему что только на него одного и надежда, такъ какъ онъ человѣкъ военный, доказавшій на службѣ свою храбрость, а дѣло кончилось тѣмъ что Брагинъ разчувствовался и рѣшился остаться, съ тѣмъ однако непремѣннымъ условіемъ что спать онъ будетъ не въ садовой сторожкѣ, а въ людской, вмѣстѣ съ другими.
Какъ только Анфиса Ивановна одѣлась, такъ въ ту же минуту, даже не помолившись Богу, отправилась разказать о случившемся племянницѣ, но комната ея была еще заперта и Мелитина Петровна спала еще самымъ безмятежнымъ сномъ.
Въ кто самое время къ экономкѣ Дарьѣ Ѳедоровнѣ, сидѣвшей въ своей комнатѣ, вошелъ Иванъ Максимовичъ и помолившись на образа, предъ которыми теплилась лампадка, присѣлъ на сундукъ.
— А я насчетъ говяжьихъ дѣловъ пришелъ справиться, проговорилъ онъ. — Корову зарѣзалъ ухарскую — оторви хвостъ. Сорокъ пятнадцать далъ!
— Ужъ не знаю, нужна ли говядина-то! сказала экономка.
— Кухарка сказывала что вся похарчилась.
— Коли похарчилась, такъ значитъ надо.
— Насчетъ задку, а то можетъ и передокъ ничего?
— Нѣтъ, заднюю часть, самую лучшую.
— Говядина и толковать нечего — первый сортъ, изъ Петербурга, съ овцу… Постомъ и то не грѣхъ ѣстъ… съ волкомъ двадцать…. Ну и насчетъ крокодильнаго-то, какъ дѣла идутъ?
Дарья Ѳедоровна махнула рукой и разказала все случившееся ночью.
— Вотъ гдѣ грѣха-то куча! проговорилъ Иванъ Максимовичъ, заливаясь смѣхомъ. — Съ волкомъ двадцать!…
Иванъ Максимовичъ покачалъ годовой.
— А у батюшки-то, отца Ивана, началъ онъ немного погодя, — вчера насчетъ полицейскаго занималась, становой былъ.
— Что еще случилось?
— Насчетъ, вить, петербургскаго что-то! Скорпіонъ что ли онъ прозывается, сынъ-то его….
— Ну?
— Сотникъ мнѣ разказывалъ… Вишь, онъ въ Москвѣ съ пріятелемъ какимъ на одной квартирѣ…. ну и занялся по слесарному мастерству, насчетъ значитъ замочныхъ дѣловъ, да и того…. на чугунку и маршъ!.. Пріятель-то спохватился, а денегъ-то нема.
— Неужто укралъ? спросила Дарья Ѳедоровна.
САЛОВ ИЛЬЯ АЛЕКСАНДРОВИЧ (1834–1903) — прозаик, драматург. Детство Салова прошло неподалеку от Пензы в родовом имении отца Никольском, расположенном в живописном уголке Поволжья. Картины природы, написанные точно и поэтично, станут неотъемлемой частью его произведений. В 1850 г. переехал в Москву, служил в канцелярии Московского губернатора. Занимался переводами модных французских пьес. Написал и издал за свой счет две собственные пьесы. В 1858–1859 гг. одно за другим печатаются произведения Салова, написанные под ощутимым влиянием «Записок охотника» Тургенева: «Пушиловский регент» и «Забытая усадьба» («Русский вестник»), «Лесник» («Современник»), «Мертвое тело» («Отечественные записки»), В 1864 г.
САЛОВ ИЛЬЯ АЛЕКСАНДРОВИЧ (1834–1903) — прозаик, драматург. Детство Салова прошло неподалеку от Пензы в родовом имении отца Никольском, расположенном в живописном уголке Поволжья. Картины природы, написанные точно и поэтично, станут неотъемлемой частью его произведений. В 1850 г. переехал в Москву, служил в канцелярии Московского губернатора. Занимался переводами модных французских пьес. Написал и издал за свой счет две собственные пьесы. В 1858–1859 гг. одно за другим печатаются произведения Салова, написанные под ощутимым влиянием «Записок охотника» Тургенева: «Пушиловский регент» и «Забытая усадьба» («Русский вестник»), «Лесник» («Современник»), «Мертвое тело» («Отечественные записки»), В 1864 г.
