Давай надеяться на лучшее - [50]
Итак, мы решаем, что с понедельника ты начинаешь работать, а я остаюсь в отпуске по уходу за ребенком одна. Ивану уже почти месяц. Тебе я в этом не признаюсь, поскольку стесняюсь этого чувства, однако втайне я мечтаю о том дне, когда Ивану исполнится девять месяцев и я смогу снова вернуться на работу – туда, где я все знаю и чувствую себя уверенно, к задачам, с которыми я справляюсь, к делам, которые умею делать хорошо. Я завидую тебе, потому что в понедельник ты пойдешь на работу.
По ночам, когда ты спишь, а меня разбудил Иван, который обмочился или требует грудь, я обычно не могу снова заснуть. Вместо этого я гуглю «послеродовую депрессию», ломая голову, не она ли со мной случилась. Как-то странно я мыслю. Как-то непривычно ослабела. Может быть, у меня депрессия? Это было бы сейчас очень некстати. А ведь я обещала, что в первое время возьму на себя бо́льшую часть забот о ребенке. Обещала, что я все вынесу, что я все сделаю, что от тебя требуется только согласие – а остальное я беру на себя. Взваливать на тебя свои чувства я не могу. Так что я продолжаю гуглить по ночам. Ставлю галочки в анкетах, размышляю – все же у меня, похоже, послеродовая депрессия. В таком случае мне придется держать ее при себе. И справляться с ней в одиночку.
Я решаю переговорить с нашей медсестрой в детской консультации, когда мы пойдем туда на следующей неделе для осмотра. Мы знакомы всего несколько недель, но я звонила ей уже много раз – практически каждый день, – чтобы спросить по поводу плача Ивана или красных точек у него на животике. Я решаю на следующей встрече рассказать ей, как я себя чувствую, – пусть она решит, действительно ли у меня депрессия, или же я очень, очень чувствительная новоиспеченная мамочка. Что бы это ни было, я должна решить проблему. Срок исполнения – вчера.
Ноябрь 2014
Моя новая докторша очень любезна. У нее не вызывает сомнений, зачем мне нужен больничный, она не рассказывает мне, что горе – не болезнь, не говорит, что это называется «острая кризисная реакция». Она не спрашивает, с чем в повседневной жизни я не справляюсь, – понимает, что для меня сейчас не существует повседневной жизни. Вместо этого она спрашивает меня, как я себя чувствую. Слушает, записывает, задает вопросы, обсуждает со мной мое настоящее и будущее. Моя новая докторша работает на другом конце города. Добираться мне до нее час в один конец, но это не имеет значения. Все равно мне никуда не надо спешить.
Сегодня моя новая докторша взяла у меня анализы крови. Она хочет убедиться, что мое резкое похудание в последние недели не связано с чем-то другим, помимо горя, и хочет проверить, все ли в порядке со щитовидкой. Она доходчиво объясняет, что со щитовидкой по причине беременности и родов могут произойти изменения. Она выяснила, какие автоиммунные заболевания имеются среди моих ближайших родственников, спросила, как я сплю по ночам, – и я ответила ей, что не сплю вообще. Мы приходим к тому, что, поскольку я сейчас одна с Иваном, которого я к тому же кормлю грудью, то мне не стоит принимать снотворное. Во всяком случае, в нынешней ситуации. Однако мне следует подумать, как организовать себе сон. Она считает, что сон играет куда более важную роль в моем восстановлении, чем я думаю. Сегодня она выписала мне лекарство – своего рода антигистаминный препарат, который снимает страх и мягко успокаивает, но не вызывает зависимости и не повлияет на Ивана через грудное молоко. Я по-прежнему смогу просыпаться и вставать к Ивану, если это потребуется, но, возможно, буду быстрее засыпать снова.
По пути домой я захожу в аптеку и забираю свои новые таблетки. Фармацевт спрашивает меня, знаю ли я, как они действуют, и я отвечаю, что нет. Она рассказывает мне, что от них я могу стать вялой и сонливой. Я отвечаю – спасибо, в том и фишка, плачу немыслимо малую сумму за сто таблеток и иду дальше в сторону дома. После визита к врачу я чувствую себя в приподнятом настроении. Словно я движусь куда-то – в другое место, туда, где мне лучше.
Апрель 2014
Понятия не имею, как она это делает, но я твердо решила стать такой, как она. После очередного звонка в детскую консультацию, получив тот же ответ, что и во все прочие разы, когда я звонила – что все нормально, что младенцы кричат иногда по вечерам, что это просто надо принять, – я окончательно срываюсь и звоню своей мачехе. Она умеет обращаться с младенцами. Я наблюдала, как она одна воспитывала мою сестру, которая на восемнадцать лет моложе меня, и видела, как она легко и естественно окружает себя детьми – своими и чужими. Когда речь идет о ней и младенцах, никаких проблем не существует. Сейчас мы призываем ее помочь нам справиться с нашим собственным ребенком. В пятницу вечером – это пятая пятница в жизни Ивана, потому что ему уже пять недель – она появляется у нас в прихожей с полными пакетами продуктов и румянцем на щеках. Она взяла отгул на работе, чтобы провести два дня с нами. За это я ей безгранично благодарна. Похоже, тебя тоже не очень напрягает ее присутствие. Напротив, ты словно вздохнул с облегчением, когда она переступила порог. Подозреваю, что твое облегчение скорее связано с моим состоянием, чем с самочувствием Ивана, но это не имеет значения. Главное – она здесь.
