– И что же вы узнали?
– Многое. Кто такой доктор Миллсэйп?
– Друг, – ответила она, когда пришла в себя от удивления.
– Ваш муж с ним знаком?
– Нет. Каким образом вы о нем узнали?
– Я же говорил, – пожал плечами Мейсон, – что мне пришлось много поработать, чтобы разыскать вас и получить возможность отработать аванс.
– Вы ничем не можете мне помочь. Ответьте мне на один вопрос, а потом оставьте меня в покое…
– Что именно вы хотите узнать?
– Можно ли считать человека умершим, если на протяжении семи лет он не давал о себе знать?
– Да, при определенных обстоятельствах. В одних случаях после семи, в других – после пяти лет.
– И тогда последний брак считается законным? – с большим облегчением спросила она.
– Мне очень жаль, миссис Монтейн, – с сочувствием ответил Мейсон, – но ведь это всего лишь предположение. Если Греггори Мокси в действительности является Греггори Лортоном, вашим первым мужем, а он в настоящий момент жив и здоров, то ваш брак с Карлом Монтейном не может считаться законным.
У нее на глазах появились слезы, губы задрожали и скривились в гримасе.
– Я его так люблю… – выдавила она.
– Расскажите мне о вашем новом муже, – попросил Мейсон, успокаивающе похлопав ее по плечу.
– Вам этого не понять, – сказала Рода Монтейн. – Ни один мужчина не в состоянии этого понять. Я и сама бы не поняла, если бы такое случилось с другой женщиной. Я ухаживала за Карлом во время болезни. Он пристрастился к наркотикам, а его родные умерли бы от стыда, если бы узнали об этом. Я работаю медицинской сестрой. Точнее, работала… Я не хочу вам рассказывать о своем браке с Греггори… Это был сплошной кошмар. Когда я выскочила за него замуж, я была глупой, наивной девчонкой, легко поддающейся чужому влиянию. Он был очень привлекательным, умел ухаживать, на девять лет меня старше. Меня предупреждали, уговаривали не делать глупостей, но я воображала, что все эти слова продиктованы завистью и ревностью. В нем были этакая самоуверенность и высокомерное пренебрежение к окружающим, которые так импонируют молодым дурочкам…
– Ясно, – сказал Мейсон и подбодрил: – Продолжайте.
– Все кончилось очень прозаически, – сказала она. – У меня были кое-какие сбережения, он исчез вместе с ними.
– Вы ему сами отдали деньги, – прищурившись, спросил Мейсон, – или он их у вас украл?
– Украл. Точнее, выманил. Я передала их ему для приобретения каких-то акций. Он мне наговорил с три короба о друге, попавшем в тяжелое финансовое положение и якобы желающем расстаться с какими-то необыкновенно выгодными ценными бумагами. Наобещал мне золотые горы… Я отдала все, что у меня было. Он отправился за акциями и больше не вернулся. Я никогда не забуду его прощальный поцелуй.
– В полицию сообщали? – поинтересовался Мейсон.
– О деньгах я ничего не говорила, – призналась она. – Я решила, что с ним что-то случилось, и обратилась в полицию с просьбой разузнать обо всех несчастных случаях, обзвонила все больницы и даже морги. Прошло много времени, прежде чем поняла, что он меня просто-напросто надул. Вполне возможно, что я была не первая, обманутая им.
– Что мешает вам сейчас заявить в полицию? – спросил адвокат.
– Я не смею.
– Почему нет?
– Я… я не могу вам сказать.
– Почему нет? – снова спросил Мейсон.
– Никогда и никому я об этом не расскажу, – всхлипнула Рода Монтейн. – Из-за этого я когда-то чуть не наложила на себя руки.
– Пистолет в вашей сумочке предназначался для этой цели?
– Нет.
– Вы хотели убить Греггори?
Она отвела глаза в сторону.
– Именно поэтому вас интересовал корпус деликти? – настаивал Мейсон.
Она всхлипнула.
– Послушайте, – сказал Мейсон, положив ей на плечо руку, – у вас неприятности, вы слишком расстроены. Вам необходимо иметь человека, которому вы могли бы во всем довериться. Я сумею вам помочь, уверяю вас. У меня были гораздо более сложные дела. Расскажите мне всю правду, и я сумею решить ваши проблемы.
– Я не могу… – снова сказала она. – Я не смею… Это слишком… Нет, не могу.
– Ваш новый муж об этом знает?
– Господи! Нет, конечно! Если бы вы разбирались в ситуации, то не спрашивали бы о таких вещах! У Карла своеобразная семья…
– В каком смысле?
– Вы никогда не слышали о мистере Филиппе Монтейне из Чикаго?
– Нет. И чем он знаменит?
– Это очень богатый и своенравный человек, из тех, что возводят свое происхождение до первых переселенцев и тому подобное… Карл – его сын. Я не нравлюсь Монтейну-старшему. Вообще-то, он меня даже не видел, но одна мысль о том, что его сын женился на какой-то медсестре, просто выводит его из себя.
– Муж не знакомил вас со своим отцом? – уточнил Мейсон.
– Нет, – ответила она.
– Тогда почему вы решили, что…
– Я читала его письма к Карлу.
– Знал ли Филипп Монтейн о намерении Карла жениться на вас?
– Мы обвенчались тайно.
– Карл во всем слушается отца?
– Да, – кивнула она. – Если бы вы были знакомы с Карлом, то сразу бы это поняли. Он все еще слаб. Слаб и физически, и душевно – из-за пристрастия к наркотикам. У него совершенно отсутствует сила воли. Со временем это, конечно, пройдет… Вы ведь знаете, что наркотики делают с людьми… Пока он все еще нервный, неуравновешенный, почти безвольный…