Дороже жизни - [104]

— Понимаю, на земле у многих с этим проблемы. Я про работу, на которую глаза не смотрят. Кстати, а я смогу попасть в Рай? Я же солдат и ничем другим не занимался.

— Ты никогда не действовал ради своей выгоды, не творил зло ради зла или по прихоти, не убил ни одного невиновного даже по ошибке. Ты действуешь во благо других людей, при этом давно пожертвовав собой. Это редкость. Такие как ты не только попадают в Рай, но и становятся воинами Света, ведь у Добра должны быть кулаки. Главное — иди до конца, не сворачивая, не поддавайся слабостям и обману.

Внезапно Меченый пришёл в себя и сразу почувствовал, как сильно звенит голова, левая сторона лица залита чем-то тёплым и противно липким, а тело, хоть и защищено одним из лучших в Зоне бронекостюмов, нещадно ноет после встречи с бетоном. Если бы он, изогнувшись как кошка, не отклонился в полёте, то стал бы уже мертвецом — вместо удара почти плашмя, воткнулся бы наподобие дротика в стену и просто сломал себе шею. Однако, это ещё не повод для радости, так как из-за поворота выскочила туша в экзоскелете штурмовика. Обнаружив противника, вдруг оказавшегося в беспомощном положении, монолитовец почти торжественно, смакуя момент, направил на него ручной пулемёт. Видимо пока Меченый находился в отключке, в реальности прошло немногим более секунды.

«Ничего себе сон мне привиделся перед смертью, — с расстройством взглянув на свой автомат с отстёгнутым магазином, подумал сталкер. — Кто бы там меня не швырнул, своего он добился».

— Конец тебе, псина! — злорадно прогромыхал низкий голос фанатика, усиленный электроникой шлема.

— Прикрой глаза, — тихо произнёс другой голос.

Исполнить это, для всё ещё не оклемавшегося сталкера — проще простого, достаточно перестать бороться с пудовыми веками, дав им упасть. И в тот же миг, едва он это сделал, сверкнула ослепительная вспышка, которая, наверное, выжгла бы ему глаза, останься они открыты.

«Я мыслю, значит, я существую, — вспомнилось через некоторое время крылатое выражение, когда свет угас. — Раз не убили, то можно немного и поваляться, прийти в себя».

К счастью, силы возвращались быстро, шум в ушах тоже почти сошёл на нет. Снова открыв глаза, Меченый обнаружил, что монолитовец лежит там, где до этого стоял. Только теперь он был разрублен напополам от макушки до промежности, и великолепная броня его нисколько не защитила. Рассечение можно описать как идеально ровное и без единой капли крови — такое впечатление, что края раны запеклись и даже обуглились, словно от огромной температуры. Данная картина в целом ободряла: всё-таки всегда морально легче идти в атаку, если тебя прикрывают. Сталкер не знал точно, что именно здесь произошло, но в мыслях почему-то крутился образ огненного меча.

— Значит, не привиделось, — подытожил Меченый, меняя обойму автомата. — Будете знать наших!

— Помни, что я вмешаюсь, если только их покровители снова вступят в дело. Всё остальное ты должен сделать сам, так что будь не менее осторожен, чем прежде, — прозвучал в голове знакомый голос.

— Конечно. На Бога надейся, но сам не плошай — теперь я в полной мере понимаю, о чём это сказано.

Миновав туннель, сталкер без проблем поднялся по лестницам на два уровня выше. Никто ему не препятствовал — похоже, охрану нижних ярусов перекинули к первому и второму энергоблокам, а остальные ждали его в надземной части Х1. Уперевшись в дверь с кодовым замком, рядом с которым красовался жёлтый круг и надпись Yellow Zone, Меченый попробовал приложить карту, ранее принадлежавшую Эдику. Приятная неожиданность — замок открылся. Местные коридорчики изобиловали дверьми с надписями на английском, смысл которых сталкеру оставался непонятен. Дважды попадались помещения с толстыми стёклами вместо стен, внутри которых люди одетые в футуристичного вида костюмы химзащиты, неторопливо выполняли некие сложные манипуляции. В принципе, весь антураж вполне соответствовал какой-нибудь новомодной платной поликлинике — везде пластик и панели, а в цветовой гамме доминируют белый, темно-серый и серебристый. Несколько раз мимо Меченого спокойно проходили научные сотрудники в комбинезонах с именными табличками. Сталкер, вовремя сообразив, закинул автомат на плечо стволом вниз и перенял эту манеру поведения занятого человека: умеренно спешащего по своим делам и погружённого в себя. Только добавил немного нарочитой вальяжности, свойственной мускулистым парням, к тому же закованным с головы до пят в броню. Трудно сказать, что в большей степени обеспечивало такое безучастное поведение учёных — то ли уникальная маска автоматически наделяла её обладателя очевидным для них статусом, то ли они тут и не такое видали. Меченого не покидало ощущение, что не надо торопиться, поскольку всё, что он видит, это только цветочки. Именно по этой причине он не устраивал Бейрут в миниатюре и не пытался узнать, что находится за каждой дверью. Зато, как только среди одинаково белых отыскалась одна серая, с изображением фигурки человека поднимающегося по лестнице, сталкер выбрал именно её. Вход на следующий этаж тоже требовал особых полномочий, но теперь цвет круга сменился на красный, и надпись гласила: Red Zone. Школьного уровня английского и азов логики хватало, чтобы понять — дело дошло до секретности высшего порядка. Карточка доступа, в бесполезности которой так уверял её бывший владелец, на удивление сработала и тут. Сразу за дверью находился коридор, левый рукав которого упирался в дверь, а правый метров через семь скрывался за поворотом. Непосредственно напротив входа стоял стул, на котором восседал монолитовец в полном боевом облачении, но с поднятым забралом шлема.