Если бы в конце XV века Новгород одержал победу над Москвой [Об одном несостоявшемся варианте истории русского языка] - [3]

Шрифт
Интервал

" Василия Блаженного, не испортил монументальной монолитности новгородского и псковского кремля. Много раз отмечалось языковедами и исследователями литературы, что повествовательный стиль новгородских летописей значительно более трезв, чем стиль других летописей, что язык менее извилист и более близок к разговорному. Возможно, что эта черта новгородской письменности прямо связана с демократическим строем города-государства, с относительно высоким процентом грамотных людей, привыкших писать на русском языке, с общей "светкостью" новгородского быта. Именно в Новгороде церковнославянская языковая стихия вытесняется диалектно окрашенным "естественным" языком населения.

После падения Константинополя (1453 г.) и вторжения турок на Балканский полуостров Москва оказалась фактически отрезанной от Византии, т. е. от того источника, из которого она черпала все свои духовные и культурные ценности. Но вместо того, чтобы повернуться лицом к европейской действительности. Московское государство строит и перестраивает свою идеологию на потерпевшей полный крах идеологии рухнувшей Империи. Вместо того, чтобы включиться в общеевропейское духовное движение Возрождения, Гуманизма и Реформации, Московития, уже отрезанная от Византии, всеми силами отмежевывается от латинского Запада.

Очень многое говорит в пользу того, что Новгород был в значительной степени вовлечен в процесс духовного брожения, охватившего среднюю, западную и северную Европу на исходе XV века. Трудно считать случайным одновременное появление в разных концах Европы религиозных движений, направленных против официальной церкви и имеющих явно социально-экономические корни. Здесь не место анализировать богословские и социально-политические основы антицерковных движений, появившихся в Новгороде и в Пскове и получивших названия "стригольников" и "жидовствующих". Отрицание существования святых, отказ от почитания икон, ожесточенная полемика с церковной иерархией, мотив "нестяжательства" сближает эти "ереси" с разными рационалистическими толками западноевропейского протестантизма. Борьба с ортодоксальными догматами, идея секуляризации мысли типичны как для Западной Европы эпохи Реформации, так и для Новгорода и Пскова конца XV века.

По словам Г. Бирнбаума, вопрос о возможной связи между "жидовствующими" и гуситами, особенно таборитами, заслуживает более подробного исследования, ср. Н. Birnbaum, Jews and Slavs: Contacts and Conflicts in Russia and Eastern Europe, International UCLA Conference, March 19–23, 1972. Бирнбаум ссылается особенно на книгу Н.А. Казаковой и Я.С. Лурье, Антифеодальные еретические движения на Руси XIV — начала XVI века. М-Л., изд. АН СССР, 1955, стр. 344.

Языковеда в первую очередь интересует судьба языка. Во всех странах католической Европы, в которых Реформация одержала победу, наиболее ярким и наиболее важным последствием антиримского движения была борьба с латынью и введение национального языка в область религии. Без лютерского перевода Библии в Германии не было бы Реформации. Только в связи с Реформацией складываются уже в XVI веке немецкий, литовский, словенский, венгерский и многие другие литературные языки. Проводниками новых, явно антифеодальных, идей является низшее духовенство и городское население.

На фоне этих общеизвестных фактов не слишком смелым будет предположить, что и в Новгороде, и в Пскове — в центрах средневековых "ревизионистов" — существовали весьма осязаемые предпосылки для замены чуждого и маловразумительного церковнославянского языка, языком "естественным", т. е. русским. Если бы ересь "жидовствующих" не была ликвидирована вскоре после ее появления, если бы Новгороду был дан шанс развивать и пропагировать новое религиозное учение, то перевод Священного Писания на русский язык был бы неминуем. Такая "опасность", по-видимому, фактически существовала. Как бы в противовес возможным мероприятиям "снизу", новгородский архиепископ Геннадий организует новый перевод библейских текстов (1489–1499), причем — что особенно характерно — в круг переводимых оригиналов вовлекаются не только греческие, но и латинские, еврейские и даже немецкие тексты.

