Дом Якобяна - [8]
— Ты знаешь, Маляк, что говорит Фикри-бей бедному поручителю, когда тот приносит деньги? — спрашивал Абсхарон и сам же быстро отвечал: «Он говорит ему: иди и поклонись Господу нашему Иисусу, ведь он сполна вернул мне твой долг!» Маляк причмокнул, сложил руки на своем большом животе и опустил глаза. Притворившись растроганным, он произнес: «Вот настоящий христианин». Однако Фикри, хотя и был пьян, внимательно следил за их словами и, недовольный намеками, сказал, решительно поставив точку в разговоре:
— Вы принесли деньги, как договаривались?!
— Конечно, господин бей! — вскрикнул Абсхарон.
И добавил, вручая ему две бумаги:
— Вот контракт, как договаривались, господин. Господи, благослови!
Он сунул руку за пазуху, чтоб вытащить деньги. Как и условились, он принес шесть тысяч, но рассовал деньги по разным местам, чтобы оставить себе возможности для маневра. Абсхарон извлек четыре тысячи и протянул их бею.
Тот закричал со злостью:
— Что это? Где остальное?!
Тут братья в один голос, словно исполняя оперную партию, стали умолять его: Абсхарон — задыхающимся голосом с хрипотцой, а Маляк — высоким, тонким и пронзительным. Слова их путались, смысла было не разобрать, однако в целом они взывали к милости бея, клялись пришествием Христа, что взяли эту сумму в долг и действительно не могут заплатить больше. Фикри-бей не сдавался.
— Бросьте ваши штучки… Они на меня не действуют! — еще сильнее рассердился он. И собрался было вернуться в ресторан, однако Абсхарон, который ждал этого шага, бросился в сторону бея, при этом зашатался и чуть не упал. Резким движением он выдернул из своего кармана еще одну пачку в тысячу фунтов и положил ее в карман бея, который, хотя и был рассержен, не оказал серьезного сопротивления и легко позволил это сделать. В этот момент Абсхарон разыграл очередную сцену: несколько раз поцеловал бею руку и закончил свою мольбу особым жестом, который приберег на случай крайней необходимости. Он отклонился назад, двумя руками приподнял грязную изношенную галабею, обнажил свою отрезанную ногу, привязанную к протезу уныло-темного цвета, и закричал прерывисто-сиплым голосом, давя на жалость: «Господин бей, Бог не оставит вас и ваших детей… Я инвалид, бей… У меня нет ноги… Я болен, а все сидят на моей шее… Маляку надо кормить четверых детей и жену… Если ты любишь Иисуса, ты не позволишь мне уйти в таком состоянии». Этого бей выдержать не смог. Через некоторое время все трое сели подписывать договор: Фикри Абдель Шахид, рассерженный тем, что его «шантажировали чувствами», как он сам потом выразился, рассказывая обо всем подруге, Маляк, который уже думал о том, что в первую очередь необходимо сделать в железной комнате на крыше, и Абсхарон, на лице которого застыла последняя из жалобных гримас — он добился своего, но на пределе собственных возможностей. В душе же он был счастлив, что получил комнату по договору и при этом, мастерски изворачиваясь, смог спасти кулек в тысячу фунтов, приятным теплом отозвавшийся в левом кармане его галабеи…
Сердце города оставалось — по крайней мере, лет сто — общественно-торговым центром Каира. Там находились крупнейшие банки, иностранные компании, офисы известных врачей и адвокатов, кинотеатры, шикарные рестораны. Старая египетская элита построила район по образцу европейских кварталов. В любой столице Европы в то время были похожие улицы… Тот же архитектурный стиль и налет благородной старины. Истинно европейский характер центр города сохранял до начала шестидесятых. Пережившие смену эпох должны помнить его изысканность… Там не подобало прогуливаться в галабеях простому народу. Людей в народной одежде не пускали ни в такие элитные рестораны, как «Джорджи», «A Л’Америкэн» или «аль-Онеон», ни в центральные кинотеатры — «Метро», «Сан Джеймс», «Радио», ни в другие общественные места. Мужчинам следовало приходить сюда в костюме и при галстуке, а женщинам — в вечернем платье. Все магазины были закрыты по воскресеньям и в дни католического Рождества и Нового года. Центр украшали по образцу западных столиц: стеклянные витрины искрились поздравлениями на французском и английском, в них стояли елочки и игрушечные Санта Клаусы. Бары и рестораны были полны иностранных аристократов, которые отмечали праздник выпивкой, песнями и танцами. В центре было полно маленьких баров, где в обед или выходной можно было пропустить несколько стаканчиков и закусить по приемлемым ценам. В тридцатые и сороковые годы некоторые бары вдобавок к напиткам предлагали развлечения — греческого либо итальянского певца, ансамбль еврейских танцовщиц. До конца шестидесятых на одной только улице Сулейман-паши было около десятка небольших баров. Но пришли семидесятые, и центр постепенно стал терять свое назначение, сердце города перемещалось вслед за новой элитой в районы аль-Мухандисин и Наср. Египетское общество размыло бурной волной религиозного возрождения, и пить вино стало зазорным. Сменяющиеся египетские правительства поддались давлению исламистов (а иногда и «превосходили» в своей политике оппозиционные исламские течения). Они ограничили продажу вин гостиницами и крупными ресторанами, прекратили выдавать лицензии новым барам, а в случае смерти хозяина заведения (в основном ими были иностранцы) правительство отзывало лицензию и требовало от наследников сменить вид деятельности… Кроме того, время от времени полицейские наведывались в бары, обыскивали посетителей, требовали предъявить паспорта, а тех, у кого их не было, забирали в отделение до установления личности… К началу восьмидесятых осталось