«Андриан завыл… вой его раскатился по лесу, пробежав по холмам и долам, и словно отозвался эхом. Но то было не эхо, а отклик старого волка. Отклик этот раздался из глубины оврага. Андриан замолк, и мертвая тишина снова водворилась… но тишина эта продолжалась недолго. Вой из оврага послышался снова, Андриан подхватил его, и два эти голоса словно вступили в беседу, словно принялись обмениваться вопросами и ответами. Я притаился, перестал дышать, а вой волков словно приближался. К старому хриплому голосу присоединились более свежие – и потрясающий Концерт начался…».
САЛОВ ИЛЬЯ АЛЕКСАНДРОВИЧ (1834–1903) — прозаик, драматург. Детство Салова прошло неподалеку от Пензы в родовом имении отца Никольском, расположенном в живописном уголке Поволжья. Картины природы, написанные точно и поэтично, станут неотъемлемой частью его произведений. В 1850 г. переехал в Москву, служил в канцелярии Московского губернатора. Занимался переводами модных французских пьес. Написал и издал за свой счет две собственные пьесы. В 1858–1859 гг. одно за другим печатаются произведения Салова, написанные под ощутимым влиянием «Записок охотника» Тургенева: «Пушиловский регент» и «Забытая усадьба» («Русский вестник»), «Лесник» («Современник»), «Мертвое тело» («Отечественные записки»), В 1864 г.
САЛОВ ИЛЬЯ АЛЕКСАНДРОВИЧ (1834–1903) — прозаик, драматург. Детство Салова прошло неподалеку от Пензы в родовом имении отца Никольском, расположенном в живописном уголке Поволжья. Картины природы, написанные точно и поэтично, станут неотъемлемой частью его произведений. В 1850 г. переехал в Москву, служил в канцелярии Московского губернатора. Занимался переводами модных французских пьес. Написал и издал за свой счет две собственные пьесы. В 1858–1859 гг. одно за другим печатаются произведения Салова, написанные под ощутимым влиянием «Записок охотника» Тургенева: «Пушиловский регент» и «Забытая усадьба» («Русский вестник»), «Лесник» («Современник»), «Мертвое тело» («Отечественные записки»), В 1864 г.
САЛОВ ИЛЬЯ АЛЕКСАНДРОВИЧ (1834–1903) — прозаик, драматург. Детство Салова прошло неподалеку от Пензы в родовом имении отца Никольском, расположенном в живописном уголке Поволжья. Картины природы, написанные точно и поэтично, станут неотъемлемой частью его произведений. В 1850 г. переехал в Москву, служил в канцелярии Московского губернатора. Занимался переводами модных французских пьес. Написал и издал за свой счет две собственные пьесы. В 1858–1859 гг. одно за другим печатаются произведения Салова, написанные под ощутимым влиянием «Записок охотника» Тургенева: «Пушиловский регент» и «Забытая усадьба» («Русский вестник»), «Лесник» («Современник»), «Мертвое тело» («Отечественные записки»), В 1864 г.
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
«Утро. Кабинет одного из петербургских адвокатов. Хозяин что-то пишет за письменным столом. В передней раздается звонок, и через несколько минут в дверях кабинета появляется, приглаживая рукою сильно напомаженные волосы, еще довольно молодой человек с русой бородкой клином, в длиннополом сюртуке и сапогах бурками…».
Алексей Алексеевич Луговой (настоящая фамилия Тихонов; 1853–1914) — русский прозаик, драматург, поэт.Повесть «Девичье поле», 1909 г.
«Лейкин принадлежит к числу писателей, знакомство с которыми весьма полезно для лиц, желающих иметь правильное понятие о бытовой стороне русской жизни… Это материал, имеющий скорее этнографическую, нежели беллетристическую ценность…»М. Е. Салтыков-Щедрин.
«Сон – существо таинственное и внемерное, с длинным пятнистым хвостом и с мягкими белыми лапами. Он налег всей своей бестелесностью на Савельева и задушил его. И Савельеву было хорошо, пока он спал…».