Ср. Н.К. Гудзий, История древней русской литературы, Учпедгиз, Москва, 1950, стр. 238. Языком перевода был, конечно, церковнославянский. Таким образом был упущен исторический шанс, который больше не повторялся. Первый перевод Библии на русский язык, появившийся в XVIII веке, остался почти незамеченным эпизодом.

Даже не обладая буйной фантазией, нетрудно себе представить, какое направление взяло бы развитие русского языка, если бы в начале XVI века вместо "киприановской реформы" появился полный русский текст Библии. Одна часть духовенства реагировала бы с той же враждебностью, с какой реагировала часть католического духовенства на появление, скажем, лютерского перевода. "Раскол" русской православной церкви произошел бы лет на сто пятьдесят — на сто до никоновского раскола, только победителем вышла бы не ультрареакционная партия патриарха, а демократическая часть духовенства и просвещенного городского населения.


Рекомендуем почитать
Избранное. Том 1

В избранное, в двух томах, Станислава Ломакина вошли публицистические, литературоведческие, философские статьи и рассказы, написанные им за 10 лет. Некоторые статьи и рассказы были опубликованы в периодической печати: журналах, научных сборниках, газетах. В них ученый и писатель осмысливает минувшее время, нравственное обоснование незабвенности, память о деяниях, совершенных людьми, которые не приемлют навязанной им участи. Они стоически сопротивляются обстоятельствам и вопреки неудачам пробуют взламывать устоявшиеся стереотипы поведения, не обольщаясь ожиданием вполне благополучного исхода.


Длинные тени советского прошлого

Проблемой номер один для всех без исключения бывших республик СССР было преодоление последствий тоталитарного режима. И выбор формы правления, сделанный новыми независимыми государствами, в известной степени можно рассматривать как показатель готовности страны к расставанию с тоталитаризмом. Книга представляет собой совокупность «картинок некоторых реформ» в ряде республик бывшего СССР, где дается, в первую очередь, описание институциональных реформ судебной системы в переходный период. Выбор стран был обусловлен в том числе и наличием в высшей степени интересных материалов в виде страновых докладов и ответов респондентов на вопросы о судебных системах соответствующих государств, полученных от экспертов из Украины, Латвии, Болгарии и Польши в рамках реализации одного из проектов фонда ИНДЕМ.


Интимная жизнь римских пап

Личная жизнь людей, облеченных абсолютной властью, всегда привлекала внимание и вызывала любопытство. На страницах книги — скандальные истории, пикантные подробности, неизвестные эпизоды из частной жизни римских пап, епископов, кардиналов и их окружения со времен святого Петра до наших дней.


Дети Сети

Дети Сети – это репортаж из жизни современных тинейджеров, так называемого поколения Z. Загадочная смерть, анонимные чаты в дебрях даркнета и вчерашние дети, живущие онлайн и мечтающие о светлом будущем. Кто они, сегодняшние тинейджеры? Те, чьи детство и юность пришлись на расцвет Instagram, Facebook и Twitter. Те, для кого онлайн порой намного важнее реальной жизни. Те, кто стал первым поколением, воспитанным Интернетом.


Там, где мы есть. Записки вечного еврея

Эпический по своим масштабам исход евреев из России в конце двадцатого века завершил их неоднозначные «двести лет вместе» с русским народом. Выросшие в тех же коммунальных квартирах тоталитарного общества, сейчас эти люди для России уже иностранцы, но все равно свои, потому что выросли здесь и впитали русскую культуру. Чтобы память о прошлом не ушла так быстро, автор приводит зарисовки и мысли о последнем еврейском исходе, а также откровенно делится своим взглядом на этические ценности, оставленные в одном мире и приобретенные в другом.


Дурацкие войны

В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.