Философическое путешествие - [5]
- Не переменится, - заверил ее Нигглер, - не волнуйтесь.
Он ловким, точным движением разбил яйцо в миску с начинкой и начал перемешивать. Мистер Фезерстоун то и дело кидал на него исподтишка подозрительные взгляды, но Нигглер ни разу ему не улыбнулся, даже не подмигнул в ответ.
- Знаете, у Нигглера удивительное чутье на лошадей, - объяснила Перс, срезая корку с двух длинных полос сала. - Что-то сверхъестественное. Он безошибочно угадывает победителей.
Нигглер начинил петушков, аккуратно перевязал каждого поперек грудки лентой сала и сунул в духовку.
- Ну вот, а теперь поглядим, как наши дела, - сказал Нигглер, открыл бумажник, и из него дождем посыпались какие-то вырезки. Он выбрал одну и, почесывая у себя за ухом, принялся изучать сосредоточенно и важно, точно пытался расшифровать мудреное письмо.
- Чем, голубчик, порадовала нас эта неделя? - спросила Перс. - Я просто сгораю от нетерпения. Ведь находишься в полном неведении, это-то и захватывает.
- Золотой Скипетр, - прочел Нигглер. - Ставки семь к двум. Пришел в числе последних. Бристольская Волшебница - ставки восемь к одному, тут вы обе выиграли по десять шиллингов. Н-да, не густо. Безумная Ночь - сорок к одному, я вроде бы на нее ставил, но... Так, сейчас проверим. Совершенно верно. Сын Трубача - ставки сто к девяти, мы выиграли. Песнь Рыбака ставки четыре к одному, тоже выиграли.
- Гений! - воскликнула Монти. - Просто гений!
- Да, Нигглер, вы вполне заслужили полпетушка, никак не меньше, поддержала ее Перс. - Сколько же всего набежало?
Нигглер долго и углубленно подсчитывал, потом объявил, что выходит по двадцать пять шиллингов на брата.
- А сколько, интересно, вы ставили? - спросил мистер Фезерстоун.
- Четыре фунта, - ответила Монти.
Мистер Фезерстоун не без ехидства осведомился, уверены ли дамы, что игра стоит свеч?
- Конечно! - Монти вдруг потеряла сходство с нежным ревеневым стеблем. Она вся взъерошилась и пошла в наступление. - Еще как стоит! Ждешь, волнуешься, сердце замирает. Для нас это такое удовольствие!
- Чтобы играть на скачках, нужен философский склад ума, - заметила Перс. - Уж вам бы это следовало знать, ведь вы философию изучаете.
- К сожалению, я очень плохо разбираюсь в скачках.
- В самом деле? - отозвалась Перс и нанесла мистеру Фезерстоуну последний удар, который его и сокрушил: - Наверное, в философии не лучше.
Обескураженный мистер Фезерстоун не нашелся что ответить, Нигглер же, который не только вышел победителем из поединка, но и был окончательно увенчан этой репликой Перс, вдруг тяжело вздохнул и сказал, что с удовольствием выпил бы стакан воды.
- Воды? Ни в коем случае! - в один голос вскричали дамы. - У нас есть пиво. Мы нарочно купили целый ящик. Наверное, мистер Фезерстоун тоже не откажется?
Мистер Фезерстоун вежливо поблагодарил и отказался, сказав, что предпочел бы молока, если у них есть.
- Ничего, если я закурю? - осведомился Нигглер, вытащил кисет с махоркой и папиросную бумагу и предложил свернуть цигарку для Перс. Перс поблагодарила и сказала, что предпочитает трубку, вынула ее из кармана брюк и стала громко выколачивать о подошву.
- Да, Перс верна своей трубочке, - сказала Монти. - И сигарам.
- Сигары после ужина, - решила Перс. - Мы с Нигглером всегда ими балуемся, когда он приезжает.
Кухню наполнил аромат жарящихся кур, и гнев Перс против мистера Фезерстоуна начал мало-помалу остывать. Она даже поблагодарила его за то, что он почистил картошку - лично для нее это просто пытка, - и спросила его совета, как ее приготовить - просто сварить или запечь в духовке вместе с петушками?
