Феникс - [13]

Шрифт
Интервал

Но второе «я» нашептывало совсем иное: "Бедная девочка! Как же ты бросишь ее? Ведь за ней, больной, требуется еще больший уход, чем за здоровым ребенком. Никакое самое хорошее учреждение не даст ей того, что может дать семья, любящая мать. Разве ты брала из роддома игрушку, которую можно за ненадобностью выбросить? Что было бы, если бы все родители сдавали своих больных детей в интернаты? У девочки живые, смышленые глаза, в них уже сейчас проглядывает душа. Вчера она впервые сказала «мама». Да ведь твой же, твой это ребенок!"

Я вскочила, подбежала к матери, которая никак не могла успокоить Айку, уж не передалось ли ей мое состояние? — и выхватила у нее ребенка с такой поспешностью, что та отшатнулась.

— Малышка моя, — бормотала я, прижимая крошку к груди. — Да разве можно тебя бросить? Бедняжка моя маленькая, и тебя коснулась вражда человеческая, жестокость людская. Никому, слышишь, никому и никогда не отдам тебя, как бы ты не болела. Все еще можно повернуть в лучшую сторону, мы еще поборемся.

Уж не знаю, сколько времени ходила я из угла в угол, качая девочку и прижимая к себе так крепко, будто ее и впрямь хотят отобрать у меня. А мать стояла в дверном проеме, сухими глазами смотрела на меня, и я видела, как с каждой минутой старится ее лицо.

Наконец выдохнувшись, я положила уснувшую Айку на диван и легла рядом, долго вглядываясь в девочкино лицо. Она то и дело всхлипывала во сне, будто от горькой обиды на мои зловредные мысли. Когда же наконец ее губы растянулись в улыбке, я успокоилась и, коснувшись подушки, провалилась в сон.

Истина, что несчастья делают человека мудрее. В свои двадцать пять я чувствовала себя так, будто прожила все пятьдесят. Неожиданно открылись такие стороны жизни, о которых раньше и не подозревала. Прекрасный, беспечный мир вдруг предстал очень несовершенным в каких-то своих главных основах. Поговорка: "В каждой избушке свои погремушки" неожиданно обрела смысл. Я стала перебирать знакомых и нашла, что и впрямь в каждой семье своя неурядица или горе, почти у всех в доме — старые, немощные, больные. Конечно, существовало много и благополучных семей. Молодые, как правило, счастливы во все века, но есть исключения и среди них. И вот это исключение ожидало мою дочь.

Понимаю, что такой взгляд на мир, как на нечто очень негармоничное, мой организм приобрел как бы из чувства самосохранения — это была реакция на ситуацию: с бедой легче жить среди неблагополучных, нежели среди тех, кто лопается от самодовольства.

К годику, когда дети обычно начинают ходить, ноги Айки стали совсем недвижными. Однако она как-то ухитрялась плавать в воде и под водой, и я возила ее в бассейн, а летом — к морю. Но стоять она не могла, ножки тряпично подламывались всякий раз, когда я пробовала поставить ее вертикально, С отчаянием, вновь и вновь пыталась приучить дочь к стоячему положению, но усилия были тщетны. А как могла бы я гордиться своей девочкой, будь она здоровой! Густые светлые кудряшки обрамляли ее бледное личико с не по-детски серьезными глазами. В три года она уже знала алфавит и пробовала читать.

"Мама, я хочу ходить. Почему я не хожу?" — часто спрашивала она, и я каждый раз утешала ее обещаниями, что скоро выздоровеет. Когда Айке исполнилось пять, я пригласила, как обычно, на ее день рождения соседских детей. Они расселись за столом по обе стороны от ее кресла. Перед каждым стояло блюдечко с пирожным, сладкая вода, печенье, конфеты. Исподтишка я наблюдала за детьми, и было странно видеть, как моя безножка дирижировала ребятами. В белом платьице, с воздушным красным бантом в светлых волосах, она держалась свободно, раскованно, и я с горечью поняла, что Айка родилась принцессой, которой не суждено быть на балу, ее местом всегда будет прихожая.

Ребята декламировали, пели, танцевали, и надо было видеть, как при этом сияло лицо именинницы.

Детские голоса звучали в нашей квартире не только в дни рождений. Но тот день мне запомнился особенно. Возбужденная, с пылающими щеками, Айка ерзала в креслице, и я боялась, что она вывалится из него. Можешь представить, как горько мне было смотреть на дочь, когда, взявшись за руки, дети начали водить вокруг нее хоровод, а потом пустились в пляс. Ее глаза вспыхнули, встрепенулось и напряглось под звуки мелодии худенькое тельце, и я поняла, что главные беды Айки впереди, а сейчас, как любой ребенок, она вживается в состояние других, где-то на бессознательном уровне прокручивает ту же пляску и умеет быть довольной. Но что ждет ее в будущем?