лишь несколько разбросанных по всему центру небольших заведений, владельцам которых удалось пережить религиозный подъем и притеснения со стороны правительства двумя способами: либо затаившись, либо дав взятку… Ни один бар в Центре не заявлял громко о своем существовании, само слово «бар» на вывесках заменили словами «ресторан» или «кафе». Владельцы баров и винных лавок вставляли в окна своих заведений темные стекла, за которыми не видно было происходящего внутри, или заклеивали витрины бумагой, наполняли их другими товарами, не имеющими ничего общего с их деятельностью. Посетителям не разрешалось распивать напитки на тротуаре перед баром или даже напротив распахнутого на улицу окна. После того, как некоторые винные лавки подожгла примкнувшая к исламистам молодежь, в заведениях были приняты чрезвычайные меры безопасности. Несмотря на все это, владельцев немногих оставшихся баров обязали регулярно платить крупные взятки офицерам безопасности и городским чиновникам, чтобы те были лояльны. Доходов с продажи местного дешевого вина на взятки не хватало, и это заставило владельцев заведений искать другой способ извлечения прибыли. Одни стали закрывать глаза на разврат, нанимая официантками проституток (как в баре «Cairo» на ат-Тауфикия, «Mido» и «Pussy cat» на Имад ад-Дин). Другие в погоне за прибылью вместо того, чтобы закупать алкогольные напитки, стали производить их в подпольных цехах. Так поступали в «Хальгян» на улице аль-Антикхана и в «Джамайке» на улице Шериф. Потребление паленого алкоголя стало причиной трагедий. Самый нашумевший несчастный случай произошел с молодым художником: выпив поддельного бренди в баре «Хальгян», он потерял зрение, и прокуратура постановила закрыть заведение. Однако хозяин бара известным путем смог открыть его заново… Таким образом, несколько оставшихся в центре города баров из недорогих и приличных мест превратились в темные душные ульи, посещаемые в основном всяким сбродом… Из этого ряда выделялись только бар «Maxime» в переулке между улицами Каср ан-Нил и Сулейман-паши и бар «Chez nous» в подвале дома Якобяна.
![Игры](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
Уважаемые читатели, мы продолжаем публиковать произведения известного египетского писателя Аля АЛЬ-АСУАНИ. Два романа автора — «Дом Якобяна» (2002) и «Чикаго» (2007) — были переведены на русский язык. Аль-Асуани вошёл в список пятисот самых влиятельных мусульман мира (2010), является лауреатом многочисленных международных литературных конкурсов.Сегодня предлагаем вашему вниманию рассказ «Игры» из сборника «Дружественный огонь», автором перевода которого является арабист-филолог Сарали Гинцбург.
![Чикаго](/storage/book-covers/ef/efdc43c91ab49eee90c78a4fd493878031728b2d.jpg)
Деньги, политика, секс — главные движущие силы в новом бестселлере самого известного писателя современного Египта Аля Аль-Асуани.Традиции и наркотики, чистая любовь и работа спецслужб, национальная и религиозная ненависть — все это закрутит героев романа в непредсказуемый водоворот событий, переживаний и чувств…
![Киднепинг по-советски](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Разящий крест](/storage/book-covers/ea/ea37d4f3c2c6be728e6befc9e2598349add8d941.jpg)
Первая повесть фантастического цикла «Хроники новой Земли». В недалёком будущем в России назревает открытое противостояние религии и атеизма. На этом фоне описывается судьба двух воронежцев, друзей детства, православных христиан. Сайт повести: panov-a-w.ru/krest.html Страница повести в «Фэйсбуке»: www.facebook.com/hroniki.novoj.zemli Страница повести во «ВКонтакте»: vk.com/hroniki.novoj.zemli Аудиоверсию рассказа «Пограничник» можно послушать на странице: panov-a-w.ru/rasskazy/pogran.html Поддержите написание продолжения: 410012176277599 («Яндекс.Деньги»)
![Индеец Кутехин](/storage/book-covers/47/479b92004a8edd0e2843594a791f5a9ac8ff9e77.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Чисто рейнское золото](/storage/book-covers/f7/f7d50ef30302cf0788facb52e650db2e16e10467.jpg)
Эссе для сцены австрийской писательницы и драматурга, лауреата Нобелевской премии Эльфриды Елинек написано в духе и на материале оперной тетралогии Рихарда Вагнера «Кольцо нибелунга». В свойственной ей манере, Елинек сталкивает классический сюжет с реалиями современной Европы, а поэтический язык Вагнера с сентенциями Маркса и реальностью повседневного языка.
![Калейдоскоп. Расходные материалы](/storage/book-covers/8d/8dac152c7502228fd787d1f301272d44981a94a1.jpg)
В новом романе Сергея Кузнецова, финалиста премии «Большая книга», более ста героев и десяти мест действия: викторианская Англия, Шанхай 1930-х, Париж 1968-го, Калифорния 1990-х, современная Россия… В этом калейдоскопе лиц и событий любая глава – только часть общего узора, но мастерское повествование связывает осколки жизни в одну захватывающую историю.
![Скорпионья сага. Cамка cкорпиона](/storage/book-covers/e8/e80c847429b184d26d6b1710498a663fcbe91b21.jpg)
Игорь Белисов, автор шокового «Хохота в пустоте», продолжает исследовать вечную драму человеческой жизни. И как всегда, в центре конфликта – мужчина и женщина.«Самка скорпиона» – это женщина глазами мужчины.По убеждению автора, необозримая сложность отношений между полами сводится всего к трем ключевым ипостасям: Любовь, Деньги, Власть. Через судьбы героев, иронически низводимых до примитивных членистоногих, через существование, пронизанное духом абсурда, он рассказывает о трагедии великой страны и восходит к философскому осмыслению мироздания, навсегда разделенного природою надвое.