- Половину сварим, половину запечем, - сказал Нигглер. - Я сам займусь, не извольте беспокоиться.
- Ну что за человек! - восхитилась Перс. - На все руки мастер. Нигглер, где вы всем вашим чудесам выучились, откройте секрет.
- В армии, - ответил Нигглер. - Я там поваром служил.
- А помните гуся, которого ваш приятель прислал нам осенью? - подала голос Монти. - Вот уж Нигглер его приготовил! Поистине королевское блюдо.
Нигглер скромно потупился от этих восторженных похвал и, дымя самокруткой, углубился в раздел о бегах.
- Пожалуй, тут можно рискнуть, - наконец проговорил он. - Поставим-ка на жеребца по кличке...
- Нет-нет, не называйте! - прервала его Перс. - Ни в коем случае! Мы предпочитаем не знать. Неизвестность как раз и захватывает. Когда знаешь, совсем не так интересно.
Нигглер широко взмахнул рукой, соглашаясь, что, пожалуй, Перс права. Чего не знаешь, о том не горюешь.
- Золотые слова, - кивнул мистер Фезерстоун.
Нигглер устремил горький, укоризненный взгляд на мистера Фезерстоуна, который в эту минуту стоял у окна со стаканом молока и рассматривал крапиву, заполонившую большую клумбу, где когда-то росли розы. Вечер действительно выдался чудесный, куковали кукушки, в золотых лучах апрельского солнца столбом плясала мошкара.
- А однажды мы даже готовили оленину, - сообщила Монти.
- Матерь божия! - вырвалось у мистера Фезерстоуна. - Неужто вы привезли оленя?!
- Он выскочил мне прямо под колеса возле одного большого парка, сказал Нигглер. - Не бросать же его было мучиться и умирать медленной смертью, как по-вашему?
![Весенняя шляпка](/storage/book-covers/4c/4c59e35d6c0af96146f8165551bbe3092e08f6a2.jpg)
Мой мир населяют простые, на первый взгляд, обыкновенные люди из деревушек и провинциальных городков: любимые кем-то и одинокие, эмоционально неудовлетворенные, потерянные, мало себя знающие… Это мир глубинных страстей, безотчетных поступков и их последствий. Но внешне он не особенно драматичен… В совершеннейшей форме рассказ является, по существу, стихотворением в прозе.
![Голос зимы](/storage/book-covers/bb/bb3aa92ffa6ef6fef3ffb1efb3f6042f1cde22cb.jpg)
Мой мир населяют простые, на первый взгляд, обыкновенные люди из деревушек и провинциальных городков: любимые кем-то и одинокие, эмоционально неудовлетворенные, потерянные, мало себя знающие… Это мир глубинных страстей, безотчетных поступков и их последствий. Но внешне он не особенно драматичен… В совершеннейшей форме рассказ является, по существу, стихотворением в прозе.
![Как горестна тщеславия цена](/storage/book-covers/6b/6bd3e393d1c5c17daffc19e5d8e326fe6516006b.jpg)
Мой мир населяют простые, на первый взгляд, обыкновенные люди из деревушек и провинциальных городков: любимые кем-то и одинокие, эмоционально неудовлетворенные, потерянные, мало себя знающие… Это мир глубинных страстей, безотчетных поступков и их последствий. Но внешне он не особенно драматичен… В совершеннейшей форме рассказ является, по существу, стихотворением в прозе.
![Старушки и вечность](/storage/book-covers/89/89c67e3ca55547c897a624ef2f1d394c8d74ccf0.jpg)
Мой мир населяют простые, на первый взгляд, обыкновенные люди из деревушек и провинциальных городков: любимые кем-то и одинокие, эмоционально неудовлетворенные, потерянные, мало себя знающие… Это мир глубинных страстей, безотчетных поступков и их последствий. Но внешне он не особенно драматичен… В совершеннейшей форме рассказ является, по существу, стихотворением в прозе.
