До смерти здоров. Результат исследования основных идей о здоровом образе жизни - [19]

Но чем больше я читаю, тем глубже усваиваю горькую истину: сидеть целый день, уставившись в экран, вредно для здоровья. По-настоящему вредно (как курить ментоловые сигареты без фильтра, есть сало в сырной корочке и кричать на супруга одновременно). Мишель Обама права: нужно двигаться. Стулья и кресла – наши враги. Сидячий образ жизни означает риск развития сердечно-сосудистых заболеваний, диабета, ожирения и некоторых видов рака, в том числе рака толстой кишки и рака яичников.

Мы созданы не для того, чтобы сидеть. Никогда в истории мы не были столь малоподвижными. Как утверждает профессор Гарвардского университета Джон Рейти, во времена палеолита наши предки проходили 10–12 км в день и расходовали при этом в среднем 3000 ккал против наших жалких 2000 ккал. В книге «Правила долголетия»[64] мы читаем, что высокая продолжительность жизни (на Окинаве и на Сардинии) означает постоянное движение, и часто это движение вверх по крутым склонам. (Жаль, что в Нью-Йорке недостаточно склонов. Он опасно плоский.)

Проблема американцев – «балканизация»[65] жизни. Мы проводим в спортзале час (если достаточно сознательны) и сидим весь оставшийся день. Движение будто запечатано в герметичный контейнер. Когда мне было 12 лет, меня посещали странные фантазии: изолировать разные виды деятельности друг от друга и выполнять их блоками. Я готов был чистить зубы целый месяц, чтобы покончить с этим навсегда, два года провести в туалете. На секс отводилось недель шесть. Мы следуем умеренной версии этого сценария.

Мы сидим, сидим, сидим и вдруг на какое-то время срываемся с места. Исследования показывают, что даже регулярные занятия спортом не могут полностью компенсировать вред сидячего образа жизни.

Поэтому я собираюсь сломать стену между движением и жизнью. Я приступаю к «партизанским» (или, как говорит один мой друг, «контекстуальным») физическим нагрузкам. Я попробую втиснуть физическую активность в каждый момент своей жизни.

Я поднимаюсь на пятый этаж пешком.

– Встретимся наверху, – говорит Джули, заскакивая в лифт. Однажды я опередил Джули и ждал ее у входной двери, нетерпеливо постукивая по часам и стараясь дышать не слишком часто.

– Хорошо, – сказала Джули, когда увидела меня.

Я не пользуюсь травалаторами[66] в аэропортах. Да, я перемещаюсь сам. И я действительно качу свой чемодан по неподвижному полу. Знаю – это героизм!

Я читал одну статью, в которой рекомендовалось использовать вместо турника перекладину знака дорожного движения, когда ждешь на светофоре. Я пробовал. Даже моему пятилетнему сыну было за меня неловко. В общем, я перестал это делать.

И – пока это самая большая перемена – я начал бегать по делам. Буквально бегать. Как правило, фраза «бежать по делам» – ярчайший пример эвфемизма. Мы не бегаем по делам. Мы ходим, а чаще ездим.

Но последнюю пару недель я пытаюсь делать это буквально. Я бегу в аптеку за зубной пастой, потом домой. Я бегу в магазин, к парикмахеру, за детьми в школу.

Правда, тут есть и минусы. Пока я бежал на совещание в Esquire, моя рубашка пропиталась потом. (Теперь я дополнительно ношу в сумке дезодорант.) Бежать по делу дольше, чем ехать на машине или на автобусе. Впрочем, не всегда, особенно если расстояние не превышает десяти кварталов.

Кроме того, окружающие начинают беспокоиться. Взрослые люди в обычной одежде не должны бегать у всех на виду. На днях я бежал по улице в джинсах и объемной стеганой куртке. Какая-то женщина с коляской остановилась и крикнула мне:

– Все в порядке?

Судя по ее виду, она боялась, что минуту назад взорвалась «грязная бомба»[67].

Чтобы бегать по делам, нужна воля. Если я хочу привести свои упрямые ноги в состояние готовности, приходится каждый раз вести обратный отсчет. Но есть и преимущества. Во-первых, я не чувствую себя таким виноватым, пропуская спортзал. Весь мир – мой зал, говорю я себе. Пакеты с хлопьями, апельсиновый сок и зубная паста – мои гантели. Великолепное чувство собственной эффективности, ведь мне удается совмещать несколько дел, не используя при этом никакой техники и не причиняя никому вреда. Я не довожу себя до нервного истощения и не провоцирую аварии. И когда я бегу по своим делам, сгорает больше калорий, чем когда я прохожу то же расстояние. (Пробегая 1,5 км, мужчина расходует 116 ккал, проходя такое же расстояние – всего 83 ккал. Это подтверждено исследованиями.)

Вот что я имею в виду, когда говорю Джули: «Ну, я побежал».

Даже если я не бегаю, я стараюсь не сидеть. Знакомство со всеми этими материалами повлияло на мою психику причудливым и малоприятным образом. Я больше не могу сидеть спокойно. Чем дольше я сижу, тем сильнее ощущаю себя виноватым. Через полчаса я испытываю угрызения совести, как будто проглотил полкоробки шоколадного печенья.

Как объясняет автор ряда книг биолог Оливия Джадсон, у проблемы есть два аспекта. Первый очевиден: когда мы сидим, сгорает меньше калорий. Последствия второго рода коварнее и, пожалуй, серьезнее: во время сидячего марафона обмен веществ в организме меняется. Мышцы не могут поглощать жирные кислоты без липазы. Когда мы сидим, синтез липазы прекращается и жир, который мог бы быть нам полезен, просто откладывается или забивает артерии.