Доверие [первый вариант] - [2]

Шрифт
Интервал

— Смотри!.. Я тебе её доверяю, белобрысый...

Мэриэн стояла, задумчиво сложив ладони у подбородка, глядя на начинающий светиться чайник. Сколько можно, думала она с тихой, привычной тоской. Два месяца — одно и то же: я тебе доверяю... ты её еще любишь?., а когда ты понял, что она уйдет?., ничего, я к вам приеду... Будто нет других тем. Как скучно. Со всеми с ними скучно, ничего настоящего, одна манная каша. Когда же хоть на Терру? Завтра. Ох, завтра! Как же я истосковалась, дожидаясь этого старта! Там будут... настоящие, сильные, злые мужчины, проламывающие себе дорогу в новом мире, который надо взнуздать, опрокинуть! Я — с ними. Я — в этом мире, тоже борюсь, тоже ломаю на грани сил... завтра! её затрясло от вожделения, от исступленного порыва, завтра... Будут трудности, бури, дикое зверьё, и люди, первопроходцы, наступающие на глотку этим бурям, лесам, наводнениям, и мне... и мне, если захотят в часы отдыха между бурями...

Вдруг что-то треснуло в душе. Мэриэн опустилась на краешек кресла, её огромные прекрасные глаза налились страхом. Да, кроме людей будут и бури, и от них некуда будет укрыться. Не на час, не на день, чтобы потом уйти, отдохнув среди катастроф от однообразия и бесцельности, а — на месяцы и годы!.. И... и звери, и... трудно будет достать еду... может, вообще не будет хватать еды! И нельзя будет принимать душ дважды в день, и негде облучать кожу... и от мужчин будет пахнуть потом... Она вдруг с жуткой ясностью почувствовала омерзительный, неприкрытый человеческий дух, и её передёрнуло. Она прижала ладони к щекам. Что же это?.. Как же я не... не думала?!

-...Наш любимый кэмп в Антарктиде закрыли, — сообщил вдруг Мехрдад. — Мне даже некуда будет поехать...

— Зачем? — бессмысленно спросил Бенки.

— Так... — Мехрдад запустил пальцы в бороду и стал дёргать ее из стороны в сторону. — Мы любили там бывать в первый год...

— А... — сказал Бенки. Поправил очки. — Это еще когда я не догадывался, что именно мой школьный товарищ... Да. Так почему же его закрыли? — спросил он с видом крайней заинтересованности.

— Не знаю. Там колоссальный квадрат запрещен для посещений, говорят, на скальных выходах обнаружили следы доледниковой цивилизации. С ума сойти! Теперь то ли снимают лед, то ли пробуравливаются к ложу, изучать... Знаешь, это километрах в пятистах к югу от берега, от места прорыва американских ОБ... — он дернулся. — Слушай, о какой чепухе мы говорим!

— Да, — сказал Бенки. Он, казалось, не слушал Мехрдада, но ответить впопад смог.

— Ты все еще любишь ее? — осторожно спросил Мехрдад. Бенки опять поправил очки.

— Она омерзительна мне. Понимаешь?

— Понимаю... Если б ты знал, как я это понимаю!

— Такой эгоистки я не встречал ни разу в жизни, одна она. Одна она. Ищет, страдает, мучается, летит!., а всё вокруг сочувствует этому полету и лишь поэтому заслуживает существования. Если не сочувствует — не заслуживает. Она никого не любит, кроме себя, никто ей не нужен, никто по-настоящему не заботит, напротив, все должны заботиться о ней. Чтобы она имела возможность и право сказать: какая скука. Какая тоска. Что за слизняки вокруг. И рваться, лететь дальше!..

— Все еще любишь, — печально заключил Мехрдад.

— Я не смогу больше дотронуться до нее.

Стена с легким чмоканьем пропустила Мэриэн. На маленьком яшмовом подносе женщина несла три пиалы, над ними вился невесомый дымок.

— Пейте, мальчики, насыщайтесь, да пора уже готовиться к завтрашнему, — проговорила она, ставя поднос на столик и садясь на диван, рядом с Бенки. Ее колени сверкали в свете экрана, как фарфоровые. Бенки на миг замер с неестественно выпрямленной спиной, а потом чуть отодвинулся.

— Если бы вы знали, как я волнуюсь, — сказала Мэриэн и прижала ладони тыльными сторонами к щекам. Смущенно засмеялась, покачала головой, взяла свою чашку. — Просто ужас, я так жду... Так хочется, чтобы там все было хорошо...

— Я тоже волнуюсь, — медленно проговорил Мехрдад, глядя ей в лицо. Мэриэн не глядела на Мехрдада.

— А я — нет. — Бенки опасливо потрогал горячую чашку кончиками пальцев.

— Я совсем забыла, ты же не любишь горячего! — горестно воскликнула Мэриэн. — Подожди, я блюдце принесу! — она сделала движение вскочить.

— Не надо, — Бенки взял чашку в руки. Мягкие губы его чуть задрожали и стиснулись от переносимой боли.

— Сто лет не поила тебя чаем, — задумчиво проговорила Мэриэн. — Все забыла. Придется вспоминать заново... Ты не будешь сердиться, если первое время я буду путать?

Мехрдад слегка приоткрыл рот и так сидел. Бенки поставил чашку на столик, Мэриэн тоже.

— Я, пожалуй, пойду, — сказал Бенки, ни на кого не глядя. — Завтра трудный день, а мне еще полчаса лету домой...

— А... а я с тобой, можно? — нежно и чуть смущенно спросила Мэриэн. — А то еще потеряемся завтра в суматохе, — она с детским страхом округлила губы, — что тогда?