![Дом англичанина](/storage/book-covers/2f/2fcadb4b54075efcbd4d499d59c1a0cb772b31e0.jpg)
В книге собраны произведения блестящих мастеров английской новеллы последних десятилетий XIX — первой половины XX в. Это «Три незнакомца» Томаса Харди, «Харчевня двух ведьм» Джозефа Конрада, «Необычная прогулка Морроуби Джукса» Редьярда Киплинга, «Твердая рука» Арнолда Веннетта, «Люби ближнего своего» Вирджинии Вулф, «Крик» Роберта Грейвза, «Дом англичанина» Ивлина Во и другие новеллы, представляющие все разновидности жанра.
![Тихий, скромный, симпатичный](/storage/book-covers/29/292511bc440305ebd411f1a9ea9de44aa69bdce5.jpg)
Мой мир населяют простые, на первый взгляд, обыкновенные люди из деревушек и провинциальных городков: любимые кем-то и одинокие, эмоционально неудовлетворенные, потерянные, мало себя знающие… Это мир глубинных страстей, безотчетных поступков и их последствий. Но внешне он не особенно драматичен… В совершеннейшей форме рассказ является, по существу, стихотворением в прозе.
![Краболов](/storage/book-covers/9f/9f2d019305fd48ac46fd0a933183cb198ca6af45.jpg)
В 1929 году Кобаяси опубликовал повесть "Краболов", где описывает чудовищную эксплуатацию рабочих на плавучей крабоконсервной фабрике. Повесть эта интересна и тем, что в ней автор выразил своё отношение к Советскому Союзу. Наперекор японской официальной прессе повесть утверждала светлые идеи подлинного революционного интернационализма, дружбы между советским и японским народами. Первое издание "Краболова" было конфисковано, но буржуазные издатели знали, что повесть будет иметь громадный успех. Стремление к выгоде взяло на этот раз верх над классовыми интересами, им удалось добиться разрешения печатать повесть, и тираж "Краболова" за полгода достиг невиданной тогда для Японии цифры: двадцати тысяч экземпляров.
![Сын из Америки](/storage/book-covers/53/53d174af8a7d92e6d08ca207e70820a60eb5711b.jpg)
Настоящий сборник представляет читателю несколько рассказов одного из интереснейших писателей нашего века — американского прозаика и драматурга, лауреата Нобелевской премии по литературе (1978) Исаака Башевиса Зингера (1904–1991). Зингер признан выдающимся мастером новеллы. Именно в этом жанре наиболее полно раскрываются его дарование и мировоззрение. Для его творческой манеры характерен контраст высокого и низкого, комического и трагического. Страсти и холод вечного сомнения, едва уловимая ирония и неизменное сознание скоротечности такой желанной и жестокой, но по сути суетной жизни — вот составляющие специфической атмосферы его рассказов.
![Андерсенам — ура!](/storage/book-covers/5c/5c9f9abd635909540118a0d2413e41f246b39b1b.jpg)
Повесть известного у нас норвежского писателя С. Хельмебака — это сатира на провинциальное «процветающее» общество, которому противопоставлены Андерсены — люди, верные родной земле, стойкие к влияниям мещанского уклада, носители народного юмора, здравого смысла.
![Новые страдания юного В.](/storage/book-covers/59/5935ed3431d2df42194762065b7ff949020dd8fd.jpg)
Классический сюжет Гёте перенесён в современные Пленцдорфу условия ГДР. «Новые страдания» написаны в монтажной композиции с использованием жаргона молодёжи 70-х годов ХХ века. Премьера пьесы состоялась в 1972 году в Галле.
![Бунт Дениса Бушуева](/storage/book-covers/2b/2bd2b639b8e17d871d1cd5819a9c6fa4b5dc447d.jpg)
«Бунт Дениса Бушуева» не только поучительная книга, но и интересная с обыкновенной читательской точки зрения. Автор отличается главным, что требуется от писателя: способностью овладеть вниманием читателя и с начала до конца держать его в напряженном любопытстве. Романические узлы завязываются и расплетаются в книге мастерски и с достаточным литературным тактом.Приключенческий элемент, богато насыщающий книгу, лишен предвзятости или натяжки. Это одна из тех книг, читая которую, редкий читатель удержится от «подглядывания вперед».Денис Бушуев – не литературная фантазия; он всегда существовал и никогда не переведется в нашей стране; мы легко узнаем его среди множества своих знакомых, живших в СССР.