![Вопреки всему](/storage/book-covers/b9/b981acaee1e34abc2fc2d8296d649bf3dacd620e.jpg)
Ранее эти истории звучали на семейных встречах; автор перенес истории на бумагу, сохранив ритм и выразительность устной речи. Разнообразие тем и форматов соответствует авторской любознательности: охотничьи байки про Северный Урал и Дальний Восток, фельетоны о советской армии, лубочные зарисовки «про 90-е» — меняются стиль, эпохи и форматы, непреложно одно: каждая история, так или иначе, происходила в жизни автора. Для широкого круга читателей.
![Долгие сказки](/storage/book-covers/94/94d427e366026815eef57bdf6d668bad400e067d.jpg)
Не люблю расставаться. Я придумываю людей, города, миры, и они становятся родными, не хочется покидать их, ставить последнюю точку. Пристально всматриваюсь в своих героев, в тот мир, где они живут, выстраиваю сюжет. Будто сами собою, находятся нужные слова. История оживает, и ей уже тесно на одной-двух страницах, в жёстких рамках короткого рассказа. Так появляются другие, долгие сказки. Сказки, которые я пишу для себя и, может быть, для тебя…
![Ангелы не падают](/storage/book-covers/54/5426f230abb02574958d00270b5e2609496c9a6c.jpg)
Дамы и господа, добро пожаловать на наше шоу! Для вас выступает лучший танцевально-акробатический коллектив Нью-Йорка! Сегодня в программе вечера вы увидите… Будни современных цирковых артистов. Непростой поиск собственного жизненного пути вопреки семейным традициям. Настоящего ангела, парящего под куполом без страховки. И пронзительную историю любви на парапетах нью-йоркских крыш.
![Сигнальный экземпляр](/storage/book-covers/c3/c3fff7f585c71cdfa1ba873727e59e97178e1d38.jpg)
Строгая школьная дисциплина, райский остров в постапокалиптическом мире, представления о жизни после смерти, поезд, способный доставить вас в любую точку мира за считанные секунды, вполне безобидный с виду отбеливатель, сборник рассказов теряющей популярность писательницы — на самом деле всё это совсем не то, чем кажется на первый взгляд…
![Диссонанс](/storage/book-covers/fc/fcfef1ed4eb65b0d84475bc51be85cb1415b8ae5.jpg)
Странные события, странное поведение людей и окружающего мира… Четверо петербургских друзей пытаются разобраться в том, к чему никто из них не был готов. Они встречают загадочного человека, который знает больше остальных, и он открывает им правду происходящего — правду, в которую невозможно поверить…
![Пролетариат](/storage/book-covers/e8/e80b74a78fece93440e282e21543fe855f669d22.jpg)
Дебютный роман Влада Ридоша посвящен будням и праздникам рабочих современной России. Автор внимательно, с любовью вглядывается в их бытовое и профессиональное поведение, демонстрирует глубокое знание их смеховой и разговорной культуры, с болью задумывается о перспективах рабочего движения в нашей стране. Книга содержит нецензурную брань.
![Женщины, о которых думаю ночами](/storage/book-covers/d8/d8e93d9430bf2c15281830403b055cda9321e801.jpg)
Миа Канкимяки уходит с работы, продает свой дом и едет в Африку, чтобы увидеть, как жила Карен Бликсен – датская писательница, владевшая кофейной плантацией в 1920-х годах и охотившаяся на диких животных в саванне. Она вдохновляется отважными путешественницами и первооткрывательницами XIX века, которые в одиночку странствовали по самым опасным местам планеты. Во Флоренции Миа ищет забытые картины художниц Ренессанса, создававших грандиозные полотна, несмотря на все ограничения эпохи. В Японии она идет по следу Яёи Кусама – самой знаменитой художницы современности. Заново открывая миру незаслуженно забытые женские имена, в своем путешествии Миа учится вдохновенной жизни и находит свой писательский голос.
![Все умерли, и я завела собаку](/storage/book-covers/c6/c6436dff56ff1aef8c76462f150b9a50a9ee2d11.jpg)
Эмили и Рэйчел с самого детства росли в безумной семье: горы неоплаченных счетов, богемные вечеринки их родителей, знакомые из мира шоу-бизнеса. В таком жизненном хаосе никогда не было места для собаки, которую так хотела Эмили. И даже когда сестры вырастают, собака все так же остается недостижимой мечтой. Жизнь подводит Эмили к тяжелейшему испытанию: у Рэйчел диагностируют рак. За три года умирает вся ее семья: не только сестра, но и оба родителя. Это забавная и одновременно душераздирающая история о том, что каждый может преодолеть самое худшее, что случилось с тобой в жизни, что подходящее время для того, чтобы начать жить, – это всегда «сегодня».
![Уборщица. История матери-одиночки, вырвавшейся из нищеты](/storage/book-covers/65/659d055af3c85887bc8df3bf6fd9ce5a15dc91f1.jpg)
Стефани 28 лет, и она отчаянно пытается вырваться из родного городка, чтобы исполнить свою мечту: поступить в университет и стать писательницей. Ее планы прерываются неожиданной беременностью и судебным разбирательством с отцом ребенка. С этого дня Стефани – нищая и бездомная мать-одиночка, которая может рассчитывать только на себя. Никто, включая ее собственных родителей, не может ей помочь. На протяжении нескольких тяжелых лет Стефани пытается дать надежный дом своей дочке Мие, выживая на крохи, перепадающие ей в виде нескольких пособий, и прискорбно низкий заработок уборщицы.