После танцев Айка высыпала детям дюжину загадок, и всем очень понравились сюрпризы для отгадчиков: сделанные ее руками бумажные герои "Золотого ключика" и «Русалочки».

Когда был разлит по чашкам чай, дети вновь уселись за стол. Я беглым взглядом окинула компанию. Айка ничем не отличалась от других, и вдруг почудилось — сейчас она вскочит и будет, как здоровый ребенок, прыгать, бегать, кататься по полу. Я четко увидела ее в движении и вздрогнула.

Еще до праздничного вечера мама посоветовала не включать магнитофон, мол, девочка огорчится, что все танцуют, а она не может. Но я не послушалась. Зачем превращать праздник в скуку? Айка должна научиться принимать чужие радости, как свои.


Еще от автора Светлана Владимировна Ягупова
Твой образ

В книгу украинской писательницы вошли три повести, написанные в жанре социально-психологической фантастики. Внимание автора направлено на земной духовный космос. Обыденная реальность замешивается на фантастике не с развлекательной целью и не с замыслом чем-то изумить читателя, а для того, чтобы заново взглянуть на вечные ценности и проблемы нравственности.


В лифте

Ответственность перед природой и обществом, необходимость единения людей в самых необычных условиях — тема повести «В лифте».


Мутанты Асинтона

В книгу украинской писательницы вошли три повести, написанные в жанре социально-психологической фантастики. Внимание автора направлено на земной духовный космос. Обыденная реальность замешивается на фантастике не с развлекательной целью и не с замыслом чем-то изумить читателя, а для того, чтобы заново взглянуть на вечные ценности и проблемы нравственности.


Берегиня

Без навязчивой морали автор касается проблем духовного мира человека и сохранения окружающей среды в повести «Берегиня».


А вы не верили...

В 27 лет Рада Севернюк доказала, что микросущества, составляющие структуру почвы и есть те зёрна, из которых со временем восстанут все жившие на Земле поколения. Это открытие легло в основу новой науки — террорепликации.А началось всё в далёком детстве, когда Рада встретила в парке странного старика…


Контактер

Человечество ведет непрерывную экспансию, порабощая или уничтожая новые планеты. Главный герой, пойдя против власти, становится перед выбором: смерть или стать штрафником в этих войнах…


Рекомендуем почитать
Итерация

Многие меня спрашивали, будет ли продолжение книги «Бенефициар».Нет, это не продолжение, это совсем другой сюжет. Но в то же время это одновременно и её противоположность, и другая её ИТЕРАЦИЯ.


Бенефициар

– Что ты всё пишешь, научную книжку? – спросила жена.– Нет, художественную, но в жанре научной фантастики.– Значит, всё-таки умную. Дай почитать.– Я только две главы написал.– Мне этого хватит, чтобы понять, стоит ли ждать конца.Я загрузил две главы в читалку жены. Когда она прочла, спросила:– А что будет дальше?– Дальше будет то, что изменит твоё представление о знакомых тебе вещах, и ты не сможешь сделать глотка воды, не вспомнив о прочитанном.Так оно и случилось.


Счастье для людей

Джен – бывшая журналистка, развивающая навыки общения «компаньона» в лондонской фирме. Том – чудаковатый холостяк, перебравшийся в Коннектикут и мечтающий стать писателем. Они не встретились бы, если бы не Эйден. Искусственный интеллект, созданный, чтобы служить человеку – «перемалывать» огромное количество информации. Но вместо этого – вмешавшийся в реальный мир.


Повесть о мамонте и ледниковом человеке

Печатается по изданию: Пётр Драверт. Незакатное вижу я солнце. Новосибирск, 1979. Первая часть повести впервые опубликована отдельным изданием под псевдонимом «Гектор Д.» в 1909 г. с подзаголовком «Совершенно фантастическая история». Вторая так и не появилась.


Далет-эффект. Да здравствует Трансатлантический туннель! Ура! Судовой врач

(+) Собрание фантастических произведений в 21 томах. … В восьмой том «Миров Гарри Гаррисона» включены три романа: «Далет-эффект» (1970), «Да здравствует Трансатлантический туннель! Ура!» (1972) и «Судовой врач» (1970). … © 1993 Издательская фирма «Полярис», оформление, составление, название серии  … …


Путь на Голгофу

В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.