Долгожданное возвращение - [5]

Марни хотела воспротивиться, но Ло вцепился в ее руку железной хваткой. Сопротивление было бесполезно. Затем подумала, что действительно ему надо все объяснить. Чувство собственного достоинства перемешивалось со страхом, но она послушно шла за ним.

— Закрой дверь, — сказал Ло. — У тебя нет охранного устройства?

— Нет.

— Надо поставить. Это большой дом, и в него легко залезть.

Вместе они вышли из дома и подошли к стоящему «порше».

— Куда едем?

Она назвала улицу и рассказала, как ехать.

Через несколько минут они уже мчались по шоссе. Марни придерживалась за сиденье. Ло мчался как сумасшедший. Ее очень смущало то, что он больше смотрит на нее, а не на дорогу.

Не в силах выдержать его пристальный взгляд, она наконец спросила:

— Почему так смотришь?

— Ты очень хрупкая. Как смогла родить ребенка? К тому же не помню, чтобы спал с тобой.

Он скользнул взглядом по ее губам, шее, груди и коленям. От столь пристального разглядывания Марни почувствовала себя раздетой. Ей хотелось закрыться руками.

— Должно быть, я был сильно пьян, — сказал он грубо. — Иначе помнил бы, что спал с тобой.

— Но я не спала с тобой.

Она смотрела в затемненное окно, боясь встретиться с ним взглядом, решив, что по крайней мере хоть один из них должен следить за дорогой.

— Дэвид не мой сын.

— Как же…

— Он сын моей сестры. Вы с ней… — Она смущенно взглянула на него и виновато улыбнулась. — Следующий поворот. Тебе лучше перейти в другой ряд.

Он резко затормозил перед хлебным фургоном. Водитель засигналил и выругался.

— Вероятно, твоя сестра забеременела от меня?

— Не вероятно, а точно. Это был курортный роман.

— Когда это было?

— Ты только что окончил военно-морскую академию и собирался служить.

— Откуда ты знаешь, что Дэвид — мой сын? — спросил он настороженно.

Марни бросила на него уничтожающий взгляд.

— Ну хорошо. Я признаю, что Дэвид немного похож на меня. Но это ничего не доказывает.

— Мне не нужно ничего доказывать, — парировала она. — Мне все равно, веришь ты или нет. Поворот направо.

Он нетерпеливо ждал переключения светофора, а потом помчался как угорелый.

— Приехали, — сказала она с облегчением, хотя оставался еще целый квартал. За это время он сможет снизить скорость и повернуть.

— Можешь высадить меня у боковой двери. У меня есть ключ. Я могу приезжать в любое время.

Это был небольшой пансионат при церкви, расположенный в чудном месте. После инсульта миссис Хиббс нуждалась в круглосуточном уходе, а здесь хороший персонал.

Марни очень трудно было решиться отдать ее в пансионат. Она прекрасно понимала, что мать отсюда уже никогда не выйдет. Еще труднее было признаться себе в том, насколько легче теперь стало. В последние несколько лет мать становилась все более обидчивой и капризной.

Как только Ло остановил машину у бокового входа, Марни открыла дверцу и вышла. Полуобернувшись к нему, она сказала:

— Не знаю, кто послал эти письма, но это точно не я. Я не собиралась сообщать тебе о Дэвиде и ему о тебе тоже. Мне ничего не надо, особенно денег. Поэтому живи своей жизнью, а я буду жить своей, и забудь о сегодняшнем дне. Спасибо, что подвез.

Марни необычно долго возилась с замком у двери пансионата. Ей хотелось повернуться и еще раз взглянуть на него.

Со времени их последней встречи прошло семнадцать лет. Она помнит, как он помахал им на прощание, повернулся и побежал по пляжу, загорелый и прекрасный, как молодой бог.

Ее разбитое сердце сказало ему «прощай». Сейчас все по-другому. Она не позволила себе даже оглянуться, стоя на пороге пансионата.

Целый час Марни провела с мамой. Почти все это время миссис Хиббс спала, изредка просыпаясь, и произнося несколько неразборчивых фраз.

Марни была подавлена. Когда она вышла из комнаты, Ло прогуливался по холлу. Сестры с восторгом разглядывали его, однако он сам, казалось, ничего не замечал вокруг себя.

— Ты еще здесь? — спросила Марни. После посещения пансионата она чувствовала себя морально разбитой. Когда увидела Ло, ей стало еще хуже.

— Как ты собиралась добраться домой?

— На такси.

Они вышли из пансионата вместе.

— Ты должна знать, что в нашем городе трудно поймать такси.

Через минуту они уже сидели в машине.

— Как мама?

— Она умирает.

Сочувственно помолчав, он сказал:

— Мне очень жаль.

— Ее постоянно колют, чтобы избежать последующих ударов. Большую часть времени она без сознания. Когда приходит в себя, то говорит об отце и Шэрон. И часто плачет.

— Это было в Кальвестоне, да?

— Когда мы встретились?

— Это было на пляже?

— Да, — ответила она, удивляясь, как много он помнит. — Наша семья снимала домик рядом с вашим.

Глядя на нее в зеркало, он пробормотал:

— Вас было двое. Две сестры.

— Да, моя старшая сестра Шэрон и я.

— Шэрон и Марни. Да, вспоминаю. Твоя сестра была красоткой.

— Да, — кивнула Марни.

— А ты была совсем ребенком.

— Мне было четырнадцать.

— Ваш отец был священником, так? Я помню, мы должны были прятаться, чтобы выпить пива.

— И ты уговорил Шэрон.

Он засмеялся.

— Но ты не стала. Она называла тебя паинькой.

— Я не была такой шустрой, как Шэрон.

Помолчав минуту, он произнес:

— Если Шэрон спала со мной, она, наверное, спала с десятком других парней.

— Ей было только шестнадцать, и ты был у нее первым.