Мехрдад с отчетливым звуком захлопнул рот. Бенки сдержанно пожал плечами:

— Пожалуйста...

Милый, скучный, глупый Бенки, думала Мэриэн. Вот ты уже и дрожишь. Все тебе всегда было не так, а на самом деле тебе очень мало было надо. Ты всегда рвался что-то переделывать, улучшать, сидел на океанском дне пять лет без отпусков, что-то там переделывал и улучшал, торчал на Трансплутоне, что-то переделывал и улучшал, и еще бог знает где сажал свои сады, про которые так любил рассказывать, думал, тебя за это станут уважать... Дурачок, ты даже этим гордился! Вот и меня решил переделать и улучшить, в соответствии со своими представлениями об идеальной женщине, и сгорел, и сейчас я хочу, чтобы это был именно ты, чтобы сам сломал себе шанс быть со мной на этой проклятой Терре. Глупый, противный, нравоучительный, правильный Бенки. Работяга Бенки. Не Мехрдад. не кто-то еще... Мехрдад, пожалуй, и догадался бы, что я задумала, и был бы рад сознательно мне помочь, но это не интересно. А ты — нет, где тебе, в твою голову и не придет, просто не придет возможность такого, как ты скажешь потом, надругательства над твоими чувствами. Твоими. Тебя же всегда интересовали только твои чувства, за остальными людьми ты признавал право только на такие чувства, какие есть у тебя, а что не похоже на твои — то уже подлость, грязь, надругательство, и как ты там говорил еще, забыла.. Молодая, глупая девчонка, я и впрямь чуть не начала уважать тебя за твои сады и правильность, чуть было не позволила переделать себя. Но — не позволила. И ты погиб. Ты полюбил навсегда, потому что я осталась собой, осталась вне тебя, ты ничего не смог, ты не сумел, как на своих станциях и океанах, вытереть после меня пот со лба, удовлетворенно улыбнуться и пойти работать на новый обьект. Я стала твоим проклятием, трудолюбивый Бенки. Ты так хотел, чтобы я полетела с тобой, так вот сделай теперь, чтобы я не полетела. Ты отправляйся работать, а я останусь чувствовать — то, что хочу чувствовать я. Пусть скуку. Значит, я хочу чувствовать скуку. Значит, скучать мне не скучно. Нам полчаса до твоего дома, за это время я сотворю с тобой все, что вздумаю...


Еще от автора Вячеслав Михайлович Рыбаков
Гравилет «Цесаревич»

Что-то случилось. Не в «королевстве датском», но в благополучной, счастливой Российской конституционной монархии. Что-то случилось — и продолжает случаться. И тогда расследование нелепой, вроде бы немотивированной диверсии на гравилете «Цесаревич» становится лишь первым звеном в целой цепи преступлений. Преступлений таинственных, загадочных.


Руль истории

Книга «Руль истории» представляет собой сборник публицистических статей и эссе известного востоковеда и писателя В. М. Рыбакова, выходивших в последние годы в периодике, в первую очередь — в журнале «Нева». В ряде этих статей результаты культурологических исследований автора в области истории традиционного Китая используются, чтобы под различными углами зрения посмотреть на историю России и на нынешнюю российскую действительность. Этот же исторический опыт осмысляется автором в других статьях как писателем-фантастом, привыкшим смотреть на настоящее из будущего, предвидеть варианты тенденций развития и разделять их на более или менее вероятные.


Резьба по Идеалу

Вячеслав Рыбаков больше знаком читателям как яркий писатель-фантаст, создатель «Очага на башне», «Гравилёта „Цесаревич“» и Хольма ван Зайчика. Однако его публицистика ничуть не менее убедительна, чем проза. «Резьба по идеалу» не просто сборник статей, составленный из работ последних лет, — это цельная книга, выстроенная тематически и интонационно, как единая симфония. Круг затрагиваемых тем чрезвычайно актуален: право на истину, право на самобытность, результаты либерально-гуманистической революции, приведшие к ситуации, где вместо смягчения нравов мы получаем размягчение мозгов, а также ряд других проблем, волнующих неравнодушных современников.


Зима

Начало конца. Смерть витает над миром. Одинокий человек с ребенком в умершем мире. Очень сильный и печальный рассказ.


На мохнатой спине

Герой романа — старый большевик, видный государственный деятель, ответственный работник Наркомата по иностранным делам, участвующий в подготовке договора о ненападении между СССР и Германией в 1939 г.


Письмо живым людям

В данный сборник вошли лучшие повести и рассказы Вячеслава Рыбакова — одного из ведущих авторов современной отечественной научной фантастики.Содержание:ПОВЕСТИ И РАССКАЗЫВода и корабликиДостоин свободыХудожникДовериеВсе так сложноВеликая сушьСказка об убежищеСвое оружиеНоситель культурыЛюди встретилисьДомоседыПробный шарВетер и пустотаДавние потериЗимаВечер пятницыПервый день спасенияНе успетьПрощание славянки с мечтойСмерть Ивана ИльичаТрудно стать богомВозвращенияПУБЛИЦИСТИКАПисьмо живым людямИдея межзвездных коммуникаций в современной фантастикеКот диктует про татар мемуарФантастика: реальные бои на реальных фронтахПисателям — абсолютные гарантииЗеркало в ожиданииПоэт в России больше… чем?Научная фантастика как зеркало русской революцииКамо вставляши?Какое время — таковы пророки.


Рекомендуем почитать
Венера и семь полов

В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.


Город и Мастера

В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.


Чужая святыня

В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.


Вновь рожденный

В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.


Жижа

В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.


Черное солнце

В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.